Часть 87 (1/2)

Казань. Поздняя ночь. Сомнительный бар.

Радулов, предложив в ответ на шутки Кертиса Волка пойти и подраться, искренне удивился довольно уверенному согласию. Пошатнувшись вышел и первый пошёл на выход. Кертис пошёл за ним. Шел опустив голову, и торопливо натянул на себя худи Лямкина, что словно нарядила его в платье. Хорошо он напился. Ножки едва держат. Это будет проигранный заранее бой, но повыебываться никто не запрещал. Они с невозмутимым видом вышли из заведения, даже не став куртки накидывать. Свернули за угол. Высокие многоэтажки обступив пристройку клуба грозно нависли над ним звенящей серостью и угнетением. Холодно. Градусов десять минусом. Да еще и ночь. Прохладный ветер, что лишь немного утихал в этом жутком закоулке, где стояли переполненные контейнеры для мусора с дополнением в виде гор мусорных мешков. Под ногами снег перемешанный с грязью, песком, реагентами и слоем сигаретных бычков. Волк задумчиво встал перед Радуловым, сложив руки за спиной, выпрямив ее, и серьёзным тоном сказал:

— Послушай. Просто отстань от меня. Я никому не врежу. Никому ничего не делаю. Но ты продолжаешь меня дёргать. Чем я заслужил твоё внимание? Тоже влюбился?

— Я, нахуй, не уважаю таких как ты. Маленьких смазливых мальчиков с ровными зубками и красивыми глазками. У меня в окружении либо воры, либо проститутки. — Прорычал Радулов, закатываю рукава худи, тяжело и жадно хватая ледяной воздух ртом. — Ты просто должен подохнуть.

— Меня Ротенберг не убил. Меня Диц не убил. Они-то явно посильнее тебя будут.

— Прикидывайся, ага, что с Ротенбергом у тебя никаких дел нет. Пионы-то просто так в его квартире поселились. — Саша улыбнулся. — Пизди, пизди, мелкий, пока тебе верят. Однажды до Никиты дойдет кем ты ему приходишься. И до Яшкина дойдет. Они туповаты пока, чтобы сейчас все разгадать. Но однажды они вдвоем точно справятся. И уж поверь, Димка мой точно будет не восторге от того, что из-за твоей фальшивой смерти у него седых волос прибавилось. Так же как и Никита этой херни тебе не простит. И правильно, нахуй, сделает. Пускай твой пиздежь тебя так же похоронит, как Дица.

— Ты в мою жизнь не лезь. Я сам разберусь что мне делать. Можешь угрожать мне сколько хочешь. Я. Тебя. Не. Боюсь. — Кертис аккуратно поправил на себе длинную худи, мягко кивнув, развел руки в стороны, — Даю тебе право первого удара, капитан. Давай, попробуй напугать меня.

Сашу долго упрашивать не пришлось. Он с большой радостью кинулся в драку первый. Кертис ловко отскочил от него не дав даже ударить себя. Сунул маленькую ножку прямо между ног Саши, и отвёл её в сторону, уронив тяжёлое неповоротливое тело. Вдруг оскалил белые зубки. Вытянув изящно руку сделал из неё пистолет и направив её на Сашу, что в шоке уставился на него, сказал:

— Двадцать секунд, а ты же у меня в ногах. Никакой ты не капитан. И никогда им не будешь. Я победил.

Радулов решил не сдавать так легко бой. Подскочив с грязного асфальта, дернул его на себя и въехал по хитрой морде. Получил в ответ сильный удар, пошатнувший его. Они начали серьезно драться. Саша даже растерялся от того, сколько отпора получает. Успев схватиться за черные длинные волосы, склонил его к себе, въехав ногой в живот. Только Волк взвыл, слегка склонившись вниз, наотмашь дал кулаком в довесок. Громко и довольно расхохотался, увидев чужую кровь на руках. Крепко держа его за волосы, просто завалил Волка перед собой на колени.

— Ну что, сладенький?! Ротик открывай. Если мне не понравится, я тебе количество зубов со своими уравняю.

