☯︎ Надлом ☯︎ (1/2)
Лю Бохай, лежа на жесткой кровати отдельной комнаты в казарме, невидяще смотрел в потолок, заложив руки за голову. В душном помещении стоял запах мужского пота и кожи доспехов, но все это давно стало привычным. На шумную возню за стеной своих подчиненных он почти не обращал внимания. Последние несколько дней помощник командира пересматривал свои неверные представления о женщине, которая была не только добра и внимательна к нему, но и приносила определенный доход. Лю Бохай не сильно жаждал денег - пособия и довольствия в императорской гвардии были хорошими – он согласился на все эти авантюры только из-за своей симпатии к Ци Мейли. Мужчина уже понял, что та отчаянно нуждалась в деньгах. Только по простоте душевной Лю Бохай считал, что бедной девочке, отправленной на службу Императору во Дворец, нужны деньги, и она пытается оставить себе капитал с щедрости привилегированных наложниц монарха, чтобы, выйдя из Дворца, иметь возможность жить достойно. Как закреплено законом правящей Династии, если по достижении двадцати пяти лет отобранная молодая леди или наемная служанка Дворца не попадали на аудиенцию к Императору, то ее по прошению могли освободить от службы и выпустить из гарема. Либо девушку могли освободить по высочайшему разрешению в любой момент.
Лю Бохай впервые в своей армейской жизни хотел жениться и остепениться. Впервые ему была интересна женщина больше, чем теплое тело для удовольствий. Помощник командира прекрасно знал, что уже далеко не молод. В его возрасте имеют взрослых сыновей. Но мужчина был готов заботиться о запавшей в сердце девочке, дать ей спокойную жизнь и дом. Почему-то постоянно казалось, что Ци Мейли не восемнадцать лет, а гораздо больше, но она все же умудрилась сохранить простоту и бесхитростность восприятия. Именно поэтому малышка никогда не добьется успеха в гареме как избранная девочка-сю для утех монарха, либо просто станет одноразовой игрушкой.
План Лю Бохая был прозрачен и прям. Мужчина собирался выступить с императорской армией – татары осаждают границы постоянно, не говоря уже о соседних государствах. К тому же, все знали, что вскоре будет новый военный поход. Отличившись в боях на границе - ведь он опытный вояка - Лю Бохай упадет в ноги Императору и попросит о милости. Монарх молод, но он справедлив к своим подчиненным и верность ценит. Девочку-сю, которую Его Величество и в глаза не видел, неужели бы не пожаловал за заслуги? Не он первый принимал такую милость государя. Наложниц часто ”дарили” и послам, и военным-героям, и политикам при дворе. Поэтому Лю Бохай и согласился помогать Ци Мейли в ее «махинациях» с обменом безделушек – только так сейчас Лю Бохай мог ухаживать за ней, дать понять, что не подведет – учить доверять.
Резким рывком поднявшись, помощник командира выпил немного воды и уставился в раскрытое окно. Проклятые москиты надоели хуже смерти, но солдатам оставалось лишь привыкнуть и перестать замечать их. Темнота не мешала глазам, но помогала думать.
Мечты Лю Бохая разбились несколько дней назад, когда во время патруля он нечаянно увидел монарха с Ци Мейли в саду. Помощник командира даже не сразу ее узнал - так разительно отличалась богатая одежда девушки. Тонкие запястья украшали дорогие браслеты, волосы уложены в причудливую прическу с золотыми шпильками. Они спокойно прогуливались между яркими цветниками, смотрясь гармоничными уточками-мандаринками. Лицо Императора оставалось расслабленным, темные выразительные глаза постоянно возвращались к спутнице, следя за ее движениями. Ци Мейли тоже чувствовала себя далеко не скованно – она постоянно что-то говорила, жестикулируя, и эмоции калейдоскопом мелькали у нее на лице. Очень неформальная манера, которую монарх лишь с улыбкой принимал.
Лю Бохай не виделся на тот момент с Ци Мейли уже почти неделю. Последний раз вещи приносила ее служанка, она же забрала часть вырученного серебра. Гуляя вместе с монархом, Ци Мейли выглядела не как забитая девочка-сю, а как благородная дама-наложница, которая знала милость Императора.
В тот вечер Лю Бохай впервые за долгое время напился.
Его использовали с самого начала? Или просто он сам опоздал? Ци Мейли прислана во Дворец как часть императорского гарема - это значит, что девушка могла стать просто прислугой, могла искать защиты у императорских жен и ловить внимание монарха, а могла точно так же быть подаренной кому-то... Это удел женщины в гареме. Лю Бохай забылся, считая, что монарх никогда не обратит внимание на скромную и уже не самую юную девушку – и это его наказание.
В итоге помощник командира решил поговорить с Ци Мейли прямо - не в его манере увиливать, трусить или надумывать. Если он неправильно понял доброту девушки, Лю Бохай отступит. Но если у него еще остается надежда... Император ”сегодня” может благоволить, а ”завтра” сослать в Холодный дворец или просто потерять интерес. Не смотря на всю опасность и щекотливость ситуации... Лю Бохай попробует отстоять свое право на счастье.
Тем временем Дворец готовился к большому празднику Циси, который по лунному календарю в этот раз выпадал почти на средину восьмого месяца. Сезон Лисю<span class="footnote" id="fn_37415237_0"></span> уже завершался. Летний зной вскоре ослабит свое влияние, переходя в прохладу утреннего воздуха и приходящих осенних ветров. Большой праздничный прием в этот раз посетит одна из старших сестер Императора, которая давно была отдана замуж в гарем правителя Северной Сун. Поскольку политическая ситуация между государствами была нейтрально-стабильной, такие визиты воспринимались благосклонно.
