Часть 156, Екатеринбург (2/2)

— Я тоже. — Усмехнулся Дима. — Ты чего в пижаме еще до сих пор? Время час дня, а он дрыхнет!

— Я не дрыхну. Я полезным делом занят. — Брукс помог снять Диме куртку, повесив ее на место. — Ты сильно устал? А то мне помощь нужна будет.

— Ого… Да вроде нет…

Дима заинтересованно отправился за ним в квартиру. И растерялся, увидев что в гостинной была небольшая перестановка. На полу в центре комнаты стояли разнообразные мешки с грунтом и неопознанными штуками. Все растения поменяли свою дислокацию, а кто-то и горшки. Дима вопросительно уставился на огромную широкую пальму, на которую указывал Брукс. Эта хреновина была высотой выше их обоих.

— Если ты мою монстеру назовешь пальмой, я тебя ударю. — Предупредил Брукс. — У нее маленькие листья пошли. Ее надо пересадить. В прошлый раз мне Никита Трямкин помогал.

Яшкин вопросительно уставился на Брукса.

— Эту хреновину поднять еще надо?

— Мало того что поднять, так еще вытащить с горшка, притянуть другой горшок, — Брукс задумчиво почесался, — А ведь тот керамический горшок весит килограмм десять, засыпать туда грунта и сунуть ее внутрь, то все двадцать… — Он повернул голову, — Ну ты же справишься, да? Поможешь же мне?

Дима неуверенно подошел к роскошному цветку с широкими дырявыми листьями. Обошел ее, рассматривая за что ее можно схватить. Нашел крепкий участок и, взявшись за ствол руками попытался приподнять ее. Мышцы взвыли. Брукс же громко заржал.

— Рожу! — Взвыл Дима, — Ежа! — С трудом все же поднял растение на пару сантиметров от пола. Мышцы не выдержали и он его выронил, свалив на пол обратно. Шумно выдохнул. — Блять! Да я тяжелее хера своего ничего не держал. Ты че, угараешь сейчас?! Она же весит килограмм сто!

Мэйсека скосило со смеху. Он стоял и безбожно ржал над Димой. Яшкин упер руки в бока, смотря с глупой улыбкой на него.

— А че, с остальными со всеми справился?! А как я, так ежа рожай.

— Я надеялся на жеребенка. — Жалобно взвыл Брукс. — Ну на медвежонка хотя бы… — Он бросил полотенце с плеча на диван и, закатав рукава пижамы пошел к Диме. — Давай. Нам в любом случае нужно будет это сделать. Ты ее потяни на себя, только осторожно. Я за ствол возьмусь, сниму горшок сам. Только не роняй ее. Иначе я тебе потом клюшку в жопу запихаю.

Яшкин громко заржал. Обхватив тропическую красавицу, мягко потянул на себя. Брукс поддтолкнул ее. Дима едва не завалился, когда киллограмм сорок живого зеленого веса свалились на него, шумно зашуршав листьями.

— Так… — Брукс упер руки в бока, смотря на то, как Дима обнимает его растение, — Ее бы под душ. А то верхние листья совсем пыльные. Держишь? — Яшкин с трудом кивнул. — Вот молодец. Держи.

Брукс мягко поднял вторую часть за горшок и потянул его на себя. С неохотой, но корни отпустили тяжелый керамический горшок. Мэйсек шумно выдохнул. Кратко посмотрел, что Дима справляется с обязанностями и, торопливо убежал за новым горшком. Пока притаскивал разнообразные мешки, Дима уже трясущимися руками держал это проклятое дерево.

— Где ты его отрыл вообще?!

— Ей два десятка лет! — Гордо ответил Брукс. — Она еще другую страну застала! Я у Голышева дома к ней пригляделся. Она стояла в темном углу, в пыли, и умирала тихонько. И никому до нее дела не было, пока я у них дома не появился. — Брукс явно был доволен собой, ссыпая содержимое разнообразных мешков, — Так. Не дыши пылью. Ща будет эффектно.

