Глава 9. Союзники (1/2)

Том Риддл был чертовски красив — это признала бы даже она, Гермиона Уэйнрайн, знавшая его лишь как искажённое злом чудовище. Но здесь, в сиянии бального зала, он был... притягателен. Высокий, статный, с чертами лица, будто высеченными из мрамора.

И всё же.

От него веяло холодом. Не просто прохладой, а настоящим, леденящим душу холодом тёмной магии. Она стояла на другом конце зала, но чувствовала это — будто кто-то провёл ледяным пальцем по её спине. В своём времени она никогда не встречала Волан-де-Морта лицом к лицу, лишь слышала ужасы от Гарри. «Он чудовище», — говорил Гарри.

Но Гермиона устала верить на слово. Даже друзьям. Теперь у неё были только Кассиус и Изабель. И собственные глаза. Она смотрела на Риддла, пытаясь разглядеть — он чудовище с рождения? Или человек, которому так сильно навредили, что он выстроил вокруг себя ледяную крепость из самой тёмной магии, какую только смог найти?

Она сделала глоток тыквенного сока, заставляя руку не дрожать. Её взгляд, полный наигранного любопытства, скользил по залу, но ум был сосредоточен на дуэте: Абраксас Малфой и Том Риддл.

«Нет, не лезть сразу в разговор, — пронеслось у неё в голове. — Сначала понять, кто тут на самом деле главный». Это было странно. В будущем Том Риддл, ставший Волан-де-Мортом, правил Пожирателями, а Абраксас Малфой к тому времени уже умер. Но здесь и сейчас? Малфой был старше, богаче, влиятельнее.

Она отступила в тень колонны, позволив Кассиусу и Изабель блистать на передовой. Её взгляд стал острым, как будто она снова готовилась к сложнейшему экзамену по зельеварению. Только вместо учебника — будущие тёмные лорды и хитрые аристократы.

Сначала она изучила Абраксаса Малфоя.

Он двигался по залу с ленивой грацией павлина, который знает, что его перья — уже пропуск куда угодно. Его улыбка сверкала, но была безжизненной. Он пожимал руки, кивал, смеялся в нужных местах, но его бледные глаза оставались холодными и расчётливыми.

«Смотрит на людей, как на вещи, — с внезапной ясностью поняла Гермиона. — Полезные. Бесполезные. Многообещающие. Он не видит личностей — только инструменты».

Кассиус, проходя мимо нее с бокалом, бросил тихую, язвительную ремарку:

— Наш дорогой Абраксас, кажется, сегодня особенно усердно полирует свою репутацию. Интересно, сколько галлеонов стоит эта улыбка?

Гермиона едва сдержала улыбку. Её дед, как всегда, попал в точку.

Следующей мишенью для наблюдений стал Том Риддл.

В отличие от Малфоя, он не толкался в центре толпы, но почему-то взгляд невольно цеплялся именно за него. Он стоял в стороне, словно тень, и так же, как она, изучал окружающих. Его поза казалась расслабленной, но в каждой мышце чувствовалась скрытая готовность к движению — точно змея, притворяющаяся спящей.

Он не улыбался во всю ширину рта, лишь губы были слегка поджаты в вежливой, но холодной ухмылке. Но глаза... Его глаза прожигали насквозь всё, на что падали.

«Он не оценивает людей, как Малфой, — с неприятным холодком внутри поняла Гермиона. — Он препарирует. Ищет слабые места. Для него все вокруг — либо инструменты, либо препятствия. Ничего личного».

Тут её мысль прервала Изабель, возникшая рядом с новым бокалом.

— Наш юный гений выглядит так, будто составляет каталог самых глупых высказываний вечера, — язвительно прошептала она. — Держу пари, у него уже есть список фаворитов. Надеюсь, мы не вошли в число «счастливчиков».

Гермиона фыркнула. Бабушка, как всегда, была права.

Дальше она решила посмотреть, как эти двое общаются друг с другом.

Что показательно — первым подошёл Малфой. Не наоборот. Абраксас что-то сказал со своей фирменной пустой улыбкой, но пальцы нервно барабанили по бокалу. Риддл выслушал, кивнул разок, бросил пару слов в ответ. И Малфой... замер, а потом засмеялся — слишком громко и фальшиво.

