Глава 9. Союзники (2/2)
Он сделал паузу.
— Тихий шёпот, который будет звучать в стенах Хогвартса. Пока профессор не услышит один призыв: действовать. Против удобно подставленной нами угрозы.
План витал в воздухе. Жестокий и отточенный. Они говорили о судьбах людей. О будущем целого мира. Перекраивая его с холодной рассудительностью.
А Гермиона мысленно возвращалась к маленькому Сириусу. К трём сёстрам, чьи судьбы висели на волоске.
Они не были пешками. Они были живой причиной, по которой всё это затевалось.
Чтобы очередной портрет не стал посмертным приговором. Чтобы сумасшедший смех не нёсся по подземельям Азкабана. Чтобы любовь не требовала такой разрушительной цены.
***
Воздух Косой Аллеи был густым и насыщенным. Пахло жареными каштанами, сушёными травами и сладковатым дымком от волшебных палочек в витрине «Олливандера».
Гермиона Уэйнрайн в элегантном плаще цвета павлиньего хвоста неспешно шла по брусчатке. Её взгляд скользил по вывескам, но мысли были далеко от магазинов.
Завтра обед с Малфоем. Прагматичный циник в бархатных перчатках. Его влияние в Министерстве — ключ к легальной части их плана.
С ним всё просто: взаимная выгода, холодный расчёт, демонстрация силы. Но одних Малфоев, Блэков и даже Риддла недостаточно.
Им нужны другие опоры. Более... респектабельные. Те, кого Дамблдор ошибочно считает «своими».
Её шаги замедлились у витрины с защитными амулетами. В пыльном стекле отразилось её лицо — решительное, с упрямым подбородком. Глаза, видевшие слишком много.
И в этом отражении ей вспомнилось другое лицо. Пожилое, строгое. С взглядом полководца, привыкшего отдавать приказы.
Августа Лонгботтом.
Мысль зацепилась, обретая чёткую форму. Она ещё не «бабушка Невилла». Не та старуха, что пережила пытки сына и невестки.
Сейчас она — леди Лонгботтом. Её муж ещё жив. Их род древний, уважаемый. Без ядовитого шлейфа Блэков.
Они из тех наивных идеалистов, кто верит в порядок, закон и честь.
Гермиона сжала губы. Именно эту «честь» Дамблдор использует, направляя в своё русло. Как воду на мельницу.
Но что, если их честь столкнётся с его манипуляциями? Если они увидят, что его методы подрывают сам закон?
Её муж погибнет, выполняя бессмысленное задание Ордена. Если предотвратить это... Или показать, что его смерть на совести Дамблдора...
Лонгботтомы могут стать козырными тузами. Их репутация безупречна. Это мост к тем, кого не купишь за галлеоны.
Она углубилась в размышления. Перебирала другие имена — Флинты, Эйвери, Нотты... Все полезны в своей нише. Но это силы одного, грязного порядка.
Лонгботтомы же пахли не серой и деньгами. А лавандой и старыми кожаными переплётами.
Незадействованный ресурс.
Погружённая в стратегические расчёты, Гермиона не сразу заметила женщину, выходившую из магазина магических безделушек. Они столкнулись на повороте, и изящная сумка незнакомки выскользнула из рук. Пузырьки с составом для полировки котлов рассыпались по брусчатке с насмешливым перезвоном.
— Ой, простите! Я совсем не туда смотрела, — сказала Гермиона ровным голосом. Лёгким движением палочки она вернула пузырьки в сумку.
Женщина была высокой и худощавой. На ней было строгое дорогое платье. Чёрные волосы собраны в тугой пучок. На бледном надменном лице мелькнуло раздражение, но сменилось любопытством, когда она разглядела Гермиону.
— Пустяки, — ответила незнакомка. Её низкий голос был полон достоинства. — На этой аллее и не такое случается. Спасибо за помощь.
Их взгляды встретились. Гермиона увидела умные, пронзительные глаза с цепким умом.
— Позвольте представиться, чтобы загладить вину, — с лёгкой светской улыбкой сказала Гермиона. — Гермиона Уэйнрайн.
Эффект был мгновенным. Глаза незнакомки расширились. В осанке появился неподдельный интерес.
