Часть 202, Санкт-Петербург (1/2)

Пока в раздевалке СКА творился абсурд с песнями и рассуждениями куда целый свободный день деть, Никишин шел позади Ротенберга, едва волоча ножки в коньках. Шел наполовину раздетый, уставший до невозможности. Мысленно надеялся, что это его последняя дорога до места казни. Вот Рома остановился у тренерской и придержал Сашу за бок. Никишин устало потер трясущейся рукой мокрое лицо. Опустил голову, смотря на него. Вот подошёл Динго и протянул Саше свежую одежду.

— А можно вот я, блять, хотя бы в душ схожу?! — Возмутился Никишин, — А вы не…

— Тебя уже ждут. Надевай. — Вежливо ответил Динго.

Саша растерянно натянул футболку на мокрое тело. Забрал и бомбер из рук. Накинул на плечи. Динго поставил перед ним его кроссовки. Саша наклонился вниз, переодеть шорты и переобуться. Перед глазами все поплыло. Он едва на ногах устоял, хоть и рухнул на одно колено. Уперся рукой в пол. Прислонился к стеночке, схватив приступ удушья. Динго кратко покачал отрицательно головой перед Ромой.

— Никиша, все хорошо?

— Скользко. — Наврал Саша. — А можно я в раздевалку просто пойду и потом домой?

— Давай ты нас послушаешься, а потом будешь делать, что тебе захочется.

Никишин обреченно всунул ножки в кроссовки. Динго тут же забрал его старенькие потрепанные коньки. Рома подал руку Саше и помог ему подняться на ноги. Подхватив под руку, жестом показал Динго свалить, а сам повел Сашу дальше. Бедолага едва шел. Его снова начало тошнить. Слабость сковывала. У него даже не было никакого желания спрашивать, куда его поволочили.

Вот Ротенберг толкнул одну из дверей на выход. Никишин увидел машину скорой и тут же дернулся назад. Недовольно фыркнул, взбрыкнувшись. Рома дал ему по заднице и толкнул вперед. Девушка-фельдшер протянула Саше руку, и тот непроизвольно взялся за нее. Пошатнулся. Рома приобнял его, с трудом справляясь, и помог завалиться на каталку.

— С нами поедете? — Спросила девушка, забрав из рук Ротенберга паспорт и полис.

— За вами. Обязательно.

Он похлопал Сашу по бедру, пока он закрыл руками лицо, заскулив.

— Так будет лучше, Саша. Мы только удостоверимся, что у тебя нет ничего серьёзного, и я снова тебя в твою леваду на выгул выпущу.

Саша обреченно закрыл глаза, даже не став сопротивляться. Тело сдалось и отключился. Рома же расписавшись в одном из бланков, вылез с машины скорой помощи и уселся в свою.

Динго, навернув круг, вернулся в раздевалку. Забежал в нее, и бросил коньки, что остались под лавкой. Ничего не сказав, уже помчался было обратно, как Бардаков жалобно спросил:

— А Сашка…?

— У скорой.

Динго скрылся вон с раздевалки и бегом до машины. Успел завести ее, и тут же уехал следом за каретой скорой помощи, что на всех порах помчалась до ближайшей больницы, громко завывая сиреной.

В раздевалке же настала мертвецки тихая пауза. Захар рухнул на ближайшую лавку. Было желание только разреветься. Он побледнел и притих. Дедунов потер рукой лицо и вдруг спросил:

— А как так получилось, что он уходил с Ромой на минутку, а уехал со скорой и…

Бардаков обреченно остановил взгляд на коньках Саши, что грустно валялись на полу. Команда собрала вещи, уже даже большая часть разошлась по домам. Толчинский уселся рядом с Бардаковым. Помахал рукой перед его глазами и шепотом сказал:

— Поехали домой… Поехали, он в любом случае сюда не вернется. Барди, давай, солнечный мой. Я тебя до дома отвезу.

Захар приобнял живот, с грустью смотря на коньки. Небольшая надежда на то, что Рома его послушался и отдал скорой была, но скорее всего Рома воспользовался его слабостями и просто добил. Он закрыл руками лицо, жалобно завыв. Какой же он мудак. Буквально сам его отдал злодею на растерзание, с радостью сообщив, что он слабый. Мог же сам прекрасно просто под ручку увести Сашку своего до больницы, раз так боялся. Нет же!