Он закрыл рукавом половину лица и шумно посыпалось содержимое следующего мешка. Сначала белая пыль большим столбом, следом и густая темная. Дима зажмурился, с трудом стоя на ногах, старясь сильно не дышать этой гадостью. Через пару минут увидел, как Брукс сидит на коленях около горшка, весь в этой красивой пыли, что летала под солнечными лучиками, и словно ребёнок копошился в песочнице, руками перемешивал грунт. Дотянул довольный горшок. Дима рассматривал его, нисколько не мешая процедуре, которой он даже названия не знал. Просто стоял и любовался им, смотря за любимым близким, что с трудом виднелся через широкие дырявые листья. Он так его любил. На лице появилась глупая улыбка. Пускай он со странными увлечениями. Пускай его надо закрывать собой. Но он любил его. Мягкость кожи. Красивый взгляд. Шикарную мускулистую фигуру. Упругую задницу. Его бархатный голос, пускай и вечно разговаривающий только на английском. Эти пальцы, прячущиеся в красные краги. Это тело, скованное в защиту. Ему повезло, что ему достался такой мужик. Такой, с которым он чувствует себя нужным и важным.

— Держи крепко. — Нежный голос, полный любви, пробудил его с мыслей.

Яшкин шумно фыркнул, помотав головой, очнувшись из своих фантазий, трудом отведя взгляд от его крепких мускулистых рук. Все. Мысли уже не перестроить. Еще не напился. А уже хотелось… Дима ожидал, что Брукс начнет впихивать все обратно, только уже в новый горшок. А пришлось торопливо шлепать за ним, с трудом держа на весу это чертово дерево, что шумно тащило листья по полу. Видела бы его команда, чем он занят перед игрой — к нему бы явно было много вопросов. Волновало ли его это — нет.

— Подними ее! — Взвыл Брукс, — Варвар!

Дима с трудом поднял руки выше, держа тяжелый вес. Листья перестали тащится по полу. Они прошли через всю квартиру, оставляя после себя тропку из грунта, что сыпался с корней.

— Какого черта?! — Взвыл Дима, когда Брукс встал на одну ногу и, пальцами босой ноги схватившись за ручку двери в гостевую ванную, открыл ее, дернув на себя, — Медведь?!

— Листья мыть идем. — Он махнул головой, — Залезай.

— Ты мне отсосешь за ту херню, которой мы заняты уже час! Это даже не предложение.

— Тебя ждет вкусный ужин. — Брукс усмехнулся, — Не манди.

— Минет тоже хочу. — Улыбнулся Дима, все же осторожно войдя в узкий проем с широкой кроной в руках. — И чего, и куда мне? На жердочку для шторки прыгать?

Брукс осторожно положил корневую часть, и торопливо заскочил в ванную следом. Листьев было настолько много, и они все были такие широкие и красивые, что больше в ванной ничего было не видно, кроме как этих листьев. Брукс снял лейку, забравшись ногами в ванную и принялся настраивать воду.

— Готов? — Вдруг спросил Брукс, стоя в ванной с шумным душем в руке.

— К чему?! — Удивлённо успел спросить Дима, обнимая ствол, спрятавшись среди листьев.

Мэйсек резко направил на него горячую воду, окатив его с душа. Яшкин растеряно зажмурился, обнимая тропическую красавицу. Брукс же, замочив Диму, принялся поливать каждый листик, обливая его с двух сторон горячей водой. Дима растерянно пошлепал босыми ногами. Так вот… Зачем камни под ванной? Он с трудом рассмотрел среди темно-зеленых и сочных листьев, побежали ручьи по темному керамограниту, и, пробежав по камешкам, утекали в слив. Мэйсек же очень был увлечен зеленой красавицей. Настолько, что даже не заметил, что улил Диме всю одежду. Яшкин положил ствол себе на плечо, спрятавшись под листьями, расстегнув джинсы, просто снял нижнюю часть одежды, бросив ее около ванны сливать воду. Потом незаметно перекинув груз на Брукса, в один жест скинул с себя футболку, оставшись полностью голым. Снова обнял тропическую красавицу. Глупо улыбался. Лейка дошла и до самых верхних листьев. В ванной стояла хорошая парилка. Брукс же внимательно поливал широкие листья горячей, едва обжигающей водой самые верхние листья.

— Так они избавятся от пыли, от вредителей, и это уменьшает стресс при пересадке. — С видом знатока сказал Брукс, даже не заметив того, что Яшкин стоял полностью голый, — Погоди, чуть чуть осталось. И обратно понесем. Она же тропическая. Она любит такие обильные дожди. Пыль смоет, в новом горшке усадится… — Мэйсек усмехнулся, — Я слышал, что игроки Авангарда, вроде Ткачева, в самолетах разучивают музыкальные партии. А я тебе могу все два часа полета из Екатеринбурга в Казань рассказывать про растения.

