Часть 155, 1/2 финала, Екатеринбург (1/2)

Екатеринбург, последние пять минут третьей игры за право выйти в финал битвы за Кубок Гагарина. Счет был не очень радостным для хозяев льда — три-два не в их пользу. И они очень старались все поменять. Автомобилист выбил шайбу и понесся на чужие ворота. Ахтямов подскочил со льда, раскатившись от одного края ворот до другого. Уже подмерз немного. Галкин же стоял, наконец, в одиночестве, и задыхался от перегрузки. Задрал шлем, и принялся обливаться водой и жадно хлебать её. Перед воротами Артура развернулась настоящая бойня. Озверевшие до невозможности ребята в красном решили минимизировать разницу между бросками по воротам от одних и от других. Артур со своими защитниками хорошо справлялся с происходящим. Минута с табло ушла. Осталось ещё четыре. Автомобилист не собирался проигрывать. Четвёртое звено Казани хорошо держало оборону с Артуром за компанию. Но вот Лукоянов, помчавшийся следом за Лёшей Макеевым и, в попытке отобрать шайбу, сунул клюшку в коньки. Девяносто первый номер завалился, и через секунду раздался свисток.

— Да не было там! — Возмутился Артём, катясь к лавке штрафников, — Да не было, блять!

Лукоянов уселся на лавку. Тренерский штаб тут же взял тайм-аут и позвал на лавку отдыхать Галкина. Видимо его работа на сегодня окончена. Тридцать секунд с табло быстро убегали. Казанцы взяли троих защитников, с одним нападающим в виде Кагарлицкого, и отправились на лед. Автомобилист выдвинул шесть человек против четверых гостей.

Пошли последние четыре минуты. И очередь Артура работать во всю. Один удар пришелся от Широкова. Рикошет до своих. Марченко приложил силовым Мэйсека, а Волк, воспользовавшись моментом, гордо вытащил шайбу из-под чужой клюшки. Отдал пас на Макеева. Очередной удар. На пятачок подкрался Голышев, но получив клюшкой по спине от Артура, отошёл чуть подальше. Не сильно-то он и габаритный для такой игры. Ещё удар с крюка Лёши. Пустые ворота за спиной у Широкова, для Лямкина, что стоял рядышком с Артуром, были такими соблазнительными. Он кратко приподнял взгляд на табло, успев подставится под шайбу, чтобы Артуру не пришлось работать. Отдал пас на Кагарлицкого, но того с размаху приложил Трямкин. Шайба снова у хозяев. Казань бросила попытки уйти в атаку. Все по одному сменялись. Но большинство у хозяев убежало безрезультатно. Выскочил Лукоянов на лед, предложив сразу Лямкину сменится. Последние две минуты. Никита, задыхаясь и запинаясь об изуродованный лед, поехал на пересменку. Его все упустили из вида. Кагарлицкий это прекрасно увидел, как Лямкин затормозил на красной линии, увидев, что возня около ворот Артура, который играл в наперстки сразу с Мэйсеком и Макеевым, может быть выиграна.

Артур резко сунул свою клюшку и выбил шайбу в сторону. Кагарлицкий увернулся от силового, и отдал пас на Барбера, что выскочил с казанской лавки, сменив задыхающегося Марченко, что вместе с Лямкиным отстоял обе минуты меньшинства. Никита отрицательно помотал головой и поехал осторожно дальше, отказавшись меняться. Райли отдал пас на Лямкина и тот, с большим удовольствием швырнул шайбу в пустые ворота. Она заскочила идеально ровно и осталась там покоится. Радулов изумленно вскрикнул и заскакал на ложе. Заликовала фанатская зона, размахавшись зелено-красными флагами. За сорок семь секунд до конца игры, Никита Лямкин забил четвертую, окончив любые попытки команды хозяев выбраться с бедственного положения. Его все крепко обняли, радостно потрепав.

Стадион начал громко и осуждающе свистеть и орать, недовольный результатом игры своей команды. Это был пиздец. Просто пиздец. Мало того, что большинство не реализовали шесть на четыре, так ещё и в пустые в конце пропустили.

Под громкие и недовольные возгласы зрителей последние сорок секунд прошли безрезультатно. И Казанцы впервые ушли с победой в этой серии, да ещё и на чужом льду. Изменения в игре и в нашивка дали свой результат. Они ушли победителями.