«Он его побаивается, — осенило Гермиону. — Боится этого «бедного» гения. Чувствует силу, которую не может купить за свои галлеоны. Хотя, чёрт... мне кажется, он в глубине души даже считает его почти что другом. Идиот».

Риддл даже не пытался казаться приятным. Не льстил, не поддакивал. Говорил мало, но каждое его слово висело в воздухе, словно гиря. Когда он повернулся за бокалом, его взгляд скользнул по Гермионе. Ни капли интереса — только холодный, безразличный анализ.

«Смотрит, как на новый вид слизня в учебнике по зельеварению», — с лёгкой дрожью подумала она.

Наконец, Гермиона стала следить за реакцией остальных гостей.

На Малфоя смотрели с подобострастием. На Риддла — со странной смесью любопытства и страха. Пожилые чиновники из Министерства делали вид, что его не замечают. А молодые выпускники Хогвартса таращились на него с открытым восхищением.

«Он уже мысленно делит всех на своих и чужих, — с горечью констатировала она. — А они даже не подозревают, что уже попали в какие-то списки».

В этот момент Риддл слегка наклонился к Малфою и тихо что-то сказал. Абраксас резко побледнел, улыбка слетела с его лица. Он закивал, слишком быстро, почти панически, и поспешил удалиться, пытаясь сохранить остатки достоинства. Риддл же остался на месте, и на его лице читалось лишь лёгкое, почти незаметное презрение.

«Ну вот, — мысленно подвела итог Гермиона. — Он уже дёргает за ниточки. И наш блестящий Малфой — всего лишь одна из его марионеток. Дорогая, шикарная, но всё равно марионетка».

Слизнорт, проходя мимо, бросил на Риддла взгляд, в котором странно смешались гордость и страх. Словно он приручил великолепную, но ядовитую змею и теперь боялся, что та укусит его самого.

Гермиона глубоко вздохнула. Картина складывалась четко, как шахматная доска перед решающей партией.

Малфой был прост, как галлеон: деньги, связи, влияние. Настоящий ходячий кошелек с амбициями.

Но Риддл... Риддл был тем, кто эти кошельки ворочал. Мозгом операции. Единственной реальной угрозой во всем зале.

«С Малфоем всё ясно — его можно купить, — размышляла она. — А Риддла... Риддла можно лишь попытаться направить. Или найти способ остановить, пока он не стал той силой, что сметёт всех нас».

Прислонившись к прохладной каменной колонне, она наблюдала, как Том Риддл ведёт свою безмолвную игру. Он почти не говорил, но один его взгляд заставлял людей либо расцветать от внимания, либо съёживаться от страха. Мысленное досье было готово: харизматичный, опасный, умный как демон, с амбициями, способными перевернуть весь магический мир. Но теперь требовался личный контакт.

И тут, словно по заказу, к ней подплыл Гораций Слизнорт — пухлый, сияющий и пахнущий дорогим одеколоном.

— Дорогая мисс Уэйнрайн! — его голос звенел слаще, чем глазурь на тыквенном пироге. — Вы затмеваете собой весь этот скромный бал! Непозволительно такой жемчужине прятаться в тени.

Гермиона обернулась, изобразив лёгкую, вежливую улыбку — не слишком холодную, но и не радостную. Идеальный баланс.

— Профессор Слизнорт, — кивнула она. — Вы, как всегда, щедры на комплименты. Бал и правда удался на славу.

— О, если бы все мои гости были столь же проницательны! — Он схватил её руку, и его влажные пальцы задержались на мгновение дольше необходимого. — Но я не могу допустить, чтобы такой бриллиант пылился в одиночестве. Позвольте представить вас тому, кто оценит ваш ум не меньше, чем я. — Он понизил голос до конспиративного шепота. — Том Риддл. Блестящий ум. Уверен, вам будет о чём поговорить.

«Что ж, начинается», — пронеслось в голове у Гермионы. Она сделала вид, что слегка смущена, опустив взгляд.

— Вы меня смущаете, профессор. Конечно, я слышала о мистере Риддле. Было бы... познавательно.