Кертис недовольно дёрнулся и упёрся руками в него. Отвернув голову сплюнул кровь в сторону. Саша с большой радостью свалил его сильным ударом на асфальт и въехал еще сильнее ногой в живот. Раздался жалобный вой. Саша нанес ещё пару серьёзных ударов. Приподнял ногу, угрожая поставить её на хрупкую шею и сказал:

— Извиняйся.

Волк закрыл глаза, лёжа на спине, отрывисто дыша.

— Я сказал извинись, иначе я тебе сейчас твою гусиную шею переломлю!

— Радулов, иди нахуй. — Едва дыша сказал Волк. — Я тебя не боюсь.

Саша громко зарычал. Кроссовок вжал хрупкую шею в грязный снег. Тонкие ручки с трудом сдвинули его. Радулов пошатнулся, но все же нанес еще один удар. Кертис завыл, слегка прикрывшись руками. Саша вдруг усмехнулся, с трудом остановив пьяный взгляд на хрупком теле. Шумно потянул слюни обратно в рот. Яшкин со своими плясками совратил его. Но это теперь чужой мальчик. Мальчик уйдет, а желание останется. Удовлетворить его со шлюхой вполне подойдет. Зеленые глаза опустились на безвольное тело. Слабенькая красивая шлюха, что привыкла подставляться. Никогда не против. Он снова потянул слюни, тяжело дыша. Дал Волку время оклематься и попытаться подняться. Только он приподнялся от грязного месива, как Саша схватил его за капюшон худи, резко поставив на ноги. Кертис с трудом на них удержался, рухнув в его объятия. Успел схватиться за шею, уставившись в глаза. Радулов вжал его в кирпичную стену, и жадно впился поцелуем в тонкие губы, на которых остался привкус крови. Кертис недовольно отвел голову в сторону, снова отплевавшись. Сжал крепко челюсти, и ударил его по рукам, не дав залезть себе под одежду. Получив кулаком по лицу, взвизгнул. Слегка съехал вниз, тихонько всхлипнув.

— Хватит делать из себя недотрогу, шлюха.

— Иди нахуй, блять. — Взвыл Кертис, зажмурившись. — Иди и дальше тряпку дома еби.

— Я же знаю, что ты хочешь. Чего сопротивляешься?! Как дома, так ты с большой радостью передо мной разделся. — Он тихо зарычал. Еще один удар. Боль просто сковала слабое тело. Он не успел дать отпор и получил еще раз, — Да ладно, шлюшка. Давай, как ты любишь…

Саша вжал его лицом в стену, и, сунув руку под одежду, быстро расстегнул чужие джинсы. Волк тихо зарычал, недовольно пихнув его плечом. Другая рука Радулова крепко зажала ему рот. Слегка спустив черные джинсы, Саша мягко поцеловал его в шею. Кертис издал шумный вздох, уперевшись руками в ледяную стену, выставил задницу. Облизнул губы, почувствовав несколько приятных движений чужой рукой. Издал едва слышимый стон. Саша резко вошел в него. Кертис зажмурился, весь в слезах. Слегка оперся руками о стену. Поняв, что тело не сопротивляется, Саша с большой радостью продолжил свои движения. Запустил обе руки под слои одежды, проведя ледяными руками по выпирающим ребрам теплого тела. Издавая едва слышимые стоны, довольный ебал его, мягко целуя в шею. Кертис стоял зажмурившись, крепко сжав руки в кулаки, просто ожидая когда все закончится. Опьянение делало только хуже. Резко развернув его к себе лицом свалил на колени. Схватил за волосы, заставив задрать голову и с силой раскрыл рот, сунув член уже в него. Волк зажмурившись нисколько не сопротивлялся тому, что с ним вытворяли. Просто смирившись со своей судьбой в очередной раз, сидел на коленях со спущенными штанами на морозе и давал себя выебать уже в рот. Когда Радулов, наконец, кончил ему в рот, Волк опустил голову, уперев тонкие руки в грязь.

— Спасибо, детка. — Он усмехнулся — Ой, нет, наврал. Держи. Такую хорошую работу надо вознаградить.

Кертис зажмурился, получив пощечину. Услышав, что он застегнул свои штаны и ушел, нашел в себе силы раскрыть глаза. Перед ним лежала красивая синяя купюра в две тысячи рублей.

