Часть 156, Екатеринбург (1/2)

Екатеринбург. В маленькой уютной квартирке в самом центре города раздалось шуршание одеяла. На улице было еще совсем темно, и до рассвета еще было много часов. Кертис вынырнул из-под одеяла, и заворочался в чужих объятиях. Он даже не помнит как тут оказался. Вроде бы… дневник заполнял. А вроде и нет. А вроде и спать собирался. Волк сонно потер глаза и уставился на крепко спящего Никишина, что лежал головой у него на плече, нежно приобнимая его за талию. Осторожно постучал пальчиком по экрану умных часов на его запястье. Пять утра. Еще рано. Электричка только к девяти приедет в город. Волк очень осторожно вытянул ручку и очень нежно гладил Сашу по волосам. Он был весь измученный. Уставший. Судя по периодическим вздрагиваниям, ему снилось что-то не очень хорошее. Кертис осторожно обвил его шею руками и уткнулся носиком в него. С Сашей он чувствовал себя в безопасности. Услышал, как он притих. Значит и кошмары прошли.

— Не спится? — Сонно спросил Саша спустя пару минут, проснувшись от мягких поглаживаний.

— Выспался. Не хочу вылезать из-под одеяла — очень холодно в квартире по утрам. Да и причины весомой нет туда вылезать. — Шепотом ответил Кертис. — Кошмары сняться?

— Сняться. — Согласился он, — Яшкин. В этот раз забил меня до смерти об борт. — Саша задумался. — Как себя чувствуешь?

— Погано. Понимаю, что не очень хороший разговор меня ждет. Ты чего такой… печальный?

— Прости меня, что я тогда, на дне рождения Димы тебя не послушал. И прости, что выпал немного из твоей жизни… Судя по тому, что ты вчера сказал и как ты выглядел… ты победил?

— Я победил. — Грустно согласился Кертис. — Только вот цена этой победы слишком высока. — Он закрыл глаза, пригревшись в его объятиях. — Я не думал, что я доживу до этого момента. И что делать с этим я не знаю. Я поеду с вами, только выйду чуть пораньше. Отправлюсь к Никитке. И все ему расскажу. — Он вдруг раскрыл глаза и поднял голову, смотря на Сашу, что выглядел печально, — Меня не простят. Осудят. Я убийца. Я даже знаю что Никитка может сказать мне. Он ведь любил ее. Любил ее не меньше меня.

— Я не понимаю, как можно было любить эту суку. Все то время, сколько я видел Лизу и сколько общался с ней — нихера хорошего она не сделала. Как любит говорить молодежь — сплошной ходячий ред флаг. То оттепель у них наступала, и прям по Никите видно было, как он расцветал. То резко следом заморозки, и Никита как мертвый… — Никишин пожал плечами, — Любить-то может и любил, но мне кажется, ты правильно сделал. Иначе я бы ее первый убил. Она его не любила. Спала со всеми подряд. Демонстративно ругалась и унижала Никиту. А он терпел. А он молчал. Ну вот… Дети, я понимаю. Но уж лучше разойтись и не ебать друг другу мозги, а дети все со временем сами поймут, когда вырастут.

— Легко за других решать, да? — Грустно вздохнул Волк. — Быть может ты и прав, Сашка. Да вот легче мне это не делает. Может отвлечемся?

— Можно и отвлечься. Ширни в меня дозой, пожалуйста, пока я не помер от остановки сердца.

Кертис кивнул, и с большой неохотой вылез с кровати. Заправив волосы, вдруг остановился на пороге. Повернул к нему голову и указал на свои волосы.

— Какой цвет?

— Каштановый. — Растерянно ответил Саша, поставив Волка в ступор.

Кертис постоял, потупил, но все же отправился вон. Достал из куртки Саши лекарства, следом сходил на кухню, где из своей аптечки вытащил шприц. Выпил свои таблетки, чтобы заражения не было. Сделав небольшой круг по квартире, закрыл двери, чтобы не выпускать теплый воздух. Запрыгнул на кровать. Перевернул Никишина на живот. Мягко и очень осторожно вколол очередную дозу.

— Опять не мажешь синяки. Я тебя за этот зад сейчас укушу.