— Уэйнрайн? — тщательно выговорила она. — Лорейн Принц. Очень приятно. Ваша семья... славится работами в зельеварении. Труды вашей тёти Изабель по стабилизации эликсиров — фундаментальные исследования.
Мысли Гермионы понеслись вскачь. Принц. Лорейн Принц. Бабушка Северуса Снейпа. Возможность, о которой и мечтать не смела.
Она мысленно усмехнулась. Потомок древнего рода, блестящая зельевар. И явно не без амбиций, раз так оживилась при нашей фамилии.
— Вы слишком любезны, миссис Принц, — склонила голову Гермиона. Её ум уже просчитывал ходы. — Тётя будет польщена. Я слышала, род Принцев тоже может похвастаться уникальными познаниями.
Лорейн отвела взгляд. Но Гермиона уловила в её глазах гордость, смешанную с горечью. Да, брак дочери с магглом оттолкнул её от влиятельных кругов. Она жаждет признания.
— Наши семейные рецепты... да, они представляют интерес, — сдержанно ответила Лорейн.
— Знаете, — сказала Гермиона, изображая внезапное озарение. — Я была бы рада извиниться за неловкость. Позвольте пригласить вас на чай. В «Кафе У Проклятой Королевы».
Она кивнула на уютное заведение через улицу.
— И, если вы не против, я передам тёте о вашем интересе. Уверена, она была бы счастлива пообщаться со столь искушённой собеседницей о тонкостях стабилизации ингредиентов лунного камня.
Глаза Лорейн заблестели. Предложение было слишком заманчивым. Признание, доступ в закрытый круг, интеллектуальный обмен.
— Это... очень любезно, мисс Уэйнрайн, — сказала она. В голосе впервые прозвучала искренняя теплота.
Через полчаса они сидели в кафе за чаем «Лепестки лунной росы». Гермиона вела непринуждённую беседу, искусно подводя к нужной теме.
— Тётя Изабель часто жалуется, что сейчас мало истинных ценителей зельеварения, — сказала Гермиона, делая глоток. — Большинство гонятся за сиюминутными эффектами, не ценя элегантности формулы.
— О, я полностью с ней согласна! — воодушевлённо ответила Лорейн. — Именно элегантность и чистота отличают настоящего мастера.
— Возможно, вам было бы интересно посетить наше поместье? — Гермиона произнесла это как нечто само собой разумеющееся. — Я уверена, Изабель была бы в восторге от встречи. Могу организовать обед на следующей неделе?
Лорейн замерла с чашкой в руке. Приглашение в поместье Уэйнрайнов — не просто жест вежливости. Это знак доверия, признания. Возможность, выпадающая раз в жизни.
— Мисс Уэйнрайн, я... я была бы чрезвычайно польщена, — произнесла она. Её надменное лицо смягчилось. — Это великая честь.
— Отлично, — улыбнулась Гермиона. В глазах вспыхнуло удовлетворение. Ещё один шаг. Ещё одна фигура на доске. И какая ценная.
— Я свяжусь с вами и обо всём договорюсь.
Прощаясь с миссис Принц, Гермиона продолжила прогулку. Её походка стала увереннее, а в голове уже складывался новый план.
Августа Лонгботтом и Лорейн Принц. Совершенно разные миры, разные возможности. Но их объединяло кое-что важное — на обеих можно было сыграть, задев нужные струны.
Честь у одной. Жажда признания у другой.
«Добро пожаловать в игру, миссис Принц», — мысленно сказала Гермиона, поворачивая к выходу с Аллеи.
«Ваши знания определённо стоят того, чтобы за них поборось. И кто знает — возможно, я даже помогу вам вернуть дочь и внука туда, где им и место. В круг семьи».
***
В камине весело потрескивали поленья. Словно смеялись над первой полосой «Пророка», которую Кассиус изучал с деланным интересом.
Изабель с помощью волшебства вышивала замысловатый узор. По её выражению лица можно было подумать, что она разгадывает план похищения гоблинского золота, а не занималась рукоделием.
Дверь в библиотеку отворилась с театральным скрипом. На пороге стояла Гермиона. В её глазах был тот особый блеск, который появлялся, когда она находила новую ниточку в паутине чужих слабостей.