Слизнорт, сияя от гордости, будто он лично изобрёл обоих, повёл её через зал. Гермиона шла за ним, чувствуя, как нарастает напряжение. Она ловила на себе взгляды — любопытные, завистливые. А потом её взгляд встретился с тёмным, безразличным взором Тома Риддла. В его глазах не было ни капли интереса. Лишь холодная, безжалостная оценка.

— Том, дорогой мой мальчик! — просипел Слизнорт. Его голос взвизгнул от волнения. Он подхватил Риддла под руку с фамильярностью, на которую, похоже, осмеливался только он. — Позволь оторвать тебя на мгновение от столь... увлекательной беседы.

Он многозначительно подмигнул паре чиновников из Министерства. Те, поймав взгляд Риддла, поспешно ретировались. Словно их подожгли.

— У меня для тебя настоящее сокровище! Мисс Гермиона Уэйнрайн — недавно обретённая жемчужина древнейшего рода. Гермиона, это Том Риддл — гордость Хогвартса. Смею сказать, самый блестящий ум из всех, кого я обучал.

«Боже, Гораций. Ты словно представляешь двух породистых единорогов на аукционе», — язвительно подумала Гермиона.

Но на ее лице застыла лишь вежливая, слегка заинтересованная улыбка.

Она встретила взгляд Риддла. Его глаза, темные как беззвездная ночь, обрушились на нее. В них не было ни капли светской любезности.

Он смотрел на нее не как на женщину. Не как на потенциального союзника. Нет. Он разглядывал ее словно сложную руну. С холодным, безразличным любопытством. Стараясь определить ее истинную природу.

— Мисс Уэйнрайн, — его голос был низким, бархатным. В нем не было и тени подобострастия. — Профессор Слизнорт часто грешит преувеличениями. Но в данном случае... он почти краток.

Легкая усмешка тронула его губы. До глаз она не дошла.

— Рад знакомству.

«Почти краток». Настоящий комплимент. Выверенный и лишенный всякой искренности. Отлично сыграно.

— Мистер Риддл, — Гермиона ответила ровным тоном. Она слегка склонила голову. Ровно настолько, чтобы соблюсти приличия. Но не выказать ни капли подобострастия. — Профессор, напротив, был весьма... многословен. Описывая ваши академические достижения. Я впечатлена.

Она сделала крошечную паузу. Легкий намек на лесть повис в воздухе. Но не перешел в откровенное восхищение.

«Покажи, что признаешь его ум. Но не падай в ноги. Он должен почувствовать в тебе равного».

Слизнорт сиял, как чеширский кот. Он переводил взгляд с одного на другого. Словно наблюдал за теннисным матчем, который сам же и организовал.

— Я оставлю вас пообщаться! — объявил он, потирая руки. — Уверен, вам есть что обсудить! Возможно, найдете общие интересы... помимо этого тыквенного сока!

Он фыркнул от собственной остроты и отплыл прочь. Оставив их наедине. Или наедине под пристальными взглядами всего зала.

Воздух между ними сгустился. Риддл не пытался заполнить паузу расспросами о погоде. Его взгляд, холодный и методичный, скользнул по ее платью. Оценивая ткань и покрой. Задержался на заколке — простой, но явно магической. Затем уперся в ее лицо.

Он изучал ее как экспонат.

— Уэйнрайн... — произнес он задумчиво. Растягивая слово, будто пробуя его на ядовитость. — Кассиус Уэйнрайн — ваш родственник?

«Ну конечно. С него и начал. Сразу к главному».

— Дядя, — четко ответила она. — Я недавно вернулась в семью. После... длительного отсутствия.

— Как интересно. — Его голос оставался абсолютно плоским. — Возвращение наследников всегда вносит сумбур. Особенно в таких древних семьях.

«Уже видишь меня пешкой? Ну уж нет».

Гермиона позволила себе улыбнуться. Холодно и с намеком на превосходство.

— Порядок? Мне кажется, он уже изрядно пошатнулся. Но самое интересное происходит не на сцене. А за кулисами. Не находите?

Его глаза сузились на миллиметр. Он уловил скрытый смысл. И, кажется, одобрил.

Он нарушил паузу первым. Его взгляд скользнул по залу. Будто проверяя, не упустил ли чего.

— Профессор Слизнорт говорил, вы долго были за границей. — Его тон был нейтральным, будто он зачитывал доклад. — Должно быть, сложно вливаться в общество. Особенно в наше время.