— И опять я соблазняю всех в такой позе, когда нижняя половина от меня просто не рабочая. — Саша усмехнулся. — Мы с Захаром поцеловались, когда Рома начал ко мне в дом ломится. И смутили бедолагу. — Он повернул голову, обняв подушку. — Я победил Рому хитростью.

— Я тобой горжусь. — Усмехнулся Волк. — А ты молодец. Его, наверное, даже Дима так не смущал. — Он стянул с Саши трусы со штанами до колен и принялся бережно обрабатывать кожу средством от синяков. — И как тебе Захар?

— Ты лучше.

Кертис глупо улыбнулся и опустил взгляд, занимаясь своим делом. Игриво заправил седые прядки за ушко, мягко промазывая кожу. Провел пальчиками по заднице и спустился ниже. След от чужих рук на бедрах. Ему стало не по себе. Схватили так, что даже синяки остались.

— Это не от уколов, да? — Дрожащим голосом спросил Кертис.

Никишин молчал. Отвернулся от него. Кертис задрал футболку. Вся спина была в синяках, походя на звездные россыпи созвездий. Внимательный взгляд заметил едва заметный шрам.

— А это не от шайбы. В этом месте тебя закрывает защита. — Кертис замер, сидя рядом с ним на коленях. — Саша, кто тебя так?

— Какая разница? Все в порядке. Все добровольно.

— Было бы добровольно, ты бы этим похвастался. — Кертис кусал губы, рассматривая изуродованную кожу. — Розги. А ниже… ремень скорее всего. — Взгляд заметил характерный полукруг. — А тут ногой… — У него сердце кровью обливалось. — Саша…?

— Все в порядке. — Прошептал Никишин, зажмурившись и отвернувшись. — Я просто проигрываю в силе. Он всегда меня побеждает. Подбивает ногу, валит на пол… А… а потом бьет, пока не выдохнется. Иногда пинает. Иногда ремень со штанов вытягивает, и начинает меня…

— Насилует тебя? — Ледяным тоном спросил Волк. — Не просто так же хватает. — Никишин с неохотой кивнул. — Тоже отпор дать не успеваешь?

— Обычно просто от боли все сковывает. Я виноват. Из-за меня команда проигрывает. Он всегда так говорит. Я обязан расплачиваться за чужие косяки. — Он шумно выдохнул. — Я не хочу, чтобы кого-то из ребят трогали. Не хочу чтобы орали на них и срывались. Я потом с каждым сам тихонько в уголочке разговариваю, говорю кто где косякнул и как, если что, можно исправить. Что со мной делают, и как до меня доносят информацию — совершенно не важно. Раз мы проигрываем, значит я виноват. А раз я виноват, то мне и отвечать. Это лучше, чем если бы он кормил меня наркотиками, как в свое время Диму. Да, иногда от боли разогнуться не могу. Но я же виноват. Я плохой. — Он едва слышно шмыгнул носом и прошептал, — Он сказал, что если мы вылетим с этого раунда, то он накормит меня наркотой так, чтобы я умер от передозировки. Сказал, что никакая Каролина мне тогда не понадобится. — Он вдруг повернул голову и торопливо сказал, — Никому не говори. Не говори об этом Роме. Он же убьет меня.

Волк сидел совершенно не зная что делать.

— Последний раз за что получил?

— За то, что ты отказал ему в очередной раз. Он сказал — приведи мне этого Волка с этим ебучим контрактом.

— Я от тебя предложений не слышал, кроме как проиграть Казани насильно.

— Я не буду тебя торопить с решением. Знаю, почему ты его не делаешь. И толкать тебя и торопить тебя в этот котел на восьмом кругу ада я не хочу. И буду даже рад, если ты ему откажешь. — Саша пожал плечами. — Просто… Единственное что…

Волк прошипел, увидев уродства и на его передней части, когда он повернулся к нему другим боком и приподнялся.

— Потом даже не подрочить бывает. — Он грустно улыбнулся. — А признайся кому — так меня засмеют.

Рука мягко свалила Сашу на спину. Он весь такой был. Весь в синяках.

— Захар тебя когда раздевал, он же видел какой ты у него красивый. И ничего тебе не сказал?