Сережа помог ему переодеться и за ручку повел вон с арены, выключая везде свет за собой.

В раздевалке Ак Барса шел разбор полета по горячим следам. Яшкин сидел опустив голову, выслушивая то, как его обливают помоями за происходящее. А сам даже объяснения поступкам своим найти не мог. Рядом сидел Лямкин, крепко взяв Диму за руку.

— Выбирайте, кого хотите в следующей игре видеть капитаном. — Билялетдинов развёл руками. — Всех видели. Всех знаете. С кем безопаснее будет? На кого больше надежд?

Яшкин медленно поднял голову. Ребята переглядывались, неловко перешептываясь, прикрывая руками рты. Пожимали плечами. Не знали что и делать. Дима заметил, как от него все отворачиваются. Как отмахиваются. Опустил голову, крепко закрыв глаза. В его услугах больше не нуждаются? Мудак. Просто мудак.

— Может мы Шипачева обратно позовем? — Вдруг в полной тишине спросил Лёша Марченко.

— Может ты нахуй пойдешь? — Тут же резко ответил Мифтахов.

— Я только оттуда. — Фыркнул Леша. — Ну просто…

— Не надо, нахуй, нам твоего просто. — Жестом отказал ему Барбер. — Только жить начали.

В командном строю тут же все отрицательно замотали головами. У половины рожи скривились. Дима растерянно огляделся. Это у всех такая реакция на Вадима? И правда?

— Яшкина давайте оставим. — Лямкин приобнял Диму, что склонился к его ногам, сжавшись в комок. — Он наворотил глупостей, но мы не из-за этого проиграли. Артуру помогать надо было. Было много бросков, которые не берутся. Это еще звено малышей… Черт только знает какая нелегкая их принесла. Мы сильно понадеялись на Ахтямова, решив, что он бог. Он бог, всех изучил, всех разгадал. А тут у Ротенберга туз в рукаве — дети из молодежки.

— Против некоторых Артур не справлялся еще когда этих «детей», — заступился Князев, неловко сжав в руках мокрую джерси, — поднимали до вышки. Мы же с Артуром в Нефтянике играли против них. К слову, — Артемий покачал головой. — СКА и в вышке и в молодежке кубки забрало. Это логичный ход. Пиздец какой логичный.

— Блядский этот Демидов! — Завыл Юдин, — Ебаный, этот, сука Демидов! Блоха, блять, какая-то!

— Эта блоха — мечта Монреаля. — С улыбкой протянул Галиев, — Мечта, чтобы за тобой так с НХЛ бегали.

— Что-то Никишин не в восторге от своей Каролины. — Ухмыльнулся Свечников. — Братец мой его туда зовет, а он все гордо: «Петербург, вот, у меня Петербург, не брошу любимых, погоди пока». — Женя отмахнулся.

— Зато я в восторге от Каролины. — Мечтательно протянул Мифтахов.

— Мои искренние соболезнования Каролине. — Приложив руку к груди кивнул Миллер. — Наебутся они с тобой не слабо. Ты даже уровень ВХЛ не тянешь, не то чтобы АХЛ. — Митчелл приобнял Барбера, что сидел и шнуровал кроссовки, — Уж КХЛ для тебя потолок, не то что великая Каролина Харрикейнз и ее НХЛ.

Лямкин тут же жестом показал мальчишкам успокоится, едва за несчастную Каролину драка не разгорелась.

— Ты правда считаешь, что с Яшей будет лучше? — С надеждой спросил Миллер, сидящий рядом с Никитой, вспомнив наконец тему разговора.

— Я в этом уверен. — Согласился Лямкин. Дима виновато прикрыл лицо рукой, — Я не пойду. А Шипачева не вариант звать. Да и Яшка сейчас подумает, что не так сделал, все поймет, и больше не будет так ошибаться. Да, Яшка?

Дима медленно выпрямился. Вытер мордочку трясущимися руками и едва заметно улыбнулся. Никита за него заступился. И вот недовольные взгляды уже смотрят на него с воодушевлением. Команда шумно обсудила все варианты. Билялетдинов стоял опираясь спиной о стенку пустующей лавки Ахтямова, внимательно слушая рассуждения. Но нет. Начал спрашивать — большинство согласилось оставить эту непутевую лошадь. Дима улыбнулся, услышав, что ему доверяют.