Наконец они победители! И наконец появилась надежда у Казани, что она не останется на обочине плей-офф как много много команд до этого.

Пока в Екатеринбурге только еще собирались на матч, в Санкт-Петербурге очнулся Саша Никишин. Медленно открыл глаза. Было ощущение, что он вернулся с того света, не меньше. Откинув одеяло, осмотрелся. А ведь он у себя дома. Так странно даже просто так очнутся. Только попытался встать, как в глазах потемнело и он рухнул на пол, потеряв сознание. От грохота очнулся Бардаков. Слез с хозяйского дивана и пошел за своим бедолагой, что свалился с кровати. Мягко подхватил его под руки. Свалил обратно. Сходил и развел еще раз лекарство. Нежно принялся отпаивать Сашу, который едва пришёл к себя.

— Ширни мне дозу. — Едва дыша сказал Саша, и указал пальцем на тумбочку, — Иначе я вообще никак…

— Я не умею. — Растерялся Захар, достав лекарство и шприц, — Может ты сам?

— Я даже ног не чувствую. Просто переверни и ебани куда-нибудь. Мне даже не больно будет.

Захар не стал спорить. Во-первых, бесполезно. Во-вторых, иногда это еще и опасно. Конечно сейчас Никишин в косплее Червяка Джима, но все же… Осторожно перевернул его на живот. Стянул с него шорты с трусами. Вздрогнул, увидев цветные синяки. Протер кожу спиртовой салфеткой. Набрал лекарство. Опустил руки, что страшно тряслись. Никишин шумно дышал через рот, лежа без движения, едва совладая с тем, чтобы сознание не потерять.

— Я не смогу, Сань.

— Просто коли. — Взвыл Саша, — Ничего страшного не будет!

— Да блять! — Захар растерялся. — Не кричи на меня! Без тебя страшно. И вообще, ты там занят, ты умираешь.

Пока Бардаков собирался с силами, Никишин лежал обреченно смотря в тёмное небо Петербурга, затянутое облаками, что виднелось в окне. Мысли в голове были все путанные. И были только об одном — о Яшкине. Он ведь видел, как его ломало. Он ведь знает, какие последствия употребления наркотиков. Сталкивался. Понимает все прекрасно. И понимает, что до конца плей-офф ему мучаться. Хорошо, хоть Захар был рядом. Он перевел взгляд на телефон. Надо будет у Ани спросить — вдруг есть еще вариант какой-нибудь. Вдруг можно ускорить это все. Яшкин же быстрее отходил. Он-то сейчас нормальный.

— Понять не могу, как Яшкин сам с этого вылез. — Растерянно сказал Саша, пока Бардаков на фоне собирался с силами. Зря он подал признаки жизни. Он резко дернулся, вскрикнув.

— Ты же сказал не больно! — замер Захар, вогнав неглубоко иголку.

— Ты бы иначе не рискнул. — Саша стиснул зубы, — Блять… Рожу сейчас. Давай быстрее, чего застрял?!

— Да ты орешь! — Взвыл Бардаков, трясущимися руками медленно начал вкалывать лекарства, — Падла! Не прощу тебе этого!

— В очередь становись! После Ромы сразу.

Захар все вколол. Вытащил иголку из кожи, следом прижав спиртовую салфетку. Одной рукой закрыл острую иголку колпачком. Видя, как Никишин скривился от боли, шлепнул Сашу по заднице. На лице друга тут же появилась улыбка. Он такого явно не ожидал.

— Вот падла. — Усмехнулся Саша. — Нравлюсь я так лежавши, да?!

— Соблазняешь прям. Так и манишь. — Отшутился Барди.

Они резко притихли, услышав громкий стук в дверь. Никишин прекрасно понял кто это был. Надо было действовать быстро. Вот только мозги быстро вообще не хотели думать.

— Переверни меня, и раздевайся. Давай бегом, план есть! Потом объясню!

Бардаков не стал спорить с капитаном. Все еще бесполезно. Перевернул его на спину. Саша раскинул ноги, с трудом дыша. Захар растерянно стянул с себя футболку.

— Садись верхом, иди, на ушко чего шепну.

Бардаков залез на него. Пристроился на бедрах. Уперев руки в голые плечи, наклонился к нему. Саша тут же схватил его за волосы и впился губами в него, не дав отстранится, держал очень крепко.