— Кажется, моя прогулка по Аллее принесла более сочные плоды, чем я ожидала, — сказала она, сбрасывая плащ. С таким видом, будто сбрасывала бремя притворной невинности.
— Судя по твоему виду, ты либо нашла подпольный аукцион, либо наткнулась на очередного полезного идиота, — с усмешкой заметил Кассиус. Он с явным облегчением отложил газету.
— Второе. И даже двух, — Гермиона грациозно опустилась в кресло. Как кошка, приготовившаяся к игре с мышкой. — Первый — потенциальный союзник. А второй... настоящий подарок судьбы.
Изабель отложила вышивку. С видом человека, которому наконец-то предложили достойное развлечение.
— Ну, не томи, дорогая.
— Начну с подарка, — губы Гермионы тронула улыбка. — На Аллее я буквально столкнулась с Лорейн Принц. Прямо как в плохом романе. Только с куда более интересными перспективами.
Кассиус приподнял бровь с изысканным скепсисом.
— Принц? Ах, да... Те самые, чья наследница предпочла магглу семейные традиции. Очень романтично. И абсолютно бесполезно.
— Вот именно на этом и играем, — парировала Гермиона. — Лорейн Принц — мать той беглянки. Она так ненавидит маггла, что готова продать душу за возможность вернуть «честь фамилии».
Она усмехнулась.
— Когда она услышала нашу фамилию, в её глазах вспыхнул такой огонёк... Словно она увидела спасательный круг на тонущем корабле. И сразу завела речь о твоих работах по зельеварению.
Гермиона посмотрела на Изабель.
— Настоящий голод. Не по еде, а по возможности снова важничать в приличном обществе.
— Зельевары Принцев действительно были не лишены таланта, — задумчиво сказала Изабель. — Их семейный гримуар, если сохранился, мог бы занять достойное место в нашей коллекции.
Она пристально посмотрела на Гермиону.
— Так ты предлагаешь сыграть на её материнских чувствах?
— Я предлагаю дать ей то, чего она хочет — иллюзию возвращения былого величия, — поправила Гермиона. — Уважение. Доступ в наш круг. Возможность снова смотреть свысока на тех, кто сейчас смотрит свысока на неё.
Она сделала паузу.
— А взамен мы получаем её знания, лояльность и доступ к внуку. Мальчик, Северус, наполовину Принц. Его потенциал определённо стоит того, чтобы поучаствовать в этом семейном телесериале.
Гермиона улыбнулась.
— Я уже пригласила её на обед. Посмотрим, насколько голодна бывшая аристократка.
Кассиус одобрительно кивнул. С видом опытного аукциониста, оценившего лот.
— Неплохо. Принцы — конечно, не блеск высшего общества. Но как подсвечники в тёмной комнате — могут пригодиться.
Он с интересом посмотрел на Гермиону.
— Ну, а кто второй «счастливчик» в твоём списке?
— Августа Лонгботтом, — произнесла Гермиона с видом хирурга, готовящегося к ампутации. — Наша следующая пациентка.
В библиотеке повисла пауза. Её нарушал лишь язвительный треск камина, будто смеявшегося над их дерзостью.
— Лонгботтомы? — Изабель фыркнула, будто услышала плохую шутку. — Эти ходячие своды правил? Они же молятся на Дамблдора, а на нас смотрят как на плесень в их идеальном мире.
— Именно поэтому они бесценны, — глаза Гермионы вспыхнули. — Их репутация чище слезы младенца. Идеальные мостостроители между нами и теми, кто всё ещё верит в сказки про доброго волшебника.
Она снизила голос до заговорщицкого шёпота.
— Они так трогательно верят в честь и закон... А что, если мы покажем, что их кумир эти законы попирает?
— Её муж, — продолжила Гермиона с притворной печалью, — станет прекрасной разменной монетой. Если мы ”поможем” им увидеть, что его предстоящая гибель — на совести их обожаемого лидера...
Она многозначительно улыбнулась.
— Их праведный гнев будет восхитителен. Нам нужен кто-то с репутацией белее снега, чтобы обличать ”святошу”. Августа идеальна — она выглядит настолько честной, что это уже скучно.
