☯︎ Нити ☯︎ (2/2)
Император, казалось, совершенно не удивился таким выводам. Откинувшись в кресле, он задумчиво постучал пальцами по сложенным на столе бамбуковым свиткам.
- У Нас всего два-три подозреваемых, Ли Фенг. Это дело надо довести до конца. Нам нужна каждая нить, и люди, дергающие за них. Что-то подсказывает, что в итоге Нам это очень поможет.
- Первая нить с непосредственной убийцей принца оборвана. Придется искать в окружении. Но это может быть одна из Ваших наложниц. А вторая нить... Здесь действовали более изощренно. Либо это дама высокого положения, либо кто-то, обладающий большой властью и возможностью.
- Я до сих пор не объявляю наследного принца. Поэтому все эти змеи кусают друг друга, наступая Нам на лицо. Самонадеянные глупцы... Думают, хорошо прячутся в своих норах. Ли Фенг, – вдруг голос Императора окреп. – Ты знаешь, коронерская служба не в состоянии пройти дальше. Мы оставляем это дело за тобой. Не ограничиваю тебя по времени. Но постарайся дать Нам в руки веские доказательства. Не может не остаться следов. Если династия будет так терять своих детей и принцев, то что в итоге от нее останется? У Нас больше нет желания плодить бездумно наследников. Чжэнь должен сделать верную ставку и вложить в нее обоснованные усилия.
В последующие дни Юн-ди не раз размышлял о конечном результате. Кто бы не оказался тем сумасшедшим, осмелившимся на убийство ребенка королевской крови, он сыграет партию с ним в свою пользу. Однако цепкий ум, привыкший анализировать каждый намек, нюанс и слово, уже примерно выдал виновных. Хотя, может, он просто принимал желаемое за действительное?
Терпение наложницы Цюй, наконец, закончилось. Безрезультатно прождав отчета расследования, она все больше впадала в тоску и отчаяние. Женщина отправилась просить справедливости у ног монарха. Она билась лбом о ступени и горестно взывала к аудиенции Императора. В итоге Юн-ди вышел к ней сам. Весь его вид в черной мантии Дракона излучал сдержанность и отчужденность.
- Как ты смеешь? Объясни свое поведение немедленно! – строго приказал Император.
Наложница Цюй с разбитым лбом и уже немного замутненным сознанием горестно умоляла:
- Шеншан, дайте ответ. Ваша раба хочет справедливости и мести за сына! Эта недостойная не может оправиться от горя! Они убили плоть и кровь этой несчастной!
- Встань немедленно! Чжэнь понимает твою утрату, Чжэнь сочувствует тебе. Только поэтому Мы не накажем за недостойное поведение. Мы дали тебе императорское слово, что найдем убийцу. И Мы его нашли. Но расследование пока не окончено. Возвращайся к себе и жди.
- Скажите этой наложнице, кто это был?! Кто хотел смерти ее ребенка? Это та сука Чжао? Или эта дешевка Бао Шань? Будут ли наказаны они за это? Или Вы простите своих наложниц? Что для Вас один принц, которого Вы видели всего несколько раз? Вы не видели его рождения, не слышали его первых слов, не наблюдали его первых шагов! Вы не были ему отцом! - рыдала наложница Цюй, не в силах совладать с эмоциями.
- Цюй Фан! – рассерженный громкий окрик вкупе с мощной аурой Императора моментально заставил умолкнуть обезумевшую на миг женщину. Несчастная продолжала умоляюще смотреть на своего господина, безостановочные слезы лились из затуманенных покрасневших глаз. – Ты переходишь границы всех правил поведения! Мы не желаем больше терпеть твое присутствие. Будет лучше, если ты отправишься к себе и отдохнешь. Мы отдадим приказ императорскому лекарю серьезно заняться твоим здоровьем. Кто-нибудь, – еще громче крикнул Юн-ди. – Уведите наложницу Цюй в ее покои. – Двое служанок тут же подняли с колен безразличную ко всему женщину. – Чжэнь объявит свою волю позже.
Юн-ди раздраженно взмахнул рукавом и скрылся в своем кабинете.
Через несколько дней наложница Цюй отправилась в буддийский монастырь, чтобы оставаться там навсегда. Ее семья отказалась иметь с ней какое-либо дело, чтобы не порочить свой род и не давать повода для злых сплетен. От Императора они получили соответствующие выплаты и вознаграждения за службу дочери. О ней и о погибшем принце вскоре все забыли.