Входная дверь с грохотом распахнулась и раздались тяжелые властные шаги. Саша всунул руку в джинсы Захару, схватив его за задницу, вжав в себя, второй держась за мягкие кудри. Бардаков растерянно целовался с Сашей, положив обе руки на его голые плечи. В голове у него не было ни единой мысли о том, что происходит.

Высокий силуэт в дорогом костюме и пальто появился перед ними. Бардаков отстранился. Издал довольный стон. Повернул голову и замер, увидев Рому, что стоял с полным непониманием на них.

— Здрасте. — Растерянно ответил Саша, мягко перебирая густые волосы Захара в руке. — Если не открывают, значит не просто так. — Он глупо улыбнулся Роме, с большим удовольствием проведя кончиком языка по губам, — Мы чуть-чуть заняты.

На лице Ротенберга было такое смущение, что никто из парней раньше даже близко не видел. Спрятавшийся у него за спиной Динго зажал рот двумя руками, лишь бы не заржать при боссе. Двое других мальчишек охранников следом синхронно отвернулись. Ситуация для всех явно была из необычных.

— Так… — Рома внимательно осмотрел и наполовину съехавшие шорты Саши. Осмотрел голые торсы одного и второго. Захар сидел весь покрасневший, тяжело дыша. — Так ладно. — Рома отодвинул рукав пиджака и посмотрел на часы. — Чтобы… — Вдруг отмахнулся, — А… Ладно. Потом. После обеда будьте на тренировке там… Это… В Челябинске, вот.

Ротенберг развернулся на месте и, не найдя никаких указаний и предложений, пошел широким шагом вон из квартиры, прихватив с собой Динго и охрану, захлопнул дверь. Мальчишки уставились друг на друга с непониманием.

— Ебать ты целоваться не умеешь. — Улыбнулся Саша.

— Ты ща какого хуя натворил? — Шепотом спросил Захар, сидя верхом. — Это ща чо было?! Ты видел его лицо?!

— Это мы сделали невозможное. Это мы избежали пиздеца за счёт хитрости. — Саша едва выдохнул, — Слезь, бля, ты тяжелый. — Захар свалился рядом, — Дима просто так один раз уже увернулся от пиздячек. Вот я решил тоже попробовать, вдруг сработает.

— А оно взяло и сработало, да?! — Взвыл Бардаков, — Ты че, падла, экспериментируешь на мне?! А че он хотел-то?

— На тренировку тебя позвал, че не слышал?! — Никишин раскинул руки, с трудом дыша, — Господи боже. Это просто пиздец. Мало того, что у меня вечно Рома на хвосте, так еще и эта ломка, блять.

— Ну ты не один же ее переживаешь, а со мной. — Бардаков пожал плечами, — Дима же тоже не один был. Рядом с Димой Жафяров почти всегда был. Он не вылезал один. Из такой ломки одному не получится вылезти. Даже с его шизой, которую я забыл как звали.

— Артур мне сказал, что Дима считает, что и Радулова он выдумал. — Они вдвоем вдруг рассмеялись. — Прикол, а не Яша. Обожаю этого черта.

— Я тогда на дне рождения видел, что он с тобой перешептывался на ушко. Что говорил?

Никишин лег головой на подушку. С трудом расправил ноги, что были согнуты в коленях. Еще подождать немного, пока лекарство разойдется. Минут десять ожидания своей театральной сценой они скинули. И чувствовалось, как потихоньку легче становится.

— О том, что он все равно любит меня, и даже скучал. Но… Часть меня в это просто не верит. Один разговор, когда да, мы рядом, как в том сезоне, а сейчас-то пиздеть — не мешки ворочать. Не верю я в это, уж извините.

— А я думаю, что зря. Мне тоже кажется, что к тебе, Саша, он больше всего привязан. Буквально из всей нашей толпы разномастных мужиков, ты был первый одарен его вниманием да еще и так, что он бутылку бросил. И ведь он Роме позвонил, только когда увидел что ты грустный, и узнал что случилось. Ты ему все равно важен. Просто из-за того, что мы в разных конференциях сейчас, хоть и в одном времени — так получается.

Никишин с грустью кивнул. Захар прав. Так и было.