Гермиона сделала глоток сока. Изображая задумчивость.

— Признаюсь, некоторые вещи стали сюрпризом. — Она играла с бокалом. — Я не подозревала, насколько наша политика стала... ядовитой. В детстве мне казалось, что магический мир — это одна семья. Как я ошибалась.

— Семья, где все ненавидят друг друга и делят наследство. — В уголке его рта дрогнула усмешка. — Так было всегда. Просто теперь маски сброшены. Влияние, власть, амбиции... Все это стало виднее.

— Звучит так, будто вы уже составили карту этого болота.

— Я предпочитаю наблюдать, мисс Уэйнрайн. Наблюдать и систематизировать. — Его взгляд стал пристальнее. — Ваш дядя, Кассиус... он, кажется, из той же породы. Молчаливые и эффективные. Его работа... весьма специфична.

«Вот и пошли конкретки. Проверка на прочность».

— Мой дядя предан своему делу. — Ее лицо оставалось каменным. — Но детали его работы лучше обсуждать с ним. Я всего лишь племянница. А не хранитель тайн.

Она смягчила укол шуткой:

— Мне бы сначала с простыми проклятьями разобраться. Прежде чем лезть в дебри.

В глазах Риддла мелькнула искорка. Не одобрения. Скорее переоценки. Как будто он повысил ее рейтинг с «неизвестной» до «потенциально полезной».

— Скромность? — произнес он с язвительной ноткой. — Неожиданно для Уэйнрайн.

— Не скромность. — Гермиона глядела ему прямо в глаза. — Здравый смысл. И уважение к старшим. И их секретам.

В этот момент к ним подошли Кассиус и Изабель. Кассиус с насмешливым прищуром окинул Риддла взглядом. Словно рассматривал редкий, но опасный экспонат в музее.

— Том Риддл, — произнес Кассиус. В его голосе звучала легкая, почти оскорбительная небрежность. — Рад видеть, что моя племянница нашла столь... интеллектуальную компанию. Надеюсь, она не утомила вас расспросами?

— Напротив, — ответил Риддл. Его голос стал сладким, как яд. — Мисс Уэйнрайн проявляет редкую проницательность. Для человека, так долго отсутствовавшего в нашем обществе. Мы как раз обсуждали... сложность нынешней политической обстановки.

Изабель мягко улыбнулась. Ее взгляд скользнул между Риддлом и Гермионой. Словно оценивала химическую реакцию между двумя опасными веществами.

— О, политика — такое скучное блюдо для праздничного стола, — заметила она. Но ее глаза говорили: «Продолжайте в том же духе». — Но раз уж вы заговорили... Кассиус, дорогой, мистер Риддл интересовался твоей работой. Может, удостоишь его обедом? Чтобы обсудить все в более... подходящей обстановке.

Кассиус сделал вид, что размышляет. Хотя этот спектакль они отрепетировали заранее.

— Обед? — Он повернулся к Риддлу с видом человека, делающего одолжение. — Что ж, если вас не пугают скучные юридические казусы... Почему бы и нет?

Он сделал драматическую паузу.

— Я как раз приобрел несколько любопытных фолиантов. Говорят, некоторые из них пылились в коллекции самого Эккрисиса.

Гермиона увидела, как зрачки Риддла расширились. На этот раз с неподдельным, животным интересом. «Крючок заброшен. И какая наживка...»

— Это... неожиданно щедрое предложение, — произнес Риддл. Вся насмешливость исчезла из его голоса. — Мне известно, что ваша семейная библиотека... обладает уникальными экземплярами.

— Тогда договорились, — Кассиус кивнул с деловой холодностью. — Моя сова найдет вас для обсуждения деталей.

Он многозначительно взглянул на Гермиону.

— Уверен, нам будет что обсудить. Включая темы, которые могут заинтересовать и молодое поколение.

Риддл кивнул. Его прощальный взгляд скользнул по Гермионе. На этот раз более цепкий, оценивающий.

— С нетерпением жду нашей беседы, — сказал он. В его голосе впервые прозвучала искренняя нота — голод. Голод к знаниям, к силе, к новым возможностям.

Когда он отошел, Кассиус повернулся к Гермионе. Маска светской любезности исчезла.

— Ну что, внучка? Каковы впечатления от будущего властителя темных сил?