— Даже не знаю что выбрать. — Дима усмехнулся.

Он бы без раздумий выбрал что-нибудь другое. К растениям его не тянуло, но он позволял Бруксу свои слабости и радости вне льда. К музыке и нотам тоже был равнодушен, даже не смотря на то, что его жена, Нади, была певицей. Как-то… он про другое получился. Ему бы поебаться, да поиграться. Брукс ополоснул каждый листочек и, с улыбкой осмотрев Диму, начал и его поливать. Яшкин счастливо зажмурился. Приятный тропический душ никому не помешал еще. Брукс отвел руку с лейкой в сторону и поцеловал свою любовь, спрятавшуюся среди листьев.

— Разделся он. Так и манишь.

— А да. А я уже вот готов.

— А я еще нет. А я еще в пижаме. Сейчас ее отряхнем немного от воды, и понесем обратно. — Брукс растрепал мокрые волосы Димы. — Понесем! Не поволочим, не потащим! Понесем! Ты понял меня!

— Я беговая лошадка, а не рабочая.

Он получил подзатыльник и расхохотался. Брукс же, осторожно потреся немного крону, скинув большую часть воды, вылез из ванной, что стала уже хорошей такой баней. На счет «три» они синхронно подняли тяжелое растение и поволочили его обратно. Дима гордо шлепал босыми ножками по полу, и внимательно осматривался, чтобы даже маленький кончик не тащился по полу — были подозрения что его за это самого по полу протянут. Они развернулись, и снова весь вес пришелся на Диму, пока Брукс очень осторожно вложил все корни в горшок. Они медленно привели дерево в нормальное положение. И пока Дима стоял и держал его максимально ровно, Мэйсеку досталась работа в два раза тяжелее. Ему пришлось сесть на колени перед полностью голым Яшкиным, и сидеть заниматься засыпанием грунта обратно.

— А чего ты там камней намешал… нахера?

— Это не камни. Не… чисто технически камни. Но они все по-разному называются. Чтобы через грунт лучше вода проходила, чтобы корни не гнили, чтобы жуки не заводились и прочая живность. Полезно так мешать, а не просто землю из пакета насыпать. Хотя я знаю много таких людей, которые просто земли засыпали, палку воткнули в нее, и через пол года получили какую-нибудь красоту. — Брукс с грустью покачал головой, роясь в горшке среди корней и камней. — У меня так не получается. Мне приходится изъебываться. Растения, это же вообще не про быстрый результат. Терпению учит. Вниманию. А еще это пиздец как успокаивает. — Он снова принялся засыпать грунт, сделав тон чуть тише, — Когда почти жена бросила, Кертис не всегда мог быть рядом со мной. А они вот были всегда рядом. И когда… реветь сильно хочется, сажусь и вожусь с ними. Даже вот у этой красавицы монстеры просто каждый листочек протереть — уже делало мне лучше, без всяких консультаций с психиатром. — Он отрицательно покачал головой, и, положив грязные руки на край горшка, остановил взгляд на высунувшемся из горшка корне, — Она мне их отравила. Гибнут растения быстро. А вот восстанавливать долго и тяжело. Некоторые не выжили. — Он вдруг поднял голову, смотря на Диму, что стоял и слушал его очень внимательно, пока на него капали еще теплые капли с широких листьев.

— Мне нравится это увлечение твое. Оно кажется мне забавным. Главное, чтобы тебе помогало. И я готов с тобой раз в пол года так вот стоять в обнимку с этой пальмой.

— Она не пальма! — Возмутился Брукс, вдруг улыбнувшись. Шумно выдохнул, — Спасибо, Дима. И за помощь… И за то, что ты не осуждаешь меня за это.

Он спрятал корешок обратно в землю, еще минут пять потратив на то, чтобы все засыпать. Осторожно прижал землю руками, и попросил осторожно отпустить красотку. Яшкин отошел, а это чудо даже не завалилось обратно на пол. Брукс гордо усмехнулся и, отряхнув руки, сказал:

— Я тут пока порядок наведу, можешь пока идти еду погреть, и вино налить, если хочешь.

— А могу помочь?