Кассиус выпустил струйку дыма с видом гурмана.
— Восхитительно. Играть на чужой порядочности — это по-нашему. Лонгботтомов не купишь, как нашего павлина. Их нужно свято убедить, что наши цели — это и есть высшее благо.
— С Принц всё ясно, — Изабель с насмешливой улыбкой взялась за вышивку. — Зельеварение и тоска по былому. Мы даём ей сцену — она даёт нам доступ к семейным секретам.
Она искусно вдела нитку в иглу.
— С Августой... придётся быть тоньше. Нужно, чтобы она сама, своими кристально чистыми глазами, увидела грязь за фасадом её кумира.
— У Сигнуса есть связи в отделе её мужа, — Кассиус улыбнулся, как кот, увидевший сметану. — Мы можем ”помочь” ему находить компрометирующие материалы о методах Дамблдора. Пусть сам несёт эти тревоги своей честной жене.
— И мы пригласим их на ужин, — твёрдо сказала Гермиона. — Самый невинный светский вечер. Ни намёка на политику. Просто две уважаемые семьи за бокалом вина.
Она многозначительно посмотрела на родственников.
— Мы создадим почву для будущих ”откровений”.
Кассиус и Изабель обменялись взглядами, полными язвительного понимания.
— Что ж, — Кассиус поднял бокал с театральным жестом. — Поздравляю с удачной охотой, племянница. Вылавливать обедневшую аристократку и ходячий свод законов за один день — это достойно нашего дома.
— На этом и стоит дом Уэйнрайн, — Изабель уколола иглой ткань с хирургической точностью. — Мы не ломимся в дверь. Мы тихо входим через чёрный ход, попутно переписывая правила.
Она удовлетворённо улыбнулась.
— Приступаем к работе. Завтра нас ждёт обед с нашим дорогим павлином — нужно подготовить побольше блестящих погремушек.
***
Солнечный свет нагло лез в столовую, играя на хрустале и серебре. Напоминало плохую театральную постановку о ”идеальном утре”.
Гермиона спустилась в строгом платье цвета тёмной бирюзы. Фамильный оберег на её шее холодно поблёскивал, словно насмехаясь над всей этой утренней идиллией.
— Идеально, — оценила Изабель, попивая чай. — Выглядишь достаточно важно, но без намёка на то, что мы вообще вспомнили о его визите. Мы — Уэйнрайны. Наша готовность принять его — уже комплимент.
Кассиус отложил ”Пророк” с видом человека, избавившегося от надоедливой мухи.
— Наш дорогой Абраксас купится не на любезности, а на запах выгоды. Наша задача — красиво подать ему то, что он и так хочет проглотить.
— Создам иллюзию, что это он нас убедил, — кивнула Гермиона. — Предложу союз против Дамблдора, не произнося его имени. Пусть думает, что это его блестящая идея.
— Именно. Он видит в Дамблдоре угрозу своему комфортному миру. Мы просто предоставим ему... более изящное решение.
— Собираюсь намекнуть, что ”частная армия” Дамблдора уже подрывает устои Министерства. Наш павлин не потерпит конкуренции.
— Не забудь про его болезненную тему — магглорождённые на министерских постах, — добавила Изабель. — Скажи ”он угрожает вашей власти” вместо ”он наш враг”. Разница тонкая, но важная.
— А Риддла? — спросила Гермиона.
— Косвенно. Как ”многообещающего молодого волшебника”. Пусть сам додумает остальное. Посадим семя — посмотрим, что вырастет.
Гермиона мысленно репетировала предстоящий разговор. Каждое слово — удар шпагой. Каждая пауза — отравленный клинок.
— План ясен: демонстрация силы, намёк на угрозу, предложение союза. И лёгкое упоминание Риддла как бы между прочим.
— И помни, — Изабель улыбнулась, как кошка перед охотой. — Ты не проситель. Ты — равный партнёр. Держись так, будто оказываешь ему честь своим вниманием.
— Не беспокойтесь, — в глазах Гермионы вспыхнул знакомый огонь. — Я не собираюсь просить. Я предложу сделку, от которой он не сможет отказаться. Дадим ему власть, а взамен попросим... почти ничего.