— Опасный, — тихо ответила Гермиона. — Но... предсказуемый в своей жажде знаний. Он проглотил наживку.

— Отлично, — прошептала Изабель. Ее глаза сузились. — Теперь главное — не дать ему сорваться с крючка. И самому не оказаться на нем.

Они стояли втроем, наблюдая, как Риддл исчезает в толпе. Уже окруженный новыми последователями.

Первый шаг был сделан. Но впереди была самая сложная часть — оседлать тигра.

— Теперь очередь павлина, — сказала Гермиона, поворачиваясь к Абраксасу Малфою. Её взгляд скользнул по его дорогим мантиям. — Думаю, с ним будет проще. Его мотивы лежат на поверхности.

— Не обольщайся, — усмехнулся Кассиус, поправляя манжету. — За позолотой скрывается хищник. Но да, он говорит на языке галлеонов. Ты справишься.

В этот момент к ним подкатил Слизнорт. Сияющий, как отполированный самовар. Его тужурка лоснилась, а щёки пылали от восторга.

— Великолепно! — зашептал он, потирая руки. — Видел, как вы общались с Томом! Редкая честь... Теперь позвольте представить вас человеку, который вертит этим миром. Абраксас уже спросил о прелестной незнакомке в изумрудном.

Кассиус и Изабель обменялись взглядами. «Второй акт начинается».

— Гораций, твое усердие достойно награды, — сухо сказал Кассиус. — Надеюсь, Абраксас настроен обсуждать не только цены на пергамент.

— Не сомневайтесь! — просипел Слизнорт. — Он уже заинтригован. Пойдемте, пока его не утащили обсуждать налоги на зелья.

Он подал руку Гермионе. Они направились к Малфою. Тот стоял в окружении чиновников, словно солнце среди спутников. Его холодный взгляд оценивающе скользнул по Гермионе. От прически до складок платья.

— Абраксас, дорогой! — возвестил Слизнорт с театральным жестом. — Позволь представить жемчужину вечера — мисс Гермиону Уэйнрайн. Гермиона, это Абраксас Малфой — человек, чье слово в Министерстве весит больше, чем у министра.

Малфой медленно повернулся. Улыбка стала шире, но глаза оставались холодными. Словно взвешивал ее на невидимых весах. Он изящно взял ее руку и коснулся губами. Его пальцы были сухими и прохладными.

— Мисс Уэйнрайн, — его голос был бархатным, но без тепла. — Гораций скромничает. Но он прав — ваше присутствие украшает вечер. Возвращение наследницы Уэйнрайнов не осталось незамеченным.

— Мистер Малфой, — Гермиона слегка кивнула. Её улыбка была вежливой, но сдержанной. — Вы слишком любезны. Я только учусь ориентироваться в нашем обществе. Надеюсь, не растеряюсь среди влиятельных персон.

— Не скромничай, дорогая, — мягко вмешалась Изабель. Её голос прозвучал как тёплый мед. — Твое платье восхитительно. Этот оттенок изумруда... Не от Малкин?

«Браво, бабушка», — мысленно похвалила Гермиона. Идеальный переход.

— Вы не ошиблись, — Малфой повернулся к Изабель. Его тон стал теплее. — Моя покойная супруга обожала её работы. Говорила, только у Малкин получается сочетать традицию и современность.

— Полностью согласна! — оживилась Изабель. — А вы видели её новые летние ткани? Божественны. Особенно тот шёлк с мерцающим отливом...

Кассиус с притворным стоном покачал головой.

— Пожалуйста, только не заставляйте меня снова обсуждать ткани. Я до сих пор помню тот четырехчасовой разговор о бархате и парче у Блэков.

Он повернулся к Малфою:

— Абраксас, как тебе нынешний сезон квиддича? «Холихедские Гарпии» неплохо показывают себя.

«Идеальный ход», — отметила Гермиона. Дает ей время подготовиться.

— Команда сильная, — кивнул Малфой. — Но их ловец полагается на старые трюки. В отличие от «Вингардских Львов» — у них новый тренер из Бразилии. Принес новую философию.

— Бразильская школа? — поднял бровь Кассиус. — Интересно. Их методы нетрадиционны, но эффективны.