— Мне его сильно не хватает. Чтобы он как тогда… Влетел в кабинет к Роме, хуй знает с каких небес свалившись, руку мне подал, рывком поднял, и тут же закрыл собой меня. Тогда я себя почувствовал прямо как герой супергеройского боевика. Приперся хуй знает откуда, хуй знает кто, и просто спас меня. — Он закрыл глаза, счастливо улыбаясь, — Я скучаю по Димке. Пиздец как, Захар. — Бардаков с грустью смотрел на друга, застегивая свои штаны и заправляя в них футболку, — Пускай он мне в кошмарах снится, где каждый раз меня убивает, пускай он пиздит меня до смерти на этом поганом льду. Но… Хочу его рядышком. Своего солнечного радостного Димку.

— У нас есть небольшая вероятность, что мы выйдем на них в плей-офф.

— Говорит человек, который два матча Трактору проиграл, о тех, кто проиграл два матча Автомобилисту. Тебе не кажется, что скорее Уральское дерби будет в финале, чем битва Запада и Востока?

— Есть такие ощущения. Но все же, если мы ща поднажмем, секреты Трактора разгадаем, у нас все шансы есть. — Захар нежно сжал ледяную бесчувственную руку Саши в руке, — Если… вдруг получится так, что мы будем в финале вдвоем…

— Я его приглашу в гости. — Счастливо улыбался Никишин, — Чтобы он мне чего-нибудь вкусное приготовил. Чтобы мы потом сели на кухне со стопками пиздеть до пяти утра о всем том, что случилось. Чтобы поболтать с тем, кто никогда меня не осуждал. Кто всегда меня понимал. Кто понимает, что за чудовище стоит позади меня на лавке. Кто понимает меня как никто другой. У меня такой близости эмоциональной даже с родителями нет. Только с ним и с… Волком.

— И с обоими ты спал.

— Ну так получилось. И меня никто не спрашивал. А я еще и был не против. — Усмехнулся Саша, увидев глупую улыбку на лице Захара. Открыл глаза, смотря на друга. Медленно согнул ноги. — Так. Я вроде потихоньку оживаю. Чего по времени?

— Без пяти пол тапочка. — Пожал плечами Захар, — Лежи, в себя приходи. Я пока тебе чаю заварю.

— Нам бы просто в Челябинск собираться. — Саша слегка наклонился к полу, вопросительно уставившись на гору защиты и форму. — Только не говори, что ты меня спиздил прямо с арены и прямо в форме…

— И я был не один! — Гордо сказал Захар. — Нашел куда торопится — в Челябинск. На тот свет бы еще поторопился. — Он кивнул, — Это Волку с Лямкиным спасибо скажи. Это их план был, как тебя вызволить.

— Я в ахуе. — Растерянно ответил Никишин и плюхнулся обратно в койку, — Так ладно. Чай, да. И ты мне как раз все расскажешь, что я пропустил.

Пока в Петербурге все распивали чай и собирались в Челябинск, в Екатеринбурге же закончился матч. В раздевалке хозяев льда стоял недовольный разговор главного тренера, что был мягко говоря не в восторге от большого количества удалений и игрой в целом. Громко ликуя, Казанцы вернулись в раздевалку. И первый раз не получили разноса от тренерского штаба. Билялетдинов похвалил всех, кто был причастен к каждой шайбе. А наградили тюбетейкой Артура, которому позволили провести сокровенный ритуал — прицепить очередную победную шайбу в канистру ТатНефти.

— Спасибо вам, ребята, — гордо сказал Артур, шагая мимо игроков в щитках и в мокрой форме, — Мне очень приятно с вами играть. И я очень рад, что у нас в сегодняшний день получилось уйти победителями. Желаю нам всем так еще три раза подряд сделать!

Он прикрепил шайбу с датой в канистру под общие аплодисменты. Казанцы быстро собрались и пошли в автобус, что отвезёт их до отеля. Лямкин же сидел задумчиво смотрел на билеты на электричку, которые предлагало ему РЖД. Им бы поторопиться немного — а то совсем скоро одна из них уйдет. Он принялся переписываться с Кертисом о том, что им надо быть побыстрее.

— Первые два звена нападения задержали. Я без понятия как быстро отпустят. — Быстро ответил Кертис, пряча телефон за спиной у зевающего Мэйсека. — Можешь поехать без меня, а я потом по дороге нагоню.

— А если совсем без тебя поеду. Не расстроишься?

— Нет! Ты же обещал дочками, что будешь. Не надо из-за меня их подводить. Люблю тебя. Ты завтра будешь на тренировках?

— Хочу обе прогулять, с ними побыть, да с родителями. Если будет желание — можешь приехать.