Кассиус и Изабель обменялись взглядами. В нём читалось не просто одобрение — признание равной.
— Наша роза расцвела именно так, как мы надеялись, — заметил Кассиус.
Гермиона улыбнулась. Холодно и изящно.
— Роза? Возможно. Но с ядовитыми шипами. И корнями, способными разрушить любой фундамент. Даже тот, что годами строил наш ”великий” профессор.
***
Абраксаса Малфоя встретили у массивных дубовых дверей поместья Уэйнрайнов. Прием был безупречным, но ледяная вежливость хозяев словно замораживала воздух.
Кассиус в строгих темных мантиях и Изабель в платье цвета воронова крыла приветствовали его как равного. В их холодном достоинстве читалось признание статуса, но не дружба.
Гермиона стояла чуть позади. Она совершила легкий, безупречный поклон. Ее голова склонилась ровно настолько, чтобы соблюсти приличия, но не выказать ни капли подобострастия. Ее ясный взгляд спокойно скользнул по фигуре Малфоя, оценивая каждую деталь — от покроя мантий до надменного изгиба бровей.
Просторная прихожая, украшенная фамильными портретами, казалась теплой и радушной. Но под этим бархатом явно чувствовалась сталь. Воздух был наполнен запахом полированного дерева, воска и едва уловимым ароматом древней магии. Она исходила от защитных артефактов, скрытых в стенах.
— Ваше поместье великолепно, Кассиус, — произнес Абраксас. Его бархатистый голос заполнил пространство, пока они шли через гостиную. — Чувствуется дыхание истории. Такая... стабильность. На фоне нынешних перемен это особенно ценно.
— Основа любого процветания, Абраксас, — парировал Кассиус с легкой улыбкой, в которой не было тепла. — Когда фундамент общества трещит, важно иметь надежную гавань. Место, где традиции и порядок — не просто слова.
Изабель жестом пригласила всех занять места. Обед начался в духе светского этикета.
Изабель с притворной легкостью поправила салфетку. Ее голос был сладок, как мед, но с горьким послевкусием:
— Абраксас, ваш сын Люциус, кажется, начинает ценить прекрасное? Я слышала, он приобрел редкое издание «Основ зельеварения». Для столь юного возраста — очень амбициозно.
Абраксас благосклонно кивнул. Его бледные пальцы нежно обхватили ножку бокала с рубиновым вином.
— Вы хорошо осведомлены, Изабель. Да, он начинает проявлять вкус. Хотя, — он мягко усмехнулся, — его пока больше интересуют породистые гончие, чем древние книги. Но все мы с чего-то начинали. Главное, чтобы увлечения были достойны его положения.
Кассиус с вежливым интересом присоединился к разговору:
— О, гончие — прекрасное увлечение! У нас в поместье до сих пор есть псарня, построенная моим прадедом. — Он сделал паузу для значимости. — Говорят, он потратил годы, чтобы вывести особую породу для охоты на гиппогрифов. Это куда сложнее, чем охотиться на простую дичь.
— Неужели? — Абраксас вежливо поднял бровь. — Охота на гиппогрифов... Смело. Куда смелее, чем поступок нашего министра. Тот так увлекся этими тварями, что чуть не устроил скандал. Он пытался провести взрослого гиппогрифа через таможню под видом «крупного попугая». Представляете? «Попугай» чуть не откусил руку одному из таможенников-магглов.
Все вежливо и сдержанно рассмеялись. Ровно настолько, чтобы соблюсти приличия.
В этот момент, пока слуги меняли блюда, мягко вступила Гермиона. Ее голос был тихим, но отточенным, как лезвие.
— Говоря о министерских делах... Меня серьезно беспокоит растущее влияние Дамблдора в Отделе магического правопорядка. — Гермиона сделала маленький глоток воды, давая словам осесть. — По нашим сведениям, он создает частную организацию. Называет ее с пафосом — Орден Феникса.
Атмосфера в столовой мгновенно изменилась. Воздух стал густым и тяжелым, будто перед грозой. Даже пламя свечей в канделябрах словно замерло.
Кассиус медленно кивнул, откладывая нож и вилку. Его обычно бесстрастное лицо теперь выражало спокойную озабоченность.