— Ну что же. — Прошептал он, и, недовольно стряхнув грязь с рук, с трудом сглотнул вязкие слюни, — Зато теперь ценник побольше, чем в сто рублей. Уже две тысячи. Расту. Хоть где-то.

Спрятав купюру в карман худи, с трудом поднялся. Подтянув штаны, застегнул их. Теперь понятно, почему ему было так холодно и некомфортно весь вечер. Как обычно — получи урон в свой адрес, и успокойся. А он все еще надеялся, что просто простыл. Выйдя пошатываясь с подворотни, запустил бледные руки в чистый снег, что аккуратными сугробами лежал под окнами дома, и оттер с себя большую часть грязи. Вернувшись в клуб, воровато огляделся, и, удостоверившись, что все продолжали громко хохотать, горланить очередные слова очередной песенки, в этот раз уже иностранной, дошел до туалетов. Встал опустив голову перед черной раковиной. Вымыл хорошо руки. С трудом уговорил себя поднять взгляд очень быстро и кратко посмотрелся на себя в зеркало. Опустив снова голову, умылся. Смыл водой остатки грязи. Стянув с себя худи, отмыл большую часть грязи. Вывернув ее на изнанку, снова повесил ее на плечи. Задрав футболку, провел мокрой рукой по собственному животу, словно смывая с себя ощущение чужих рук. Снова с минуту потратил на то, чтобы смыть с рук ощущение грязи, хотя они давно были чистые. Ополоснул лицо. Слегка намочив волосы, потрепал их, приведя в привычную идеальную прическу. Шумно и резко выдохнув, стоял зажмурившись, собираясь с силами. Медленно провел языком по губам. Пару трещинок. Ничего страшного. Никто не должен заметить. Прекрасно почувствовав привычную уверенность в себе, едва заметно улыбнулся, стоя закрыв глаза. Он в порядке. Оттолкнувшись от раковины, лениво пошлепал до столиков, словно ни в чем не бывало. Устроился на свое привычное место. Никто ничего не заметил? И правда. Никому не было дела. Вот и замечательно. Лишнее внимание сейчас ему бы только помешало. Опустив голову, слегка принюхался к себе. От него разило смертью. От него пахло Радуловым. Гадость какая.

Напротив них сидел Ахтямов, тихонько перешептываясь с Толчинским, что сидел с умным видом и по длинной изогнутой трубочки тянул странное пойло в высоком стакане. За ними сразу сидели Да Коста с Фальковским, едва понимая друг друга, оба с шотами водки в руке. Стефан мягко придерживал устроившегося на его ногах Радулова, что обнимал его за шею, сам уже с пустой стопкой. Волк повернул голову на свой диванчик. У самой стеночки сидел Яшкин, жадно целуясь с Бруксом, что обвил его руками шею, запустив пальцы в светлые волосы.

Все стабильно в этих группках по интересам. Он осторожно утащил стакан. Принюхался. Абсент. Нет. Слишком много градусов. Взял уже другой. Что-то сладенькое. Приподнял стакан, посмотрев на содержимое. Улыбнулся, увидев в руках у Володи, что устроился рядом с Сережей бутылочку, на которой был нарисован персик. Почуял знакомый аромат сладостей. Его Никитка вернулся.

— На просвет нас ждут приключения, это сразу видно! — Никита рухнул рядышком с Кертисом, и тот моментально прижался к нему, словно маленький ребенок, — Ну ладно тебе, детка. Все, я рядом. — Он взял заинтересованно бутылку с иероглифами из руки Галкина и внимательно прочитал, — «Аперитив из Южной Кореи…» — Он поднял взгляд, — Соджу что ли? — Володя с улыбкой кивнул. Артур изумленно уставился на Домового, что вдруг перевернул бутылку горлышком вниз, и разболтав содержимое, резко ударил по донышку локтем. Раздался странный звук. Он подкинул бутылку, и поймал ее уже левой рукой и горлышком вверх. Открутив металлическую крышку сделал несколько глотков. Довольный облизнулся, вдруг воскликнув, — О-о-о, кепаса! — За столом раздался громкий хохот, — Извините, не тот язык. — Протянул бутылку Кертису, — Держи. Она слабенькая. Персик. Вкуснятина.