— С радостью!

— И я люблю тебя. Спокойной ночи на будущее!

Лямкин грустно вздохнул. Хотелось бы, конечно, с Кертисом побыть. Но будем надеется на то, что он хотя бы завтра приедет. Запихал остатки вещей в портфель и побежал на выход, заказав такси до вокзала, покупая билет на бегу. Пронесся мимо автобуса, где все ждали остатки от команды. Только отмахнулся от Бабенко, крикнув, что будет сам по себе. Тренер лишь поставил минус в планшете, проводив капитана взглядом. Он выиграл им игру. Дал надежду. Пускай хоть в Китай летит, раз ему так надо. Сейчас на нем заклинание неуязвимости, дарованное победой.

Яшкин почти сразу же уснул на задних сидениях автобуса с Лягушонком рядышком. Ему Никитка разрешил пока свои вещи потаскать, а ещё они и в одном номере, вместе с Артуром. Они доехали до отеля, что был напротив вокзала. Диме вручили ключ-карту от номера и Ахтямова следом, которого пришлось на спине везти, пока мальчишка дремал остатки сна.

— Ужин через час. Не проспите, там вкусно будет!

На другом конце города Радулов уже добрался до своего отеля, хоть и в усмертюгу пьяный. Хорошо хоть даже в таком состоянии педали не путал. Припарковался как попало. Ввалился в ресторан при отеле. Попросил себе ноль пять водочки и ужин посытнее. Уселся в углу, чтобы на него много внимания не было, и просто продолжил пьянку, заодно теперь и с вкусными и сытными блюдами. Вернулся в номер уже заполночь. Увидел раскрытый пустой сейф. Молча ногой захлопнул его и прямо в одежде рухнул на кровать, моментально провалившись в сон.

Около стадиона же наконец начала выходить команда хозяев. Волк вышел со стадиона последний. Отказался от того, чтобы Брукс его подвез до дома. Голова болела, да ещё и тошнота страшная. Словно снова тревога уселась в душе.

— Лучше я пешком пройдусь. — Отмахнулся Волк, стоя рядышком с дорогой машиной, пока Мэйсек неторопливо курил, усевшись на капот. — Никитка к деткам поехал. Представляю сколько там радости будет.

— Решился не мешаться?

— Ага. — Улыбнулся Кертис. — С утра приеду, скорее всего. Пока он там наобнимается с ними, затискает своих хулиганок, я там и не нужен. А с утра со сладостями их любимыми приеду, как раз в тему буду.

— Так у нас тренировка утром.

— Да блять. — Кертис отмахнулся, — Может прогуляю. Не знаю пока. — Он задумчиво смотрел за тем, как Брукс довольный курит. — Ты будто не проигравший.

— Я за Диму рад. Наконец-то его перестанут стегать тренера. Пускай хоть вечерок поспит спокойно, без пиздюлей.

— А то что мы получили, это ничего страшного?

— Ничего. — Согласился Брукс. — Забьем. Нам тоже для профилактики надо. А то мы вот богами себя почувствовали. — Он потушил сигарету об снег и точным броском отправил её в мусорку. — Точно не поедешь?

— Не хочу. Тепло ещё пока, пройдусь. Тут идти-то сорок минут. — Он отбил ему пять. — Спокойной ночи, Брукс.

Кертис натянул шарф на шею и отправился вон пешком от стадиона. Брукс же задумчиво пересчитал сигаретки в пачке. Увидел приближающийся к себе силуэт в дорогой черной шубке, аккуратно шагающий по снегу. Только девушка капюшон сняла, как Мэйсек замер, сжав пачку в руке.

— Ну же, любимый, я хочу поговорить. — Она протянула ручку, — Совсем замёрзла. Довезешь меня?

— Сама иди. — Растерянно сказал Брукс. — А лучше такси вызови, раз замёрзла.

Девушка надула обиженно губки. Встала близко к нему, и, положив руку на его ногу тут же впилась губами в его губы. Брукс растерялся. Принялся отвечать на поцелуй, сунув пачку с сигаретами в карман пальто.

— А если так? — Улыбнулась вдруг она, — Мой очаровательный скиталец… Я так по тебе соскучилась. — Брукс растерянно смотрел на неё. Она словно у него всю волю забрала этим поцелуем. Словно ошейник на шее зацепила и на колени усадила. — Поехали к тебе? На чай.