— Да, до нас дошли эти слухи. «Орден Феникса»... — Он произнес название с легкой насмешкой. — Звучит возвышенно, если не думать о последствиях. Частная армия под руководством человека, который и так имеет большое влияние в Хогвартсе. Это опасный прецедент.
Абраксас медленно отпивал вино. Его пальцы почти незаметно постукивали по ножке бокала — единственный признак внутреннего напряжения.
— Орден Феникса... — произнес он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — Да, Том тоже упоминал об этом. Мы считаем это крайне тревожной тенденцией. Дамблдор создает параллельную структуру власти. Она действует в обход министерских правил.
— Именно так, — подхватила Гермиона. Ее взгляд встретился с взглядом Малфоя — твердый и не моргнувший. — История учит: когда частное лицо собирает вооруженную группу под предлогом «общего блага», это часто кончается хаосом. Особенно когда это лицо — Альбус Дамблдор с его гибкими взглядами на то, что такое «благо».
Изабель тихо вздохнула, касаясь края салфетки.
— Сила без мудрости опасна, — произнесла она, и ее слова повисли в воздухе как приговор. — А когда эта сила действует в тени, минуя официальные каналы... Это прямая угроза основам нашего общества.
Абраксас отложил вилку резче, чем требовалось. Его взгляд стал жестким и сфокусированным.
— Том и я уже обсуждали эту проблему. — В его голосе появились металлические нотки. — Дамблдор переходит все границы. Создание частной армии — это уже не идеализм. Это прямая угроза стабильности министерства и всей магической Британии.
— Ты абсолютно прав! Мы согласны с вашим мнением. Тем важнее нам, здравомыслящим силам, объединиться, — мягко, но твердо заключил Кассиус, жестом предлагая пополнить бокал Малфоя. — Чтобы наш общий голос был услышан.
Беседа плавно перетекла к деталям будущего сотрудничества. Несколько часов спустя Абраксас Малфой поднялся для прощания. В его глазах, помимо привычной надменности, читалось глубокое удовлетворение. Он нашел не просто собеседников, а сильных и расчетливых союзников. Их интересы и опасения полностью совпали с его собственными.
Когда тяжелая дверь закрылась за ним, Гермиона медленно обернулась к Кассиусу и Изабель. Они обменялись долгими, многозначительными взглядами. Ни одного слова не прозвучало.
Их тонкий план сработал. Абраксас Малфой теперь видел в них стратегических союзников в надвигающейся войне против растущего влияния Дамблдора.
В воздухе витал сладковатый запах успеха, смешанный с холодным предвкушением грядущих битв.
Они молча прошли в библиотеку. В камине с тихим потрескиванием догорали поленья, отбрасывая длинные тени на стены с книгами. Воздух был густым от запаха старой бумаги и воска.
Первой нарушила тишину Изабель. Она опустилась в кресло с видом кошки, проглотившей канарейку.
— Ну что ж... Наш дорогой павлин не просто клюнул на наживку, а проглотил ее целиком. — Ее губы тронула холодная улыбка. — Приятно иметь дело с профессионалом.
Кассиус неспешно наполнил два бокала коньяком, а для Изабель — гранатовым соком.
— Он прочел между строк все, что мы хотели, — произнес он с удовлетворением в голосе. — Его презрение к Дамблдору оказалось даже глубже, чем я предполагал. Он видит в нем прямую угрозу. И это прекрасно.
— Это играет нам на руку, — Гермиона приняла бокал. Она чувствовала знакомый прилив адреналина. — Он согласился на все пункты, даже не задавая лишних вопросов. Координация в Министерстве, поддержка Риддла... Он сразу увидел в этом выгоду.
— Именно так, — Кассиус присел на подлокотник кресла Изабель. — Мы предложили ему картину будущего, где его власть станет незыблемой. У него просто не было причин отказываться.
— А как он отреагировал на упоминание о Риддле? — спросила Изабель, глядя на Гермиону.
Та позволила себе тонкую улыбку.
— Было интереснее всего. В его глазах я увидела настоящее признание. Когда я сказала, что Риддл разделяет наши взгляды, Абраксас просиял. — Она сделала паузу. — Видимо, они уже давно работают вместе.