— Он все понимает. Мы на эту тему не разговариваем. Когда вы с Никитой придумывали план, как меня с Арены вытащить, я думал я там просто умру. Он дал каких-то таблеток… они туманят сознание. Но это не наркотики, насколько я понимаю. От них волю теряешь. Я пришел к нему на разговор после игры. Понимал, чем все кончится. Уже и на колени перед ним сел. И… вину свою признал. А он…

Саша не стал договаривать. Кертис остановил взгляд на его теле. Мальчишка весь изуродованный. С переломанной психикой. Ровно таким же в том сезоне убегал от Ромы Дима. Только тот добровольно переломался на травмах и сжирал наркотики в бесконечном количестве, лишь бы этого всего не видеть и не чувствовать. Насколько же сильно Рома любил подчинять, переламывать и делать всех послушными. Кертис думал, что Саша не свалится до этого. Что выдержит. Видимо, как плей-офф началось, и они вынужденно друг от друга отдалились, Саша перестал все это эмоционально вывозить. Ослаб и свалился.

— Подпишешь контракт, обречешь себя на такой же финал. — Грустно сказал Саша. — Не соглашайся. А лучше тысячу раз подумай.

Волк задумчиво посмотрел на свою руку. Медленно сжал ее. Она сильно болела. Он не сможет ближайшие пару игр играть в плей-офф. И его тут ничего не держит. Надо было помочь Саше. Надо было просто дать ему паузу. Дать время синякам сойти с кожи. Дать время шрамам затянутся. Принять удар на себя. Закрыть его собой.

— Хочешь, я о тебе позабочусь? — Шепотом спросил Волк, смотря в глаза полные грусти. — Хочешь, я приму удар на себя?

— Я не могу согласится на это. Я капитан команды. Я несу за нее ответственность. И расхлебываю последствия. Я виноват. И получаю по делу.

— Ты помнишь каким был Дима, когда уходил в том сезоне от тебя?

— Я помню.

— Просто пойми, что сейчас ты выглядишь в два раза хуже, чем он. Потому что он добровольно сломал себе ногу и сбежал. А тебе совести не хватает. — Кертис склонился к нему, положив теплые руки на мягкие щечки. — Дай мне помочь тебе. Хотя бы временно. Дать тебе передышку.

— Да знаешь, будто даже хорошо, что у меня передышек нет. Не успеваю отвыкнуть от этого пиздеца. — Он нежно провел рукой по его плечу, смотря в серые глаза, — Если ты думаешь, что ты справишься, то я согласен. Если хоть где-то внутри тебя есть сомнение, что ты не выдержишь — я против.

Волк осторожно наклонился к нему и очень нежно начал целовать. Саша вцепился в него. Прижал к себе. Наслаждался приятным поцелуем полным любви и уважения. Он отвык от этих поцелуев. Отвык, что так тоже можно.

— Скажешь Роме, как увидишь его, что я приеду лично уведомить его о своем решении. Тогда он тебя не тронет. И ты сможешь спокойно к игре подготовится и спокойно ее отыграть. — Прошептал он ему в губы, нависнув над ним. — Дождется твоя Каролина тебя. Не Роме решать, придешь ты туда или нет.

Саша улыбнулся. Снова принялся с ним целоваться. А сам стыдливо спрятал свое тело обратно в одежду. Кертис медленно уселся на край кровати. Задумался. Повернул голову. Под дневником лежал тот самый контракт, который словно дьявол смотрел на него из темноты. Кажется он заждался. Пора бы принять решение.

— Поспи еще немного. Я пойду пока завтрак вам приготовлю.

— Кертис… — Никишин растерялся, увидев его добрый взгляд на себе. — Ты все сделал правильно. И Никита, я думаю, вполне поймет тебя и твои поступки. Тебе не обязательно идти следом за мной и умирать у Ромы в ногах.

— Решать за других, к сожалению, очень легко. — Волк кивнул. — Я же знаю не первый день своего Домовенка. И понимаю, что могу от него услышать. Но и не сказать о том, что произошло я не имею права. Все будет хорошо, Никиша. Не сегодня, так через неделю. Все выберемся. Все получим чего хотели. Пока я рядом — ничего не бойся. И уж в этой квартире ты в полной безопасности. Спи.

— Прости, что я тогда полез на тебя против твоей воли. Не соображал, после того, сколько выпил.

— Я все понимаю, Саша. Просто в следующий раз — лучше не надо так лезть настойчиво. Я просто… не очень контролирую себя последнее время. Могу и навредить.