— Я сделаю все, что смогу, чтобы вытащить следующую игру, если вы мне еще раз доверитесь.

— Гиблое это дело — Яшкину доверять. — Фыркнул главный тренер. — Хорошо, раз вам кубок не нужен, пускай Яшкин остается. — Дима скривил недовольную рожу. Лямкин крепко взял его за ледяные руки. — Яшкин, какому вратарю позволишь начать игру?

— А Ахтям куда ушел? — Удивился Лучевников. — Где Жабка наша?

— Он в отель пошел. — Не очень уверенно ответил Амир, — Расстроился очень сильно. Ему лучше будет одному побыть.

— Мое мнение не менялось ни в регулярку, ни в плей-офф. — Решительно сказал Дима. — Я доверяю Ахтямову больше всего. Только с ним на воротах я уверен. Мы на тренировках разберём все ошибки, будет полегче.

— Тогда в десять в Казани всех жду на базе. — Билялетдинов пошел на выход, — Опоздавшие будут оштрафованы, а непришедших не возьму в состав.

Он ушел. Команда торопливо начала переодеваться. Большая часть поехала до отеля на командном автобусе. Лямкин обвил шею Димы, крепко прижимая его к себе. Дима шумно зафырчал, прижимая Никитку к себе.

— Ты мне обещал кое-что. — Прошептал Никита. — Помоги мне, Дима. Я без тебя не справлюсь. А я тебе следующую игру выиграю.

— Что со мной было, что я так озверел? — поразился Дима. — А если бы ты не заступился за меня?

Никита потрепал его по волосам. Дима уткнулся в плечо белой джерси с альтернативной нашивкой. Провел по ней рукой. У него сложилось ощущение, что его словно кто-то заколдовал. Он шумно выдохнул и прошептал:

— Да, прости, я отвлекся. — Он поднял голову, — Мне надо машину будет у Никиши свиснуть. А для начала Бардакова найти. Подождёшь?

Никита с улыбкой кивнул, мягко отпустив его. Дима торопливо переоделся. Взяв телефон, отправился до соседней раздевалки. Позвонил своему Бруксу, поинтересовавшись как он там. С завистью вздохнул, когда услышал, что все замечательно, и дома очень хорошо спится. На ответный вопрос рассказал о своей беде. Брукс его поддержал, сказав, что в любом случае дождётся. Пожелали друг другу хорошего вечера и спокойной ночи. Только Яшкин успел спрятать телефон, нырнул в раздевалку хозяев, словно как к себе домой. Схватил за шкирку Толчинского и дернул его на себя. Захар тут же обернулся. Растерянно уставился на Диму, что обнял Серёжу, подняв его над полом.

— Что, где жеребенок?

— На скорой увезли, как сказал Динго. — Обреченно сказал Захар и поволочился дальше один, — Спасибо, блять, за игру. Меня в следующий раз так же убей. — он ушел на улицу захлопнув за собой дверь.

— Не уловил. — Растерялся Дима.

— Да Рома тут этот ебучий. — Толчинский повис на шее у Яшкина, стоя на носочках, едва касаясь пола, — Утащил Сашу, под видом поговорить, а через половину часа Динго прибежал, коньки Саши кинул, вбросил, что Саша у скорой, и исчез. Вот, Захар никакой теперь бродит. Волнуется.

— А чего такого? — Поразился Дима, — Если я не очень был с ним осторожен, то это хороший повод к врачам наведаться. Или из-за того, что не знает куда забрали?

— Да тут даже не понятно, забрали или опять напиздели. — Толчинский свалился на ножки и довольный обнял Диму, — Чего хотел то?

— Я могу помочь. Попросить Аню — она узнает, если его куда-то забрали, то куда и можно ли туда придти. — Он пожал плечами.

— О, ты гений. Ща!

Сережа утащил следом Диму. Затормозил и Бардакова. Захар уперся спиной в перила, приобняв себя. С грустью смотрел на Диму. Яшкин повторил предложение. Захар едва заметно улыбнулся, кивнув. Просветлел только от одной мысли, что можно было легко узнать о том, куда уволокли Сашку его. Один звонок Ане, и вот у Захара уже через пару минут на руках есть и ориентир, и направление, куда утащили его милого. Правда Аня очень мастерски уболтала Захара лишний раз не дергаться и не ходить никуда, а лучше поехать домой и выпить чаю.