Гермиона внимательно слушала. Когда пауза затянулась, она мягко вступила в разговор:

— Вы упомянули о новых методиках. Мне кажется, это отличительная черта нашего времени. Даже в магическом законодательстве появляются смелые инициативы.

Она сделала идеальную паузу:

— Хотя некоторые, как законопроекты о импорте зелий, довольно спорны.

Малфой повернулся к ней. Взгляд стал пристальным. Улыбка исчезла.

— Вы удивительно осведомлены для недавно вернувшейся, мисс Уэйнрайн. Эти законопроекты действительно вызывают опасения. Особенно для ценителей стабильности.

Кассиус плавно шагнул вперед:

— Говоря о стабильности... Я приобрел любопытный фолиант по истории магического права. Там есть занятные параллели с текущей ситуацией.

Он сделал паузу, наблюдая, как глаза Малфоя загораются.

— Может, заглянешь на обед? Обсудим не только книги, но и современные вызовы. В более приватной обстановке.

Малфой медленно кивнул. Он понимал — это не просто светское приглашение.

— С удовольствием, Кассиус. — Его взгляд скользнул к Гермионе. — И буду рад продолжить беседу, мисс Уэйнрайн. Ваша проницательность... освежает.

Гермиона легко кивнула, сохраняя достоинство:

— Буду рада, мистер Малфой.

Слизнорт сиял, как ребенок с двумя подарками.

— Великолепно! — прошептал он, вытирая лоб. — Теперь извините, должен проследить за трюфельными шариками. Катастрофа, если закончатся!

Он удалился.

— До скорой встречи, — сказал Малфой с изысканным жестом. Его прощальный взгляд был полной противоположностью взгляду Риддла — не любопытство, а холодный расчет. Она была для него не загадкой, а потенциальным активом.

Когда он отошел, Изабель тихо вздохнула. В уголках её глаз заплясали знакомые искорки.

— Ну что, два из двух. Доволен, Кассиус?

— Пока всё идёт по плану, — его холодный взгляд провожал удаляющуюся фигуру Малфоя. — Один жаждет знаний, как умирающий — воды. Другой — власти и золота, словно ненасытный моль. Осталось лишь подсунуть им нужную приманку... и направить их алчность против нашего общего врага.

Гермиона молча наблюдала, как белоснежные волосы Малфоя растворяются в толпе. В груди бушевало странное чувство — острое торжество, смешанное с леденящей душу тревогой.

Им удалось заманить в свои сети двух самых опасных хищников магической Британии. Теперь предстояло самое сложное — убедить их, что клетка, в которую они вошли, на самом деле является троном.

«Приручить змея и оседлать павлина, — с горькой усмешкой подумала она. — Что может пойти не так?»

Они стояли в ослепительно сияющем зале. Вокруг лились смех и музыка. Но для них троих воздух уже был наполнен тяжёлым, зловещим запахом надвигающейся бури.

Бури, которую они сами и вызвали к жизни.

***

Воздух в гостиной Уэйнрайнов был густым и тяжёлым. Он был соткан из ароматов выдержанного виски, воска для полировки дерева и едва уловимого запаха старой магии. Этот запах исходил от фамильных реликвий, расставленных с кажущейся небрежностью.

Каждый предмет здесь дышал историей. Гермиона в элегантном платье бордового оттенка чувствовала себя хранительницей этой истории. И одновременно — её переписчицей. На её ключице холодной тяжестью лежал фамильный оберег.

Дверь отворилась беззвучно, впуская первых гостей. Вальбурга и Орион Блэк вошли с той важностью, которую их род оттачивал веками.

Вальбурга была худая и прямая, как клинок. Её строгое платье из чёрного бархата и лицо, будто высеченное из льда, излучали неоспоримый авторитет.

Но взгляд Гермионы скользнул ниже. К рукам Ориона. Он держал нечто с непривычной осторожностью. Почти неловко.

Небольшой свёрток в тёмно-серебристой ткани. На ней призрачно поблёскивала вышивка в виде созвездий.

Её сердце, закалённое волей и расчётом, внезапно сжалось. Словно её окликнули по имени, которое она давно не слышала.

Сириус.

Ему был всего год. Его волосы, угольно-чёрные и густые, уже лежали непослушными прядками. А глаза — большие, ясные, цвета зимнего неба — с любопытством разглядывали комнату.