Брукс с улыбкой кивнул. Дима сходил за шваброй. Они в четыре руки прибрали весь мусор и всю землю. Брукс вымыл руки и они принялись все аккуратно снова расставлять под лампами. Пододвинули диван на свое место. Снова идеальная чистота. Вот теперь можно было и поесть. Пока Брукс наливал вино, Яшкин, вытряхнув все с контейнеров по красивым тарелкам, погрел еду, и все расставил. Брукс же кратко глянул в окно. Вот и солнышко спряталось за горизонт. Сходил за подсвечником с красными перекрученными свечами. Достав спички, аккуратно каждую свечку поджег, создав немного романтичную обстановку. Дима, встав сзади Мэйсека, резко сдернул с него пижамную рубашку. Обнял за шею и мягко поцеловал в щечку.

— Хулиган. — Прошептал Брукс, закрыв глаза. — Нет чтобы самому одеться — он меня раздел.

— Люблю красивые виды на красивых мальчиков.

Он повесил аккуратно рубашку на спинку стула. Уселся рядышком с ним. Пожелав друг другу приятного аппетита, с большим удовольствием принялись есть и запивали все красным вином. Решились поболтать ни о чем, похохотали, уже изрядно опьяневшие. А после сытного ужина можно было и чем-нибудь еще заняться.

— Ты вот мне сказал, что… — Дима подпер голову рукой, смотря на то, как Брукс довольный хрустит поджаренным кусочком багета со сливным сыром и хорошим куском красной рыбы, — копошится в растениях тебя успокаивает… Это тебе после матча плохо было или еще что-то случилось?

— Пока ждал Кертиса, дождался кое-кого другого. — Брукс погрустнел. — Д. снова приходила. Полезла целоваться и лапать меня. Захотела в гости. Я… смог оттолкнуть ее. Но… — Говорилось ему об этом всем с трудом. Он долил остатки вина себе в бокал и залпом все выпил. Дима поджал губы, смотря на него, — Я думаю, что она хочет вернутся ко мне. Явно ее привлек тот факт, что моя команда ушла дальше, чем команда ее мужа, так еще и я не последнюю роль в этом играю. Она выбирает всегда победителей. Чемпионов. Ей хочется постоять и подержать чужую медаль. Хочется выбрать того, кто больше зарабатывает. И так получилось, что я везде, кроме последнего пункта подхожу. Она явно в городе живет. Знает где я живу, какой у нас график тренировок. Наш действующий переводчик Денис с ней хорошо знаком. У нее даже пропуск еще остался от нашего стадиона. Но вот… Вот так.

— Ты не хотел бы к ней вернутся?

— Не хотел бы. И видеть ее больше не хочу. — Мэйсек повернул голову. — Но она явно так просто это все не оставит. И ладно бы только она. Я боюсь другого. Боюсь ее мужа. Он ведь в прошлый раз сжег тебе паспорт в Москве, навредил тебе. Дал нажраться наркотиков. Изнасиловал тебя. Ему было плевать, Дима. — Он пожал плечами, — Он натравил на тебя игроков Московского Динамо. А мне прилетело кирпичом по голове, за то что я был не сильно внимательным. В прямом смысле этого слова. Я боюсь этих двоих. Ни у одного из них не в порядке с головой. У меня, конечно, тоже, но я на других не кидаюсь. Больше нет…

— Больше нет? — Удивился Дима.

— Я избивал ее. — Признался Брукс, сидя опустив голову, перебирал в руках шнурочек от пижамных штанов, тяжело дыша. — Я орал на нее. Срывался. Делал ей больно. Валил ее против ее желания. Я был отвратительным. Мерзким. И страшно ненавижу себя за это. Поэтому… когда я решился на отношения с тобой, я поклялся сам себе, что лучше буду тряпкой. Лучше буду… вот таким. Рева-корова, меня пару раз называл Сергей Широков. Но зато я не наврежу тебе.

— Мне тяжело навредить. — Шепотом признался Дима. — Я…

— Так было раньше. Когда ты только в Казань пришел. А потом в твоей жизни появился Александр Радулов. Который и сделал тебя таким. Он тоже думал, что тебе тяжело навредить. Но ты ведь приходил бросивший наркотики, хороший, добрый и очень комфортный парень. А потом тебя изнасиловали. Потом на тебя начали орать, начали унижать. Ты начал в ответ истерить. Начал уходить в запои. Тебе было больно. И ты глушил эту боль как мог. А потом в твоей жизни снова появились наркотики. — Брукс пожал плечами, — Ничего не напоминает?

— Твои слова о том… как ты себя вел. — Растерянно ответил Яшкин, сидя подперев голову, рассматривая любимого при свете от свечей.