— И это тоже нам на руку, — Кассиус с интересом поднял бровь. — Значит, наш павлин уже обзавелся таким... экзотическим союзником. И гордится этим.
— Без сомнений, — Изабель отпила глоток сока. — Малфой будет усерднее продвигать наши интересы, думая, что защищает своего союзника. А Риддл... — Она многозначительно посмотрела на Гермиону. — Получил могущественного последователя, который приведет его прямиком в наши сети.
Они помолчали, наслаждаясь тишиной и вкусом победы. План, который они так тщательно готовили, был выполнен безупречно.
— Следующий шаг, — твердо сказал Кассиус, — Лонгботтомы, Принц и, главное, встреча с самим мистером Риддлом. Теперь, когда Малфой с нами, это выглядит естественно.
— Я уже отправила Лорейн Принц приглашение на обед, — сообщила Изабель. — На следующей неделе. После визита сюда ее преданность будет гарантирована. Обиженная аристократка, жаждущая вернуть себе место под солнцем... Очень мощный мотиватор.
— А с Лонгботтомами придется действовать тоньше, — задумчиво сказала Гермиона. — Их нельзя купить или запугать. Нужно... мягко разочаровать их в их нынешнем кумире. Посеять семена сомнения.
Кассиус кивнул, глядя на тлеющие угли.
— Мы плетем нашу сеть. Малфой, Блэки... скоро к ним присоединятся Принц и Риддл. Лонгботтомы станут следующим звеном. Каждый новый союзник укрепляет нас и ослабляет его.
Он поднял бокал. Его взгляд встретился сначала с Изабель, а потом с Гермионой.
— За Уэйнрайнов, — тихо, но весомо произнес он. — За тех, кто не просто выживает в бурных водах политики. И за тех, кто правит этими водами.
Изабель и Гермиона подняли свои бокалы в унисон.
— За тех, кто правит, — повторила Изабель, и ее слова прозвучали как приговор.
Гермиона ничего не сказала. Она лишь молча коснулась своим бокалом их. В ее глазах, отражавших огонь камина, горела твердая, как алмаз, решимость.
Игра продолжалась, и они только что сделали один из самых важных ходов.
***
Золотистое, но такое позднее, осеннее солнце заливало светом холмы за магическим куполом поместья Уэйнрайнов. Воздух был прозрачным и пах спелой листвой, нагретой землёй и лёгкой дымкой. На уединённой поляне раскинулся пикник.
Гермиона наблюдала, как горничная-эльф расстилает пледы и расставляет корзины с угощениями. Мысль о том, что она, когда-то основательница S.P.E.W., теперь пользуется такими услугами, вызывала в ней язвительную иронию. Но сегодняшний день был не о политике. Он был о них.
Годовалый Сириус, черноволосый карапуз с пронзительными серыми глазами, неуверенно ковылял по пледу. Девятилетняя Беллатриса с гордым наклоном головы сидела поодаль, делая вид, что всё это ниже ее достоинства. Но её глаза предательски блестели при виде воздушных пирожных. Семилетняя Андромеда с мягкими чертами лица уже помогала пятилетней Нарциссе, маленькой золотоволосой куколке, устроиться поудобнее.
«Спасти их, — пронеслось в голове у Гермионы. — Не дать сломаться. Не дать этому миру уничтожить их».
— Ну что, мои юные леди и лорд, — обратилась она к детям, опускаясь на колени. — На пикнике полагается две вещи: есть вкусности и немного безобразничать. Кто за?
Нарцисса робко улыбнулась. Андромеда смотрела с интересом. Беллатриса фыркнула, но не смогла скрыть любопытства. Сириус, добравшись до Гермионы, ухватился за складки её платья и плюхнулся ей на колени.
— Вот и мой первый союзник, — рассмеялась Гермиона, усаживая его поудобнее. — Сириус одобряет.
Она начала с волшебства. Легким движением палочки заставила опавшие листья подняться в воздух и закружиться в танце, переливаясь багрянцем и золотом. Потом нарисовала в воздухе серебристого зайца, который пустился в пляс и рассыпался тысячей искр.