Ци Мейли, не ведая глубоких мыслей помощника командира, сегодня принесла Императору в кабинет суп из бобов мунг. Девушка ловила все чаще себя на мысли, что процесс надоедания монарху становится обычной семейной рутиной парочки, и сам Император очень благоволит этому. Странно, конечно, но, может, стоит копнуть поглубже? На этот раз ей не пришлось устраивать громкие представления, поэтому охрана впустила сразу, а Ся Яозу поспешил оставить двух людей наедине – не пристало слышать личные разговоры Вансуйе. Ци Мейли, неторопливо опустив поднос с супом на столик, вдруг заметила еще несколько чашек поодаль. Все они содержали различные блюда и, видимо, были присланы Юн-ди в дар от наложниц или жен, дабы напомнить о себе - женщины гарема наслышаны о ежедневных действиях Ци-гуйжэнь. Чем же они хуже? В конце концов, Императора не видели в гареме уже больше двух недель.
Глаза девушки угрожающе сузились. Она посмотрела на величественного человека в драконьей мантии, который без отрыва читал исписанный убористым аккуратным почерком документ.
- Ваше Величество, оторвись и удели мне внимание, – наиграно легко улыбнулась Ци Мейли, подталкивая чашку с супом. Когда они оставались одни, девушка всегда общалась фривольно, считая, что в этом нет ничего страшного - это даже сближает. Но Ци Мейли и представления не имела о грубом нарушении этикета таким обращением. Девушка совершенно не понимала, насколько много ей позволялось по отношению к монарху. Юн-ди, однако, и не хотел этого понимания. – Выпей. Полезно при сегодняшней жаре.
- Наглая, – беззлобно прокомментировал Юн-ди, не отрываясь от чтения. – Совсем распоясалась. Врываешься в мой кабинет словно в свои покои. Еще требования выдвигаешь.
- Вам ведь нравится, – уверенно заявила девушка, специально играя формой обращения. – И стряпня моя тоже нравится. И то, что я домогаюсь Вас – тоже нравится...
Юн-ди отбросил документ и в упор посмотрел на гостью.
- Если ты что-то хочешь – говори прямо.
«Ох уж эти альфа-самцы», – мысленно закатила глаза Ци Мейли. Решительно указав на стоявшую посуду с разными угощениями, она требовательно поинтересовалась:
- От кого это?
- Не помню, – соврал Юн-ди. – А что, моей любимой наложнице интересно?
Ци Мейли сладко улыбнулась. Она подошла к этим блюдам и по одному начала переворачивать их. Чашки полетели вниз с грохотом, расплескивая содержимое на пол. Улыбка не сходила с лица.
- Ах, какая я неловкая... Ах, как ужасно, оно перевернулось... Ах, Ваше Величество, я не специально...
Юн-ди потемнел лицом. Игривость во взгляде моментально исчезла, сменяясь чем-то темным. Он стукнул ладонью по крепкому столу из ценной породы красного дерева.
- Дерзость! Как ты смеешь?!
Ци Мейли внутренне сжалась, но пока не закончила переворачивать последнее блюдо, не отступила. Затем она храбро подошла к наблюдавшему за представлением Императору, который, однако, не сделал попыток ни помешать ей, ни вызвать охрану, и очень уверенно заявила:
- Пока я с тобой, ты не притронешься ни к одной из своих любовниц. Я не буду делить своего мужчину с толпой одинаковых лиц.
Лицо Императора стало угрожающим. Но с другой стороны, Ци Мейли впервые говорила так открыто с ним о своих желаниях. Девушка заявляла на него права, и Юн-ди ощущал странную радость, вопреки всем нормам этикета - монарх не терпел такого от наложниц. Но в данной ситуации... Он ей не безразличен, верно?
- Я - Император... Твоя ревность смешна.
- Значит тебе можно? – парировала Ци Мейли. – А мне? Мне можно тогда?
- Что? – Юн-ди показалось, что он ослышался.
- Мне можно иметь других любовников?
Откуда свалилась эта безумная? Кем воспитывалась? Сказать такое в лицо монарху - быть избитой до полусмерти. Но эта дурочка даже не знала об этом! Учи ее правилам - не учи... Толку не было. Император зло хохотнул.
- Ты совершенно отбилась от рук - это моя вина. Женщина рождается служить своему мужу и господину. Тебе не рассказывали об этом в твоей семье, где несколько наложниц? Ах, да... Ты же просидела в комнате десять лет... Номинально. За меньшие слова можно лишиться головы, моя милая... – Император угрожающе сузил глаза. Ци Мейли испуганно шагнула назад, но мужская рука со скоростью змеи уже обхватила ее за талию и толкнула к столу. - Пора мне лично заняться твоим воспитанием, чтобы мысли о других мужчинах не рождались в твоей головке.
- Ты что творишь, Мин Лэ Ян?! – впервые девушка назвала этим именем Императора не наедине. – Не смей! – отчаянно вырывалась она, когда он прижал ее к своему столу лицом вниз. Рука безжалостно обхватила тонкую шейку, а вторая – грубо задирала расшитую красную юбку, срывая нижние штаны. – Ты псих!