Императорский гарем замер, ожидая новых действий. Но Император, словно успокаивая всех, пригласил на обед главных императорских жен вместе с императрицей, посетил дворцы принцев и отдельно уделил время своему старшему сыну. Юн Танцзин действительно рос самым смышленым и усидчивым из всех. Однако каждый вечер Юн-ди неизменно возвращался к себе и вызывал Ци Мейли. С ней Император мог ненадолго стать просто Мин Лэ Яном. За время, проведенное в гареме, девушка так и не научилась контролировать выражение своего лица, и мужчине казалось, что все читалось на нем, словно в открытой книге. Ци Мейли искренне говорила, что ей нравится, а что - нет. Интриги и манипуляции - эти слова с ней словно не совмещались. И Мин Лэ Яну нравилась такая манера, чуждая местному поведению.
Когда усталость у него была не такой сильной, они иногда ночью выскальзывали из Дворца. Как мастер боевых искусств и знакомый с войной человек, Император в совершенстве владел цингун, что делало передвижения быстрыми и бесшумными. Девушке никогда не было страшно рядом с ним. Наоборот, такие моменты Ци Мейли обожала больше всего - создавало иллюзию свободы. Казалось, что они совершали побег! И именно в такие моменты ей до боли хотелось перевернуть Небо и Землю, переписать сюжет и сделать мужчину рядом просто обычным человеком. Только ее человеком.
Чем свободнее Ци Мейли начинала себя чувствовать, тем ярче проявлялась ее настоящая натура, взращенная в другом мире. Легко отбрасывая весь навязанный официоз и правила этикета, девушка начинала много улыбаться, строить глазки своему спутнику, откровенно заигрывать. Она тормошила, обнимала, ластилась... Свое счастье девушка выражала открыто. Мин Лэ Ян за эти промежутки любовных излияний прошел все эмоциональные стадии: ”Дерзость! Бесстыдство!”, ”Невоспитанность! Сумасшедшая!”, ”Прилипчивая...”, ”Соблазнительница...”, ”Ладно, цепляйся за меня дальше...”, ”Обними крепче...”. Сдерживаться становилось все сложнее, и страсть брала вверх гораздо чаще, чем стоило бы. Теперь уже мужчина лучше понимал своих старших братьев-принцев в их слабости к весенним забавам... Это немного пугало.
Вот только оба воспринимали эти вечера по-разному. Мин Лэ Ян, не смотря на переизбыток женской красоты вокруг себя, никогда не стремился узнать кого-то по-настоящему. Он не мог отпустить властную ауру монарха. Конечно, в ранней юности мужчина влюблялся, но это были возвышенные, утонченные образы нежных девочек. А первое робкое чувство, зародившееся в душе юного на тот момент принца, было безжалостно смято объявленной свадьбой с дочерью премьер-министра. Мин Лэ Ян очень рано повзрослел, и понятие ”любви” ушло из его мира. Император не может никого любить - он и не любил. Свои чувства к Ци Мейли Мин Лэ Ян называл страстным интересом. И, конечно, рано или поздно все окончится. Однако чем больше находился рядом с девушкой, тем больше нуждался в ее внимании. Сдержанная осторожная натура монарха не стремилась загадывать наперед, что будет дальше. Одно он знал наверняка - Ци Мейли со временем примет его как мужа, согласится остаться во Дворце и родит ему несколько детей, даже если в будущем станет лишь одной из... Сейчас Мин Лэ Ян подарит этой женщине все, что та захочет, даст власть и защиту, а их сына сделает наследником. После такого обещания Ци Мейли сама не сможет уйти - ни одна женщина не сможет отказаться от возможности посадить на престол сына. Он лично проследит за обучением их ребенка, обеспечит свое покровительство. Мин Лэ Ян был готов сделать такую ставку. Почему он рассматривал сына именно этой женщины своим наследником, а не другой, которая может ему приглянуться в будущем, Мин Лэ Ян не задумывался.
Ци Мейли же, наоборот, пыталась не утонуть в сильных чувствах, что будил этот человек. Девушка знала, что их романтика ограничена. Сейчас они - временные любовники. Их свидания под луной прекрасны. Обоим хорошо вместе, но эта связь долго не проживет. Однажды ей придется оставить желанного мужчину, и Ци Мейли от души надеялась, что у нее хватит сил это сделать. Любить нельзя. Как бы ни тянуло девушку в объятия этого человека, в конце концов, долго оставаться один он не будет. Трезво оценивая свои возможности, а также понимая, что она здесь все еще очень чужая, Ци Мейли не собиралась бороться за благосклонность монарха с гаремом и цепляться за ”золотое бедро” Императора - талантами обделена.
К сожалению, она не представляла, что значит ”вызвать гнев монарха”. Девушке хотелось ”приручить Дракона”, усыпив бдительность, а затем раствориться в массе красавиц и утечь дождевой водой сквозь стены, но насколько может быть страшна злость Императора не ведала.