— Как тогда? — Дрожащим голосом спросил он.

— Как тогда. — Согласилась она.

Положила руку на его покрасневшую от холода щечку и снова принялась с ним целоваться, запустив язык в рот. Вытащила ключи у него из кармана и сунула в руку. Провела пальцами с острыми ноготками по мягкой красной худи, что была видна из-под расстегнутого пальто, и, двинув рукой чуть ниже, положила её на пах. Прикусила его губу. Брукс сдался ей. Слез с машины. Обхватил под шубкой, положив руку на задницу. Сделал пару шагов в сторону машины. Завёл с кнопки двигатель, что довольно зарычал. Машина пробудилась от сна, включив фары. Мэйсек с трудом отстранился от поцелуя. Вдруг резко оттолкнул её от себя, завалив на снег.

— Хоть бы притворилась, что скучала.

Девушка раскинула ножки, свалившись в мягкий сугроб. Брукс же сел в машину, и, захлопнув дверь, быстро уехал вцепившись в руль двумя руками. Машина с громким рычанием шумно промесила снег под колёсами и все же выскочила с парковки Уральца, разгоняя темноту на пустынных дорогах, бросилась в сторону объездной дороги, взяв курс домой и как можно быстрее.

— Пидорас с коротким хуем. — Прошептала девушка, недовольно тряхнув руками, что были все в снегу. — Джентельмен ещё, блять, называется!

Она повернула голову, смотря на того, кто стоял под входом. Плевать ей, что о ней подумают. Она хотела к своему Бруксу. Силуэт, стоящий около входа в стадион со стороны гостей лишь отрицательно помотал головой, наблюдая за сценой. Его увиденное вообще не порадовало.

Кертис же неспеша брел по аллее, подняв воротник своего серого пальто, оставляя за спиной стадион. В парке не было живых людей. Только воронье грозно сидело на берёзах и осинах, следя за его силуэтом с длинной черной тенью.

Приподнял голову, услышав странный звук. Растерянно огляделся. Дом за домом, и вокруг начал гаснуть весь свет. Потухли фонари, вдалеке освещающие дорогу. Погасли десятки окон домов. Погас свет в Уральце. Весь район погрузился во тьму, а следом и тишину. Вдруг перед Волком появилась Нади. Девушка ему счастливо улыбнулась, оскалив зубки. Волк остановился, смотря на девушку, спрятав замерзающие руки в карманы пальто. Полная тишина. Ветер утих. Кажется, даже природа взяла паузу. Он молчал, ничего не говоря, смотря на Нади. И чего теперь-то ей надо от него? С утра вроде сказала, что не смеет больше мешать. А сейчас всю дорогу перегородила собой.

— Что, наврала мне, карга старая?! — Едва слышно спросил Волк. — Пусти меня.

— Не в этот раз. — Улыбнулась ему Нади. — Эта чертовка настроена серьезно.

Кертис притих. Услышал шаги позади себя. Он попал в ловушку. Чертовка…?

— У Радулова кишка тонка. — Прошептала Лиза, уперев пистолет в затылок, — А у меня нихера нет. Я тебе Дица не прощу, так же как и Лямкина. Это мой муж. И я не позволю тебе его отобрать.

Кертис замер медленно достав руки из кармана пальто. Вопросов о том, что за чертовка больше не имелось. Оружие опасно упиралось в затылок. Сердце заболело. Как обычно — организм чует опасность сильно раньше, чем она происходит. Вот что ему мешало уехать сегодня с Бруксом?! Вот что ему мешало убежать первым… Так много вариантов было избежать этого. Он зажмурился, шумно дыша. Горячий воздух растворялся паром в ледяном воздухе. Слишком рано он расслабился. Слишком рано он выдохнул. Слишком рано решил, что он выиграл. Сутки. Ведь всегда давались сутки. С полночи до полночи ровно двадцать четыре часа в битве за жизнь. Вот он мудак.

— На колени! — Вскрикнула Лиза.

Волк послушно опустился на колени, тяжело дыша. Нади ему счастливо улыбаясь, стоя босоногая по колено в снегу.

— Ну что, Волче, вот это я злодейка, да?! — Усмехнулась она, — Поверил, небось мне?!

— Не надо этого делать. — Растерянно ответил Кертис. — Неужели ты не хочешь, чтобы Никита был счастлив?

— С тобой? — Лиза усмехнулась, — Нет! Последнее слово?