В них не было ни тени той горькой насмешки, что жила во взгляде мужчины, которого она помнила. Того, кто сбежит из этого дома. Кто будет искать семью у Дамблдора. Чья жизнь оборвётся в кромешной тьме.

«Никогда, — пронеслось в её сознании с железной решимостью. — Ты не будешь метаться в поисках одобрения того лицемера. Не станешь беглецом в собственном мире».

Она мысленно улыбнулась.

«Если понадобится, я сама буду рассказывать тебе на ночь сказки. Сказки о ”доблестных” Гриффиндорцах, где каждый герой гибнет глупо и бессмысленно».

Её взгляд стал твёрже.

«Ты вырастешь, зная правду. Нашу правду. Ты будешь на нашей стороне. И станешь великим наследником Дома Блэков. Таким, каким и должен был быть».

За первой парой, словно тени, вплыли Друэлла и Сигнус Блэк. А за ними, бесшумно ступая по персидскому ковру, следовали три их дочери. Живое олицетворение грядущего поколения. Три драгоценности в безупречной оправе из чёрного бархата и шёлка.

Беллатриса, старшая, лет девяти, уже была поразительно красива. Почти пугающе. Её тёмные, как вороново крыло, кудри обрамляли лицо с идеальными чертами. А пронзительные, слишком взрослые глаза выдавали будущую роковую красоту.

Но сейчас в её взгляде читалось не безумие. Лишь жадный, живой ум и кипящая энергия, ищущая выхода.

«Ты могла бы стать величайшей волшебницей своего поколения, — с острым уколом жалости подумала Гермиона. — А станешь карикатурой на саму себя. Сломанным инструментом в чужих руках».

Она мысленно покачала головой.

«Твою преданность обратят в фанатизм. Твой ум — в одержимость. Нет. Этой судьбы ты не получишь. Мы найдём тебе достойный объект для твоего пыла».

Андромеда, средняя, казалась спокойнее. Её взгляд был мягче. Но в уголках губ таилась усмешка. Будто она была в курсе некой всеобщей шутки.

Она не просто смотрела — она наблюдала. Оценивала. Взвешивала.

«Твоя трагедия была самой тихой, — вспомнила Гермиона. — Любовь, стоившая тебе всего. Изгнание. Жизнь в бегах. Вечный страх».

Её губы сжались.

«Нет. Мы не отдадим тебя маглу. Мы найдём тебе блестящую партию здесь, в нашем кругу. Такую, что удовлетворит и твой ум, и твоё сердце. Чтобы мысль о бегстве даже не возникла».

И наконец, Нарцисса. Совсем маленькая, хрупкая. С волосами цвета спелой пшеницы. Она крепко держалась за руку матери. Её большие, васильковые глаза смотрели на мир с робкой, отстранённой вежливостью.

«А ты... твоя беда не в силе, а в её отсутствии. Ты будешь плыть по течению. За мужем. За сестрой. За сыном. Ведомая».

Но в глазах Гермионы вспыхнула решимость.

«Мы знаем, какой сталью может быть тихая вода. Мы воспитаем в тебе стержень. Ты научишься быть не просто украшением. Но опорой. Той, что держит всё на себе».

— Кассиус, Изабель, Гермиона, — голос Вальбурги прозвучал чётко, как удар хлыста. — Благодарим за приём. Надеюсь, наш Сириус не доставит хлопот.

— Всякий шум от наследника древнего рода — не шум, а предвестник его будущей силы, — с лёгкой улыбкой парировал Кассиус. Он кивнул на свёрток в руках Ориона. — Добро пожаловать в наш дом.

Изабель изящным жестом повела девочек с эльфийкой. Она пообещала показать им ручных пикси в зимнем саду. Сириуса под присмотром старого эльфа устроили в соседней комнате.

Наконец взрослые остались одни. Воздух сгустился в ожидании слов. Слов, которые были куда важнее светских любезностей.

— Ну что ж, — Кассиус церемониально разлил виски по бокалам. Напиток искрился рубиновыми бликами. — Поздравляю всех. Бал прошёл успешно. Наш спектакль имел оглушительный успех.