— Могу я тебя об ответной услуге попросить? — С надеждой спросил Дима, — Но если откажешь, я пойму… — Захар кивнул, приобняв живот, — Могу я машину Саши взять на вечер покататься? Обещаю вернуть целую и чистую.

— Да без проблем. Саша никому никогда не отказывал, я тоже не буду. Только ключи дома.

— Я всех отвезу. — Сережа пихнул Захара вперед, — Поехали только с этого адового места побыстрее.

Дима кивнул, довольный побежав обратно до раздевалки. Лямкин уже собрал все вещи, и сидел осторожно маленькой расческой вычесывая перышки на крыле у своей трясогузки.

— Так, эти опять милуются. — Дима жестом позвал его к себе, — Поехали, нас даже довезут. Их, оказывается, даже сегодня на командном автобусе увезли.

Никита спрятал гребешок. Птичка нырнула ему в капюшон, устроившись там с большой радостью. Довольно чирикнула. Никита смело прихватил свой рюкзак, подал Диме его, и они пошли на выход.

Пока Толчинский поработал баркасом, отвезя всех до дома, а потом поехал к себе, Ротенберг ходил по больничному коридору, меря его шагами. Аромат его новеньких духов с ярко выраженным шлейфом дерева и цветов перебил едкий аромат больницы. Динго же сидел подперев голову рукой, наблюдая за шефом.

— Я ожидал, что вы его себе заберете для плотских утех.

— Да сейчас не до этого. Хотя очень хотелось. — признал Рома. — Саша мне живой нужен. А тут я его как увидел, избитого всего, на ногах не стоящего, у меня чуть сердце не остановилось. Жалко же жеребенка. — Он улыбнулся, остановившись у Динго. — Ну давай, скажи мне что нибудь. На лице вижу, что есть желание мне что-то высказать.

— Я вам уже говорил — не воспринимайте его живым и тем более близким. Это плохо кончится. — Динго хмыкнул, — Это просто тупой ребёнок который нихера не понимает. Неужели он так хорош в постели, что вы первый раз своими принципами поступились и вместо того, чтобы добить лежачего, хорошенько ему накончав на его пухленькие губки — отдали его в больницу? Вам-то и жалко стало? А я думал у вас не бывает таких чувств.

Рома гордо выпрямил спину, ничего ему не ответив. Динго же, отрицательно помотав головой, продолжил изучать очередной плакат о вреде наркотиков.

Вот врач вышел из кабинета. Вернул Роме все документы и кратко рассказал о состоянии его подопечного. Никишин же, сидя в кабинете около медсестры, неохотно натягивал футболку. Накормили какой-то дрянью, из-за которой во рту привкус, словно монету лизнул. Он сунул ноги в кроссовки с крылышками. Девушка обернулась, кратко на него посмотрев. Саше заклеили все раны, зашили разбитую бровь. Меньшим бандитом он не стал, но явно так лучше, пускай один глаз из-за синяка было тяжело открыть. Сидел весь зашуганный, забитый страхом буквально до звериного состояния. Разве что не рычал, когда врач тянул к нему руки. Но казалось, что это ненадолго.

— Подозрение на сотрясение не подтвердилось. — Врач кивнул, — Можете забирать. Играть ничего не помешает.

— А жаль. — С грустью признал шепотом Никишин, сгорбив спину и уперся локтями в ноги. — А так бы хотелось.

Медсестра едва слышно хихикнула. Саша вежливо с ней попрощался и встал рядом с Динго. Накинул на плечи бомбер. Рома его внимательно осмотрел, крепко сжав его документы в руках. Только врач закрыл за собой дверь, как Саша выхватил свои документы из рук Ромы и, слегка пошатываясь, шаркая ногой, пошел на выход.

— Никишин, я тебя не отпускал.

Саша помахал ему на прощание и торопливо скрылся в лифте. Динго же издал тихий смешок, встав рядом. Рома легонько треснул его в плечо и пошел за ним. Нагнал Сашу по дороге, и, схватив за плечо, резко вжал в машину. Саша прошипел, но говорить ничего не стал, замерев перед ним.

— Я сказал, что не отпускал тебя. И меня надо слушаться. — Он заставил его развести ноги, уперев колено между ног, навалившись на него всем весом, — Как ты себя чувствуешь?