— Ебать, там пятнадцать градусов! Она так-то крепче мартини. — Возмутился Галкин, — В смысле слабенькая?! Она пьется как компот, а потом ты пытаешься встать и отлетаешь. Ему вообще запрещено пить что-то выше по градусам, чем вода.

Волк заинтересованно забрал бутылку. Посмотрев кратко на Никиту, сделал несколько глотков. Довольный кивнул, поблагодарив молча сделал еще несколько глотков. Прижался к нему, обхватив бутылку двумя руками. Галкин усмехнулся, взяв другую бутылку уже с клубникой. Повторив волшебный ритуал, едва успел на громкий тост и очередное поднимание стаканов. Ахтямов с улыбкой продолжал сидеть единственный трезвый и очень этим гордился. Вечер в такой компании и с таким количеством выпивки обещает быть очень интересным. Лямкин с трудом оттянул Яшкина от Мэйсека, у которого только три развлечения было на вечер: плясать, пить и целоваться.

— Блять! — Возмутился Дима. — Я его хочу! Прям тут! Прямо сейчас.

Брукс в шоке уставился на него. Взяв стакан в котором был абсент вместе с джином и текилой, сунул его Диме. Он жадно начал хлебать содержимое, пока все за столом заинтересованно наблюдали за ним. Дима давился, обливался, хватая жгучий алкоголь очень жадно. Отставив спустя минуту пустой стакан, что брякнул льдом, издал громкий довольный стон. Ахтямов недовольно покачал головой, уставившись на Брукса. Дима жадно дышал, закинув голову, с трудом соображая что происходит.

— Ну что, как первый раз замужем?! — Усмехнулся Саша, — Всему учить надо!

Радулов резко перевалился через стол и снова толкнул Диму на Брукса. Яшкин продолжил поцелуй. Все громко заржали, когда канадец едва успел взмахнуть руками, снова прижавшись спиной к стене. Саша с улыбкой отбил некоторым парням пять, и, усевшись обратно, поднял очередной стакан и сказал очередной тост. Все выпили. Вдруг Яшкин с силой оттолкнул от себя Мэйсека и воскликнул:

— Не его хочу. Нахуй ты меня пихаешь. — Все разговоры моментально прекратились. Саша растерянно повернул голову смотря на Диму. Он отбил руку Брукса и сказал, — Нахуй иди. — Он протянул руку Радулову. — Тебя хочу.

— Блять, ему нельзя столько пить и настолько разный алкоголь. У него же с головой не ладно. Он сейчас кому угодно присунет! — Взвыл Никишин. — Ебаная наркоша и угандошенная психика! — Он снова толкнул Диму на Брукса. — Вперёд. Этот твой. А тот чужой мальчик.

Яшкин продолжил поцелуй с Мэйсеком, хоть явно с трудом держался, что бы не начать раздевать бедолагу прямо при всех. Не мог отвлечься от поцелуя. Хотелось. Хотелось все больше. Алкоголь приятно усиливал ощущения. Руки скользили по бедру. Кертис, приманившись на жест Стефана слегка привстал, и заинтересованно послушал что скажут:

— Попроси Никиту уйти домой. И этих прихвати. Иначе Брукс будет всю ночь плакать.

Кертис молча кивнул, и, сделав вид, что Да Коста рассказал ему очень смешную шутку, расхохотался. Устроившись снова рядом с Никитой, счастливо ему улыбнулся, когда рука мягко приобняла его за талию, и, положив маленькую ручку ему на бедро, жестом показав наклонится, прошептал на ушко о совете.

— Эй, а нам рассказать?! — Возмутился Сафонов.

— А ты ещё маленький. — улыбнулся Лямкин, и, опустив голову, сам улыбнулся, слушая что говорят. Расхохотавшись, вдруг кивнул.

Все с радостью продолжили пить, пока Яшкин целовался с Бруксом, пропустив очередной тост. Кертис, устроившись на ногах Домового, мягко прижимался к Никите, закрыв глаза, обнимая его за шею. Едва слышно подпевал знакомой песенке. Лямкин счастливо улыбался, слушая, приобняв очень нежно, чтобы любимая птичка не свалилась. Сафонов потянул Никишина на танцпол. Следом за ним потянулись и остальные, едва успев нахлебаться.