— Вот именно. Я просто не могу себе позволить стать для тебя поводом, чтобы ты схватился за наркотики снова. Потому что в следующий раз это может тебя убить.

— Подожди… ты сказал, что Саша появился в моей жизни. Но ведь я выдумал его. Ну не было такого… Как Нади выдумал.

— Не выдумал. Просто твой мозг так решил. Решил защититься от боли. Ты просто забываешь о том, что тебе было больно. Помнишь что-то с того года… с начала этого сезона? Хоть пару дней в мозгу сможешь сложить? — Дима отрицательно покачал головой. — А когда мне предложение делал, помнишь? А в каком месте услышал от меня предложение расписаться? — И снова растерянное махание головой в ответ. — Ты был в отношениях с Сашей. Ты его не выдумал. Он вполне живой, сильный, и даже, мне так кажется, скоро к тебе в состав придет. Он настолько реальный, что даже есть в списке травмированных на сайте нашей лиги. Настоящий живой мужик. — Он хмыкнул и сказал, — Мне было плохо. Мне было очень плохо после тренировки перед нашей игрой. Меня очень сильно истязали за те много часов на льду, что я едва живой пополз до раздевалки. А там снова была моя Д. Мне плохо просто от аромата ее духов. Я потерял сознание. А… очнулся на руках Радулова, что нес меня домой. — Дима распахнул изумленно глаза, смотря на него в полном шоке. — Мы с ним поговорили. Я много выводов для себя сделал. И… в общем разговор зашел не туда. Я с ним переспал.

— Да без проблем, хоть отсосал ему, если так хотелось. — Дима глупо улыбнулся, — Тебя это так смущает?

— А тебя не смущает?! — Растерялся Брукс. — Я изменил тебе. С твоим бывшим.

— Надеюсь, что ты получил от этого хоть немного удовольствия. Да и раз ты сказал, что Саша спас тебя, пока я был хер знает где — значит тем более нет вопросов. — Яшкин вытянул руку и мягко сжал ледяную руку Брукса в своей, — Я же не Лямкин, чтобы сходить с ума от измен. Я сам же та еще мразь. Вообще ноль вопросов. Можешь делать это, если это захотелось. Я не ревную. Не умею. Мне главное, чтобы тебе было хорошо и приятно. Жизнь у тебя и так поганая до невозможности. Пускай в ней будет хоть что-то приятное, даже если это секс с Радуловым.

— Бля, даже звучит мерзко. — Улыбнулся Мэйсек. — Не говори об этом в слух.

— Оай ладно тебе. — Яшкин расхохотался, — Когда спал с ним, явно было не мерзко.

— Ну он такой… фактурненький. Мне понравилось, да. — Брукс легонько пихнул Диму в плечо, — Дурак! Не лечишься!

— Не вижу смысла. Дурак же. — Согласился Дима. — Брукс, я люблю тебя. Честно и искренне. Пускай я где-то недорабатываю, плохо исполняю свои обязанности, валяюсь хуй знает где, могу истерику сам тебе закатить… Но я просто люблю тебя. Ты мне очень нравишься. И я согласился на кольцо на пальце от тебя, потому что меня в тебе все устраивает. Пускай ты с придурью не меньше, пускай где-то тряпка, пускай где-то на льду злой можешь быть. Все равно люблю. — Он поднял взгляд, мягко сжимая его руку, — Если тебе плохо, ты имеешь право разреветься. Если тебе плохо, ты имеешь право на все. Ты можешь для успокоения меня изнасиловать, если поможет. Можешь подраться со мной. Можешь что угодно со мной сделать. Я чувствую, что я много навредил. Что я тоже плохой человек. Отвратительный и мерзкий ублюдок. И ты имеешь право на все. И в первую очередь, чтобы быть самим собой. Закричи, если так надо. Ударь, если станет легче. Разревись и закати истерику, если так нужно.

— Мне нельзя так поступать. Иначе тебе станет хуже.

— Пока ни единого дня с тобой мне плохо не было.

— Потому что ты этого не помнишь, Дима. — Грустно вздохнул Брукс. — А я вот помню, как сделал тебе больно. И этот шрам на сердце довольно сильно болит.