Саша молча и с осуждением смотрел на него, ничего не ответив.

— Отвечай, иначе я заставлю говорить тебя через силу.

— Я в порядке. Спасибо, что спасли мне жизнь. Можно я пойду домой? Меня тошнит и я не поеду никуда с вами. Я дал вам все, что мог. Больше мне дать нечего. Отстаньте от меня хотя бы на этот вечер.

Рома открыл дверь и с силой пихнул мальчишку внутрь. Свалился на него. Раз он точно здоров и ничего с ним такого не случилось — значит можно взять с него по полной. Отпраздновать победу. Динго вежливо закрыл за ними дверь и отправился до дома. Вел машину очень осторожно, чтобы не мешаться. Рома же нагло хватал Сашу за его горячую кожу. Проводил языком по шее. Никишин дернулся, едва его не скинув. Его сжирало отвращение. Почувствовав, как рука легла на пах, треснул ему пощечину. Рома медленно повернул голову. На щеке появилось покраснение.

— В следующий раз будет сильнее. — Предупредил Саша. — Выпустите меня. Иначе я насильно оставшиеся две игры проиграю вам! — Сорвался он на вскрик, — Не надо меня трогать!

Рома зажал рукой его рот, второй начав душить. Саша брыкался. Укусил за пальцы. Едва не скинул его. Зажмурившись, резко ободрал его лицо. В очередной раз взбрыкнувшись, отправил все-таки Рому на пол. Дернул ручку у двери и, оттолкнувшись ногами, свалился на асфальт прямо по середине дороги. Ротенберг схватил его за бомбер. Завалил на колени. Машины их объезжали, недовольно гудя. Никишин дернул руками, оставив Роме одну тряпку. Подскочив на ноги, торопливо побежал до обочины и в другую сторону от проклятой машины. Задыхался от приступа удушья. Повис на гранитном ограждении. Его стошнило в реку. Ноги подкосились. Ледяной ветер холодил кожу. Ему было очень страшно за свою жизнь. Растерянно похлопал по карманам штанов. Все документы при нем. Слава богу. Перестав портить экологию Невы поднял голову, растерянно оглядевшись. До него моментально дошло что это за район. Довольный достал из паспорта карточку. Всегда хорошая идея, когда все твои вещи в любой момент могут оказаться отдельно от тебя — хранить хотя бы одну карточку внутри паспорта. Понадеялся на то, что Яшкин просто пошутил, что приставы ему заблокировали все счета. Зажмурился, приложив ее к турникету. Собрался с силами и открыл глаза. Турникет его победил. Он довольный взмахнул карточкой и спрятал ее обратно в паспорт. Он победил. Можно, значит, и дальше за квартиру не платить.

На метро доехал до дома, стыдливо пряча морду от пассажиров. Уже и в угол отошел. Уже и боком встал. Но все равно прекрасно заметил пассажиров, что фоткали его и махали ему в ответ синими шарфиками. Тяжело быть неузнанным, когда ты весь разодет, как скоморох на ярмарке, в командную одежду и еще и не по погоде. Капитана команды которую любит весь город тяжело не узнать. Вышел на нужной станции. Пока шел до дома, заметил, что его машины уже не было на привычном месте. С надеждой поднял голову, всматриваясь в окна своей квартиры. Увидел свет и тут же улыбнулся. Бегом добежал до квартиры. Уже было ломанулся внутрь, но входная дверь оказалась закрыта. А ключей-то у него нет. Он постучался привычным шифром в дверь. Захар открыл дверь перед ним и тут же кинулся Саше на шею.

— Тихо, тихо, Барди. Я рядом. Я живой. — Он осторожно приобнял его. — Не трогай меня пока.

— Я так боялся за тебя. — Взвыл Захар, крепко вцепившись в Сашу.

Никишин крепко прижал его к себе и, взвалив на себя, переступил порог квартиры. Опустив его на ножки захлопнул дверь. Захар положил ручки на его щеки, смотря в глаза. Счастливо улыбнулся, увидев улыбку на его лице.

— Я всегда буду рядом. — Он кивнул. — Прости, что не предупредил. Было без шансов. Рома утащил меня до поликлиники.