— Говорит мне человек, который убил другого человека.

— И это, — Волк картинно задрал нос, отправившись на выход, — я попрошу заметить еще и не первый мной убитый!

Он ушел, закрыв за собой дверь. Никишин же рухнул на кровать и стыдливо спрятался под одеялом. Как же он мерзко поступает с ним. Какая же он паскуда. Не спросил как он. Не спросил что прожил и как выкарабкался. Не поддержал его. Волк его все равно уважал и слушал. Саша зажмурился, отвернувшись к окну. Мелко задрожал, расплакавшись, спрятавшись под одеялом. Легче не становится. Кертис ведь вернется к своему Домовенку. А ему продолжай играть театр, что все равно. Часть него хотела, чтобы Рома его просто однажды убил. Потому что мучатся он устал. Единственная надежда была на то, что они в финале попадутся на Ак Барс. И Саша увидит очередной сон, который станет уже вещим. Сон о том, как его убьёт этот треклятый Яшкин. Слезы его быстро усыпили в духоте тяжёлого одеяла.

Отель Екатеринбурга. Раннее утро. Яшкин, очнувшийся без будильника, растерянно смотрел в полоток, не зная, что делать. Как-то ему было очень сильно грустно. Он повернул голову. На соседней от него кровати около окна крепко спал Артур, спрятавшись с головой под одеяло. Дима лениво почесал морду, и, откинув одеяло, побрел по номеру, растерянно оглядевшись. Пошел умылся. Услышав едва слышное уведомление от телефона, чистил зубы и, сходил за телефоном. Задумчиво уставился в экран. Брукс прислал фотографию эклеров, спрятанных под пластиком, и предложил заглянуть в гости после тренировки. А хорошая идея. Только он бросил телефон обратно, как в комнату раздался громкий стук. Дима с зубной щеткой пошел на выход. Открыл дверь. Улыбнулся сонному Галимову.

— Здарова, ебать. — Артем кивнул, — Слышь, мы с тобой на первой тренировке же… Прикрой меня. Хочу с пацанами в бар метнутся.

— В восемь утра? — Удивился Дима. — Так, Артем, а если серьезно?

— Поспать хочу. — Признался Галимов. — Всю ночь играл сидел. Меня вырубает, бля.

— Ладно, иди спать, бедолага. — Отмахнулся Дима. — Напизжу чего-нибудь. А чего, мелкий мой тоже на первую тренировку?

— Ага. — Он указал пальцем на щетку, — Ты бы повеселее свои два пенька чистил — там завтрак во всю. Там пельмени дают. Вкусные пиздец. Я понимаю, что Лямы нет, но там полно желающих все сожрать. Вам с Жабой потом ничо не достанется!

— Падла. — Улыбнулся Дима и захлопнул перед ним дверь.

Галимов довольный взмахнул руками и пошел сытый досыпать остатки сна. Яшкин же растолкал Артура. Они вдвоем спустились вниз очень вовремя — как раз последние порции делили. Артур радостно жевал пельмешки, подперев голову рукой, пока Дима довольный хлебал кофе.

— А чего, Никитка у нас куда исчез? — Задумчиво спросил Артур, рассматривая рассевшуюся команду, пока ждал ответа от любимой, о том, как прошел ее день. — Вчера же был…

— В Челябинский пригород поехал к детям, которые у родителей его ночуют. — Ответил тут же Дима. — Вроде как даже Волче припахал. Так, я пойду после тренировки к Бруксу в гости. Ты не хулигань. За старшего.

Артур вопросительно уставился в экран, увидев длинное полотно текста, прилетевшее от Анюты. А следом прилетели фотографии с места преступления.

— И за кем же мне следить? — Удивился Артур, смотря на Диму, — За собой? Ты у Брукса хоть вещи спизди.

— Так он ниже меня. — Дима гордо фыркнул, — Я вон, Ляму без одежды оставил. Горжусь собой. Он-то выше. Как раз оверсайз мой любимый. Там потом вещи привезут со стирки — ты их не выкини. Это мои! У меня и так половину гардероба унесли.

— Я сейчас с Аньей переписывался… — Артур поднял голову, — Димка, а у тебя никакого вопроса к составу нет?

— Нет. Мои все на месте. Или проебли кого? Это не я!