— Пошла нахуй, истеричка тупая. — Ответил Волк, чувствуя, как страх сжирает его, — Я люблю Никиту. И он моя родная душа. Хочешь ты или нет, он мой.

— Короче, Волк, ты все проебал. У тебя был шанс сейчас мне напиздеть и хоть как-то попробовать выжить. А ты, мудак, даже тут мне нагрубил. Ну уж нет.

Лиза фыркнула, и, приведя пистолет в боевую готовность, выстрелила. Нади счастливо и громко расхохоталась, захлопав в ладошки. Брызнула кровь на белоснежный снег, блестящий под светом луны, что была единственным источником освещения на весь район. Кертис стиснул зубы. Пуля прошла насквозь. Волк рухнул лицом в снег. Задержал дыхание. Жизнь быстро вытекала из него. Животный страх орал и бился внутри. Он не может сейчас умереть. Нельзя этого допустить. Нельзя!

— И ты обойдешься. — Спокойно ответила Лиза. — Я всегда побеждаю в битве за Никиту. Не ты первый, не ты последний. — Она подняла взгляд, смотря на Нади, что внимательно осматривала лежащее тело, — Пиздец. Хватит тебе этого? Убила?

Нади сомневалась. Осторожно обошла лежащего, принюхиваясь к нему. От мертвых пахнет по-другому. Крови много натекло. Но она даже понять не смогла, куда выстрел пришелся. Лиза явно стреляла первый раз в жизни. Лямкина гордо сжала пистолет. Встала около его головы. Вытянула руку, готовясь нанести контрольный удар. Волк, распахнув глаза, резко дернулся, и выбив пистолет из изящной ручки, отполз от нее. Лиза замерла с приоткрытым ртом. Кертис вытащил с мокрого снега окровавленной рукой пистолет. Стиснул зубы от боли. Резко наставил пистолет, и, нисколько не думая, действуя на одних животных инстинктах, что заставляли его цепляться за жизнь, выстрелил. Лиза пошатнулась, изумленно смотря на него.

Стрелял Кертис точно. Особенно когда приходилось выбирать, кто в очередную ночь выживет. Пуля застряла внутри тела. Лиза пошатнулась и замертво свалилась в снег. Волк взвыл, зажав рукой сквозную дыру.

— Ты чего натворил?! — Заорала Нади, — Сука! Ты ее убил! Ты убил мою последнюю возможность уйти! Скоро двенадцать! Через сорок семь минут! Сука! — Срывалась она на крик, — Мразь! Гореть тебе в аду, шкура волчья!

— Да пошла ты нахер, пизда тупая. — Взвыл он, с трудом поднимаясь на ноги весь в снегу. Его мягко окутывала слабость. Он умирает. Утекающая кровь не сделает ничего хорошего с ним. — Либо меня. Либо ее. И я подыхать не собираюсь. — Прорычал сквозь боль он.

Спрятав пистолет в пальто, пошатнулся. Перед ним лежала мертвая Лиза. Ее история на этом была окончена. Очередная его неудавшаяся убийца. Сначала были те двое. Следом была эта треклятая Нади. Следом был Диц. Десятки, сотни, тысячи раз был Диц. А теперь стала Лиза. Он снова убил человека, в попытке выжить самому. И снова выиграл.

Задыхаясь от боли, пошатываясь, пошел, капая кровью на снег, дальше по проклятому парку, оставляя за собой обесточенный район, очередной труп, и право на свою жизнь. Он в очередной раз выберется живой из схватки со смертью. Зажимая сквозную рану, вышел из парка. Руку совсем не чувствовал. Видимо мышцу повредила. Еще и косая, мало того, что тупая и злобная. Едва дыша, доволочился до дома. Рухнул на колени в доме. Стянул трясущимися руками пальто. Торопливо стянул липкую одежду. Пополз на коленях по темной квартире. Скинул окровавленными руками аптечку. Достав телефон, включил фронтальную камеру и очень осторожно повернул голову. Плечо. Снова плечо. Чуть левее бы она попала, и точно в шею бы. Он выживет. Все будет нормально. Торопливо отмотал бинт, наспех перевязал плечо. А сам, вытерев окровавленные руки об черные штаны, вызвал такси до ближайшей круглосуточной частной больницы. Накинул на голое тело испачканное пальто, на котором был стильный темно-красный узор и дыра в плече. Бросил пистолет на пол, в темный угол.