— Я все понимаю. И знаю где ты. Почувствовал, что что-то не так. — Он стыдливо опустил голову и прошептал, — Почувствовал, наверное, это верное слово? — Никишин не дал ему даже застыдиться, осторожно поцеловав в лоб. — Да, я уже знаю даже в какую ходил. — Захар потащил с него футболку и придержал, позволяя сразу снять штаны. — Какие результаты? — С надеждой спросил он.

— Сказали сотрясения нет… — Саша устало вздохнул, стоя перед ним полностью голый. — Я в этом не уверен…

Захар повел его за ручку до ванной. Помог залезть внутрь. Они стояли, переговариваясь о случившемся. Никишин первый раз в такой ситуации, где его уже ждут с надеждами дома, где уже готов ужин и где искренне спрашивают о том, как он. Саша плескался водой, пока Захар старательно его отмывал любимым гелем для душа. Хлопнул по заднице. Саша издал довольный стон, и, схватив Захара за футболку, наклонился к нему и впился жадным поцелуем. Бардаков с большим удовольствием отвечал на поцелуй, осторожно запустив руку в волосы. Второй выключил воду. Саша осторожно вылез с ванной, потащив Захара за собой. Самое приятное, это оказаться с любящим человеком рядом. Ему было совершенно не важно, через сколько проблем он перескочит. Важно просто быть рядом с Захаром.

В Екатеринбурге стояла глубокая ночь. Три часа, ближе к четырем утра. Скоро будет светать. Всего несколько часов осталось до того, как небо начнет светлеть.

В квартире Брукса стояла полная тишина. Увлажнитель беззвучно работал, помогая растениям. Темнота. Были выключены все экраны кроме одного. Мэйсек сидел за большим обеденным столом в полном одиночестве. С момента, как ему позвонил Дима прошло много времени.

Его тело все было сжато спазмом мышц. Он сгорбился, поджал ноги в теплых флисовых штанах. Опущенную голову подпирала рука с сигаретой. Карие глаза уставились в телефон, в котором он уже несколько часов просто активировал экран кнопкой. Надеялся все на что-то.

А сам ревел.

Ревел от того, что в очередной раз доверился кому-то. Закрыл глаза. Протянул руку. Молча сожрал все свои обиды, недомолвки. Сожрал то, что ему в очередной раз обещали. Под ним на столешнице была уже лужа. Большая черная футболка оверсайз намокла в районе груди от вечно капающих слез. Он не мог успокоится. Не мог разогнуться. Всего словно сломало.

— Брукс, не смогу приехать, как обещал. Но скоро буду. А лучше ты ко мне приезжай. — Сказано было ему еще вечером.

Он давно не задавал вопросов. Лишь молча с надеждой смотрел на чертового партнера, что его в очередной раз обманул. Ему раз за разом все говорили:

— Брукс, я буду рядом. Брукс, я обещаю…

Но никто не обещал. Никто не возвращался потом на утро, как обещал. Никто не спрашивал как он. Никто не интересовался. Каждый раз Брукс просто кивал. А потом долго-долго плакался Кертису. Единственному, кто был рядом без обещаний. Он просто был всегда рядом. Без объяснений. Без громких слов. Всегда брал трубки. Тяжело вздыхал и почти всегда сразу понимал в чем было дело. Нескольких всхлипов иногда хватало Бруксу, которого в очередной раз жизнь ударила чугунной сковородкой по морде, чтобы Кертис, привычно зашуршав одеялом, устало фыркнув, прогнав остатки сна, лишь очень нежно спрашивал:

— Снова Дима, да?

Всего немного времени назад был немного другой вопрос.

— Снова Диана, да?

А затем шло правда искреннее:

— Реви, я буду с тобой. Мне заказать тебе что-нибудь вкусненького?

Мэйсек в очередной раз закурил. На кухне уже легкая дымка была. Несколько пустых пачек валялось на столе. Гора пепла под рукой. Он сделал очередную затяжку. Стыдливо свободной рукой вытер половину лица от слез. Уже тошнило. Голова раскалывалась. Жутко душно. А успокоится — нет сил.

Около телефона лежало кольцо. Он снова снял его. Снова. Ему не задали вопросов, когда он его вернул. Никому не было дело — вернулся, снова рядом, снова готов бегать сломя голову и всех спасать? Отлично, айда. Карие глаза все покраснели. Лицо снова озарилось от света телефона, когда он ткнул на кнопку в центре.

Он надеялся увидеть сообщение:

— Скоро буду, как обещал.