— Ваша племянница была великолепна, — Сигнус поднял бокал в сторону Гермионы. — Наблюдать за ней было как смотреть на виртуозный поединок на шпагах. Чистая эстетика.

— Она Уэйнрайн, — просто сказала Изабель. Но в её тёмных глазах вспыхнула искра гордости.

— И что же наши... «соискатели»? — Вальбурга сделала точный глоток виски. Её пронзительный взгляд изучал лицо Гермионы. Искал малейшие детали.

— Оба приняли приглашение, — голос Гермионы был ровным и деловым. — Малфой жаждет подтверждения нашего влияния. Он прагматик. Его легко предсказать и направить. Мы для него — выгодная инвестиция.

— А Риддл? — впервые подал голос Орион. Его вопрос повис в воздухе, полный любопытства.

Гермиона позволила себе тонкую улыбку.

— Риддл... Он видит в нас интеллектуальный вызов. И стратегическую возможность. Он почуял силу и политический вес. Для него это сложная игра, в которой он намерен победить. Что нас полностью устраивает.

— Опасная игра, — прошипела Вальбурга. Её пальцы сжали бокал. — Пытаться приручить василиска, когда тот только вылупился.

— Кто говорил о приручении? — Кассиус поглаживал край бокала. — Мы просто предложим ему территорию для охоты. Территорию по имени Дамблдор. Пока его когти направлены на нашего врага, он наш временный союзник.

— Наша задача — создать для них удобную рамку, — продолжила Гермиона. — Чтобы Малфой видел в Риддле перспективного лидера. А Риддл видел в Древних Родах не цель, а инструмент для достижения большего.

— Слизнорт сообщает, что Дамблдор испытывает тревогу в отношении Риддла, — поправил Сигнус. Его тон стал суше. — Он наблюдает за ним уже полтора десятилетия. И этот интерес лишь крепнет.

Он сделал паузу.

— Это не страх. Скорее, напряжённое ожидание бури. Он видит в Томе не просто одарённого выпускника. А силу, которую не может просчитать и контролировать.

— Что нам и требуется, — губы Гермионы тронула холодная усмешка. — Дамблдор десятилетиями выстраивал образ мудрого патриарха. Честного и справедливого.

Она посмотрела на собравшихся.

— А тут взрослый, могущественный волшебник. Его растущая мощь бросает вызов авторитету Дамблдора. Это не проект для перевоспитания. Это прямая угроза всему, что он олицетворяет.

Её глаза блеснули.

— Наша задача — направить эту угрозу в нужное русло.

— Верно, — кивнула Изабель. Её взгляд был острее лезвия. — Но делать это нужно через третьи руки. Не мы должны шептать о ”растущей угрозе”. Это вызовет подозрения.

Она медленно провела пальцем по краю бокала.

— Пусть это сделают те, чьей искренности он верит. Те, чьи принципы можно... скорректировать.

— Минерва Макгонагалл, — произнёс Кассиус с ухмылкой. Он сделал глоток виски. — Наша неподкупная гриффиндорская львица. Честная и принципиальная.

Он усмехнулся.

— Дамблдор доверяет ей слепо. И эта слепота станет её ошейником. Стоит лишь намекнуть, что влияние Малфоя и Риддла угрожает её ”стабильному” миру...

Его глаза сузились.

— И она помчится к нему, рыча о надвигающейся угрозе.

— Браво, — губы Вальбурги искривились в подобии улыбки. В её глазах вспыхнул холодный восторг. — Превратить его же пса в гонца, несущего яд. Изысканно.

— Не стоит забывать и Элфиаса Доджа, — продолжила Гермиона. Она с лёгким презрением перебирала в уме ”доверенных лиц” Дамблдора. — Сентиментальный старый дурак. Его мир делится на две части: Дамблдор и всё остальное.

Она улыбнулась.

— Если он ”случайно” подслушает, как Риддл рассуждает о ”сильной руке”... Он помчится к своему божеству, захлёбываясь ужасом.

Её голос стал твёрже.

— Два голоса из его святая святых. Твердящие об одной опасности. Это сработает. Как отлаженный механизм.

— Значит, решено, — Кассиус поднял бокал. Его взгляд встретился с взглядом Гермионы. В нём читалось не только одобрение. Но полное признание в ней равного стратега. — Мы не будем бросаться в бой. Мы создадим эхо.