— Эй, Жаба. Да альё! — Возмутился Домовой, и дернул Ахтямова за рукав, — Слушай, может их увести отсюда? — Осторожно спросил Лямкин, — А то они же начнут при всех ебаться.

— Хорошая идея. — Артур усмехнулся, — Маленького тоже прихвати. А то он явно устал от происходящего. Если что, ко мне ложитесь.

Никита с улыбкой кивнул. Опустив взгляд, внимательно посмотрел за тем, как Волк медленно пьет содержимое зеленой бутылки. Вкуснятина. Сладенькое содержимое с ароматом и привкусом персика явно ему понравилось. Только градусов для него многовато. Он придержал пустую бутылку в маленьких ручках. Кертис зажмурился, походя на довольного котика. На лице появилась искренняя улыбка.

— Маленький мой. — Прошептал Домовой, мягко пригладив растрепанные волосы, — Пойдем домой? — Волк едва заметно кивнул. — Помочь?

— Наверное справлюсь сам. Но если что, поймай меня.

Разговоры за столом продолжились. Никита схватил Диму под руки и просто внаглую вытащил его с дивана. Брукс, весь покрасневший, вжавшийся в стену, с трудом остановил взгляд на Радулове.

— А я тебя предупреждал. — С улыбкой сказал Саша. — Будь осторожнее вечером. И будь сверху. Иначе его может переклинить. Он может стать агрессивным, начать срываться на тебя и говорить гадости. Они будут не правдой, но могут быть очень обидными. Старайся не слушать их. Не обращай лучше внимания на заебы Яш, когда он пьяный в такое говнище. Береги себя. Ты нужен своим живым.

Мэйсек едва заметно кивнул, поблагодарив Радулова за совет, и с трудом вылез сам. Никита повел едва идущих иностранцев на выход. Дима с Бруксом оделись как попало. Волк же с трудом стоял на ногах, стоя закрыв глаза, пока Никита заботливо его одел, да еще и укутав так, чтобы бедолага не замерз за их двадцатиминутный путь обратно. Все четверо неспеша пошли домой.

Брукс едва волочился за Никитой, таща за собой Яшкина за руку, что больше катился на кроссовках по наледям бесполезным грузом. Кертис, держась за руку Никиты неловко топал рядышком с ним, выглядя скорее как его сын, чем пассия. Вдруг закинул голову, уставившись грустными серыми глазами в небо. Ясное чёрное небо обратило на него взор в ответ. Расстроенно покачал головой и вдруг тихонько запел. Никита с радостью принялся ему подпевать. Поглядывал назад, чтобы и вторую парочку не потерять, распеваясь с ним. Тихие районы. Спокойные нежные песни. Дима волочился за всеми последний с недовольным выражением лица. Отобрали последнее счастье в жизни, что его не предаст — выпивку. Лямкин, сунув руку к Диме в куртку вытащил ключи. Открыл дверь, пропустив всех внутрь и заскочил сам. Брукс с Яшкиным довольные стояли и целовались. Дима шепотом предложил еще выпить. Брукс отмахнулся, что-то неразборчиво промычав. Дима гордо ушел задрав голову в сторону кухни, хоть пару раз и столкнулся со стенами в доме, которых явно не ожидал встретить. Брукс же бросил грустный взгляд на Кертиса и молча ушел следом.

— Не замёрз? — тихонько Никита спросил у Волка.

— Нет. Дома холоднее. — Едва заметно улыбнулся Кертис, смотря в добрые глаза Домового. — А можно я пока в твоей одежде похожу? А то я без вещей.

— Конечно, маленький мой. Ты такой сонный. Сейчас я алкашню уложу, а то они подерутся друг с другом, и спать пойдем.

Раздался странный грохот. Лямкин тут же высунулся из-за угла. Все нормально. Просто Яшкина ноги не удержали. Он, пошатавшись по кухне в поисках, все же нашёл в холодильнике припрятанную бутылку с водкой, и, привычно хряпнув с горла, рухнул на пол. Никита растерянно перевёл взгляд. Кертис выглянул из-за его спины. Оба парня уставились на Мэйсека, что сидел на краю дивана закрывшись дрожащими руками, поджав под себя босые ноги.