— Амир вчера у нас дома появился. Анюта сказала, что ключи, которыми он дверь открыл… у Шипачева она видела последний раз в руках. — Артур испуганно посмотрел в телефон и тут же повернул его Диме. — А да… тут небольшая проблема…

— Мне никогда не нравились эти двери. — Улыбнулся Дима и взял телефон в руки, — С ней все хорошо? Ей не навредили?

— Нет. Она сказала, что только сковородку помяла об него и вот… перегородку сломали. — Он растерялся, — Я боюсь за Анью. Я могу домой слетать?

— Если надо, конечно. Если ты не уверен, что она сама справится. — Дима вернул ему телефон, обеспокоенно обняв кружку руками, — Амир с Шипачевым… — Он обернулся. Шипачев сидел на другом краю ресторана при отеле и безбожно ржал рассевшись в окружении Лукоянова и Дыняка. — Так. Эта ситуация меня напрягает. Я все надеюсь, что он успокоится. Видимо зря.

— Если будешь драться, давай, пожалуйста, не в ресторане.

— Зачем драться? У меня капитан есть — он мне ушки скрутит, а подковки в одно место запихает, если я буду выебываться при нем. Не-не, с Никиткой не забалуешь. — Дима кивнул, смотря на Артура. — Тут тактика нужна. Хитрость. Логика. — Он указал пальцем на телефон, — Твоя Анюта боевая. Мое уважение. — Артур улыбнулся. — Восхитительная девочка. Если сомневаешься или захочешь с ней побыть, беги, я тебя прикрою. У нас и так больше половины команды хуй знает где. Только будь сам осторожнее. Вдруг Амир легко так это не оставит.

— Не оставит. — Артур допил кофе и, сложив руки на краю стола, тихонько сказал, — Я легко забыл тот вред, который он мне нанес в Хабаровске, когда едва не выкинул меня с окна. Но он напал на мою девочку. А если бы она не справилась… Я бы этого урода морального на снежинки порезал.

— Спокойно. Сейчас с твоей Аней все хорошо. И это было сделано наверняка, чтобы морально тебя выбить. Чтобы ты беспокоился и места себе не находил. Хочешь — хоть с ней обратно приезжай. Игра завтра поздно, так что можешь с ней и переночевать, если потребуется. Главное к игре прибеги. И бога ради никого не убивай. Если так понадобится — подожди меня, я его ебну вместо тебя.

— Спасибо, Димка. — Растерянно ответил Артур. — А может мы на него заявление напишем…

— А хорошая идея. — Улыбнулся Яшкин. — У Аньи своей спроси, вдруг у нее тоже какая идея хорошая есть в руках. — Он пожал плечами, — В конце концов, она может ему заговор на понос сделать.

— Да Ди-и-има! — Взвыл Ахтямов.

— Это я! — Радостно ответил Яшкин, — Все, давай, беги. Потом напиши мне, как все прошло. А за имущество не беспокойся — это просто вещи. Главное, чтобы вы целыми были у меня.

Артур кивнул, и побежал собираться, а следом сразу в аэропорт. Дима же собрал вещи и поехал со всеми на тренировку. Пока сидел шнуровался, задумчиво поболтал ногой в коньке. Совсем разносились. Пора бы и подарок Ромы использовать по делу. Клюшки-то сразу в ход пошли. Волшебные, заговоренные. С новенькой вчера вышел, вот победа и получилась красивая. А вот с коньками что-то он лоханулся. Надо было их еще и разносить, перед тем как в игры лезть. Вот как приедет потом и займется этим. Ему очень нравилось с Райли играть в одном звене. Опытный и мастеровитый нападающий отлично ему подходил в пару, особенно когда среди них, не сильно расторопных, центром был Кагарлицкий. На тренировке на чужом льду только и было разговоров о том, как бы завтра все исправить. Дима выкладывался хорошо, и тренировался в полную силу. Знает, что когда уйдет с тренировки, доедет до любимого, а там его залюбят, заобнимают, и зацелуют. Мысли о прекрасном делали ему лучше.

Тренировка прошла быстро. Он отправился в гости. Купил пару бутылочек вина. Открыл дверь своими ключами. Брукс тут же пришел встречать его. Бросив мокрое полотенце на плечо, торопливо дотопал до любимого. Счастливо улыбнулся и тут же обнял за шею.

— Соскучился я!