Дети замерли, заворожённые. Даже Беллатриса не могла оторвать глаз. Это была магия чистого созидания — не для силы, а для красоты.
— А ты можешь сделать единорога? — тихо спросила Нарцисса, её большие голубые глаза сияли.
— Конечно, — улыбнулась Гермиона. — Но он будет особенный. Смотри.
Она вывела в воздух контурами из света не просто единорога, а целую сценку: маленький, похожий на жеребёнка единорог робко выходил из леса и подходил к ручью напиться.
Девочки ахнули. Сириус протянул ручку, пытаясь поймать светящиеся брызги.
— Наш сад в поместье Блэков гораздо больше, — заявила Беллатриса, стараясь вернуть себе превосходство. — Там есть фонтаны и белые павлины.
— Не сомневаюсь, — легко согласилась Гермиона. — Но здесь нет никого, кто будет говорить тебе, как себя вести. Здесь можно просто быть.
Она поймала взгляд Андромеды. Девочка смотрела на неё с немым вопросом.
— А ты что больше любишь, Андромеда? Павлинов или диких единорогов?
Андромеда задумалась, её серьёзное личико стало ещё сосредоточеннее.
— Единорогов, — наконец выдохнула она. — Они... свободные.
— Свобода — это важно, — тихо сказала Гермиона.
Потом началось пиршество. Гермиона разрешила есть пирожные руками, что вызвало сначала шок, а потом восторг. Липкие пальчики, смех, крошки на щеках. Она вытирала платочком ротик Сириусу, который уплетал грушу, размазывая сок по лицу.
Затем она предложила игру:
— Давайте построим замок. Но не из камня, а из всего, что найдём.
Сначала Беллатриса встала в позу. «Блэки не ползают по земле». Но когда Нарцисса с восторгом притащила первую веточку, а Андромеда начала собирать мох, её гордыня дала трещину. Вскоре она уже командовала, указывая, где поставить самую высокую палку для башни.
Гермиона сидела в стороне, лишь изредка помогая словом или движением палочки. Она наблюдала, как Нарцисса, забыв о жеманности, таскала камушки. Как Андромеда выкладывала из лепестков цветочный герб. Как Беллатриса, сбросив маску, увлечённо рыла «ров». И как Сириус ползал вокруг, совал в стены листья.
Это были не будущие Пожиратели Смерти или беглецы. Это были просто дети. Своенравные, гордые, ранимые. Им так не хватало взрослого, который видел бы в них не наследников имени, а просто детей.
Когда замок был почти готов, Нарцисса, запыхавшаяся и счастливая, подбежала к Гермионе и обняла её за шею.
— Смотри! Получилось! Правда, красиво?
Гермиона замерла, ощутив прилив тепла и острой боли. «Она ещё не научилась не доверять».
— Очень красиво, Нарцисса. Ты молодец.
Андромеда подошла следом и молча присела рядом, прислонившись плечом. Её молчаливая поддержка значила больше любых слов.
Беллатриса стояла у замка, руки в боки, вся перепачканная землёй, но сияющая.
— Он будет стоять до вечера? — спросила она, пытаясь вернуть повелительную ноту, но не вышло.
— Я думаю, да, — улыбнулась Гермиона. — А если упадёт, построим новый. Ещё лучше.
Солнце клонилось к закату. Дети, уставшие и довольные, собрались вокруг Гермионы. Сириус спал у неё на руках. Нарцисса держала её за руку, Андромеда шла с другой стороны, а Беллатриса — так близко, что их тени сливались.
Они шли домой, к суровым правилам своего рода. Но в этот миг они были просто детьми и взрослой, подарившей им кусочек беззаботного детства.
И когда Нарцисса на пороге прошептала: «Гермиона, а мы ещё пойдём на пикник?» — в её голосе звучала такая надежда, что Гермиона поняла: это была её первая настоящая победа. Не над Дамблдором или Риддлом. А над холодом, пытавшимся поглотить их души. Она протянула им ниточку тепла, и они ухватились за нее своими маленькими ручками, даже не осознавая этого.
«Я не дам вам сломаться, — пообещала она мысленно. — Не дам этому миру украсть у вас это чувство. Клянусь».