— Об этом ты говорил? — шепотом спросил Домовой. — Что с ним?

— Об этом. Он плачет. Не трогай его. Не реагируй на него. — Спокойно ответил Волк, обняв Никиту сзади.

— Что?! — Удивился шепотом Никита и слегка опустив голову переспросил, — Что он делает?!

— Он плачет. Я же тебе сказал, что они с Димой полностью похожи. Одинаковые. Разные только в паспортах. Брукс очень долго за ним следил. Когда Яшкин переметнулся к нему, его захлестнули эмоции от долгого ожидания. Я пытался его предупредить, что его используют. Но он и слушать не стал. А вот этот жест в баре его просто добил. Сейчас утяни Яш спать. Сделай вид что Мэйсека не существует. Я с ним потом поговорю. Когда он сможет говорить. Сейчас его лучше не трогать. Он сам все хорошо обдумает и решит что делать с происходящим. — Серые глазки растерянно похлопали веками с пышными ресничками, — Прогноз неутешительный, Никитка.

— Безответная любовь? — С грустью прошептал Никита. Кертис растерянно кивнул, — Никто же тебе не верит, что Яшкин никого кроме Саши не любит. Честно, мне тоже так не кажется, если честно. Он искренний.

— Я не верные слова подбираю. Этот язык тяжёлый. До всех смысл все равно словно не долетает. Такое ощущение… — Он резко замолчал.

Оба парня уставились на происходящее. Яшкин, расквитавшись с бутылкой, с трудом принял вертикальное положение. Со всей силы швырнул бутылку в стену, и она разлетелась на сотни осколков. Брукс растерянно поднял голову. И правда весь покрасневший с блестящими следами от слез. Торопливо вытер их длинными рукавами и обнял живот, неловко сжавшись в комок, словно сильно замерз. Никита в шоке рассматривал его. К Яшкину в истерике он привык. К Мэйсеку точно еще нет. Дима недовольно дёрнулся, побродив по кухне и, вывернув с неё остановился на пороге кухни. Уставился на него. Пошатнулся и, взвыв, схватился за голову. Пошагал до него. Мягко опустился на колени перед Бруксом.

— Детка, ты чего?

— Я в порядке. Подташнивает немного.

Брукс опустил голову. Мягко и нежно положил руки на покрасневшие щеки Димы. Яшкин уставился на него. Схватив его за худи, впился в него поцелуем.

— Отвлеки Диму. Бога ради. — дернул за рукав Лямкина Волк. — Быстрее, придумай что-то!

Никита замер раскрыв рот. Такой нежный поцелуй. Но Брукс отвечал на поцелуй явно с неохотой. По щекам быстро побежали слезы. Да. И правда странные ребята. А раньше как-то не так было заметно.

— Ну чего ты? — Удивился Дима. — Ты расстроился от чего-то? Я виноват?

Дима завороженно смотрел в карие глаза, сидя перед ним на коленях. Мэйсек опустил голову. Начал тяжело дышать. Лямкин отмахнулся от Волчонка, прошептав что-то вроде «сами разберутся». Он был уверен в Яшкине, что у него мозгов прибавилось. Придержал Кертиса, не дав вмешаться.

— Я тебе все еще запасной вариант? — Дрожащим голосом спросил Брукс, — Ты же сказал, что ты не меня хочешь.

— Это была шутка. — Оправдался Дима. — Ты не правильно все понял.

— Я слишком часто игнорировал твои слова. Твое поведение. Димка, просто скажи мне правду. Я не буду оскорблен или что-то такое. Просто то, что я вижу… — Брукс явно с большой осторожностью подбирал слова. — Я все еще нужен тебе для закрытия внутренней пустоты? — Он мягко взял его за руку и провел рукой по запястью, — Не пионы виноваты, да? Ты все равно любишь Сашу…

— Я хочу тебя. Но я не могу пока отпустить его. Оно однажды остынет. Это больно. Ты сам знаешь мое поведение. Сам знаешь мои поступки. Я такой. Сам же сказал, что у меня можно быть и первым и тридцатым. Ты важен мне. Ты нужен мне. Я чувствую себя рядом с тобой лучше. Я не протягиваю кольцо кому попало. И у каждого своя причина, почему я опускаюсь на колени. Я так сильно тебя люблю. Ты же видишь. Не браслет виноват. Я уже несколько дней с ним не хожу. И меньше любить я тебя не стал. Мне кажется, что я хочу…

— Я вижу что бывает с теми, кого ты любишь. Прости, Дима. — Он взвыл. — Прости меня. Я не смогу так.