— Контракт со СКА? — Вдруг сказал Дима. Брукс поднял взгляд, замерев. Спустя небольшую паузу кивнул, — Мы же решили этот вопрос. Конфликта нет никакого. Если ничего другого не предложат — значит пойдешь играть туда. Да и ты туда вроде не один собираешься, а с Волком. Я летом тебе даже помогу цветы перевезти. И район подскажу, где квартиры есть, похожие на вот эту твою. Пойдешь к моему Сашке любимому под крылышко. Из него хороший капитан. Он своих в обиду не дает. Чем-то на меня похож. Мы с Фалькой разболтались на дне рождения, пока ты спал. — Дима задумался, — Ребята считают его лучшим капитаном, чем я. Он защищает своих, так же как это делал я. Но он еще не свалился в наркотики, он не орет на своих. Он эмоционально стабильный и крепкий мальчишка. А значит и урон от Ромы будет минимальный. Уж не знаю, за счет чего он держится, но держится явно хорошо. Так что возвращаясь к первоначальной теме — нет, мне с тобой не плохо. А мелкие неурядицы я не считаю за плохое. Мы притираемся друг к другу. Где-то может быть больно. Но такие вопросы надо решать. Иначе они потом все и испортят. — Он притянул его за руку к себе, — Мой любимый мишка. — Брукс ему улыбнулся, — Полегче стало? Хоть чуть-чуть? — Он кивнул, — Я рад. Люблю тебя.

— И я тебя очень сильно. — Брукс наклонился к нему, мягко поцеловав, — Спасибо, что ты со мной остался и терпишь меня такую тряпку. Но так правда будет лучше.

— Я знаю, Брукс. Я тебе доверяю. Ничего не бойся. С остальным мы справимся.

Он впился губами в его губы, схватившись за него, крепко сжал его волосы в пальцах. Потянул его на себя. Брукс уселся к нему на ноги, довольный целуясь с ним. Это было просто приятно. Просто прекрасно. Нежно и чисто. Он скучал по этому. Вроде бы ничего серьёзного, ничего такого, чего не было в прошлый раз. Но он соскучился по этой теплоте чужого тела. Брукс потянул его в спальню, и свалив на кровать залез сверху. А Дима не стал сопротивляться.

Пока Дима еще только шел в гости к Бруксу, в это же время мальчишки, под четким надзором Кертиса собрались в путь до Челябинска.

— Всмысле в метро?! — удивлённо спросил Бардаков, прижимая свой портфельчик к себе. — В смысле…

— Принцип такой же, как и в Москве. — Кертис закрывал дверь, сам стоя с портфелем в руке. — Сейчас такое время, что даже если ты сможешь заказать такси, оно будет стоить четыре тысячи, так еще и ехать два часа. А ты решил поспать, а потом побегать! — Он взял Захара за руку и торопливо потопал вперед, а Бардаков уже схватил Никишина, — Вот и бегом!

— Не было такого! — едва успевал Захар и возмущаться, и перебирать ногами. — ЛПП!

— Было, я свидетель! — ехидно ответил Саша, шлепая последний.

— Что за «ЛПП»? — Улыбнулся Кертис, торопливо шагая по улице, волоча за собой обоих детей.

— Ложь, пиздежь и провокация! — продолжил возмущаться Бардаков, — Я хочу спать!

— Бля, просто иди! — синхронно сказали Кертис с Сашей. — Дыши молча!

Они пробежали через толпы народа в ближайшую станцию метро. Столичные жители встали у ближайшей колонны, вопросительно смотря на одну ветку метро. А вот и состав приехал, тяжело громыхая. Кертис с обоими заскочил в метро. Никишин с Бардаковым спрятали морды под шарфы, стоя переглядываясь с улыбками, и кратко смотря на Кертиса, что вжался спиной в дверь, сам стыдливо прячась от любопытных взглядов. В переполненном вагоне обычно никому нет дела. Они проехали одну станцию и вышли на нужной. Торопливо побежали на перегонки до вокзала, где их уже ждала электричка в чудесный Челябинск.

Расселись на одной лавке. Волк устроился в серединке. Бардаков свалился около окна, головой улегшись ему на ноги, а Саша улегся на плечо. Полупустой состав двинулся ровно по расписанию с большой неохотой. Волк счастливо зажмурился, слушая, как вагоны неторопливо качаются туда сюда, а мальчишки его спят на нем. Пальчиками нежно перебирал прядки в волосах у Захара. Он ехал в город, в котором мало надежд было, что он вернётся оттуда такой же счастливый. Повернул голову, смотря в окно, где только-только всходило солнце. Он пережил смертный приговор. Осталась ли еще небольшая доля радости, вопрос очень интересный.