— Умоляю. Не надо. Стой. Подожди! — Он положил руки на чужие руки, где приятно в полутьме поблескивало колечко. На руках Брукса это было единственное украшение. — Поставь мне условия, которые я не должен нарушать. Не пить? Не изменять? Хоть что-то…

— Отношения и любовь это не тюрьма. Тут нет условий. Каждый любит по-своему. Я вижу как ты расцвел со мной. Как тебе перестал быть интересен алкоголь. Как тебе стало легче делать серьезные поступки. Но мне не по силам биться с Радуловым. Пока ты с ним ничего не решишь до конца, пожалуйста, сбереги его. — Он снял кольцо с пальца. Наклонившись мягко поцеловал Диму. — Я люблю тебя, Дима. Я останусь сейчас рядом. Ничего больше не изменится. Я буду близок с тобой. Найду оправдания и собравшись с силами приеду к тебе в одиночестве, когда тебе надо будет. Пока, пожалуйста, без кольца. Просто потому что так и для тебя и для меня будет лучше. Я рядом. Я буду беречь тебя. Не беспокойся за меня. Спокойно разберись в себе. Я подожду. И даже если ты потом придешь… — Он едва сдержался, чтобы не расплакаться, — … придешь и скажешь, что я этого кольца не достоин, я пойму. Тебе очень больно будет, если ты сейчас повторишь свои ошибки и схватишься руками за два города. Отпустив Петербург ты сделал себе легче. Но ты тут же схватился за меня, а руку от Казани не отпустил. Я не хочу тебе сделать больно. Но тебе стоит сначала определиться с Казанью и Сашей, а потом понять, стою ли я такого богатства, как твоя рука и твое сердце. Я буду рядом. Просто пока сбереги кольцо.

Яшкин уставился на кольцо в руках. Молча поднялся на ноги. Сжал руки в кулаки. Уже хотело был замахнуться, словно желая ударить, но руки медленно опустились и разжались. Он стоял дыша, словно разъяренный бык, оскалившись. Дернулся резко и недовольно. Тихонько порычал. Но не тронул его. Оба наблюдателя в шоке уставились на происходящее.

— Слабак. Убирайся! Кинь меня опять одного в моих проблемах! — Яшкин схватил его за худи и, резко поднял с дивана. Слегка толкнул его в сторону выхода. Совсем чуть-чуть. Но и этого ослабевшему и пьяному телу бедолаги хватило, чтобы упасть. Брукс рухнул на пол, не удержавшись на слабых ногах, и закрыв голову руками, задрожал, сжавшись в комок. У Кертиса сердце кровью обливалось. Он снова дернулся. Лямкин снова удержал его. Дима завыл, сжав руки в кулаки. Вдруг громко вскрикнул: — Пиздеть только все и можете! «Люблю, люблю!» Уебки! Ебаные вы твари! Нахуй иди! Убирайся!

Он пошел громко шлепая босыми ногами по полу до спальни и скрылся в ней, с размаху хлопнув дверью напоследок. Брукс перевернулся на бок и беззвучно продолжил плакать. Никита крепко схватил Кертиса, не дав снова вмешаться, прекрасно зная, что они должны сейчас этот конфликт решить вдвоем. Он был уверен в Диме. Был. Пока тот не поступил в очередной раз с человеком, который его любит, очень не по-человечески. Это было просто грубо. Вздрогнул, почувствовав острые зубки на запястье. Волк был против того, чтобы дать этим двоим решать все в одиночестве и старательно кусал Никиту, чтобы тот убрал от него руку. Кертис отдернул наконец Никиту назад и прошептал:

— Теперь ты понял, почему это надо было остановить?!