Глава 8. Хогвартс (1/2)

Гермиона проснулась с первыми лучами солнца, которые робко пробивались сквозь тяжёлые шторы её спальни. В воздухе витало ощущение чего-то значительного, того самого дня, когда делается первый шаг к точке невозврата. Сегодня они начнут ту самую игру, которая должна навсегда покончить с Дамблдором, защитить её семью и, возможно, даже дать тому мальчику с шрамом... другую судьбу. Мысль о Гарри заставила её сердце сжаться — странно, беспокоиться о ком-то, кто технически ещё даже не родился.

Как и каждое утро, первым делом она отправилась в душ, чтобы смыть остатки сна и привести мысли в порядок. Тёплая вода и аромат любимого геля с запахом персика и ванили немного успокоили её нервы. Она тщательно уложила свои непослушные волосы, собрав их в элегантную, но не строгую причёску и закрепив изящной серебряной заколкой с небольшим топазом — подарком Изабель.

Подойдя к шкафу, она обнаружила рядом с собой Лиссу. Эльфийка выпрямилась во весь свой небольшой рост, её большие глаза сияли от гордости.

— Мисс, я уже подготовила для вас одежду, — прощебетала она, указывая на кровать. — Она очень подойдет моей красивой мисс для посещения Хогвартса. Чтобы даже портреты обзавидовались!

Гермиона улыбнулась, глядя на тщательно разложенный ансамбль.

— Лисса, спасибо тебе огромное. — Она потрепала эльфийку по плечу, та зажмурилась от удовольствия. — Что бы я без тебя делала? Одна бы я, наверное, облачилась в мантию и назвала это стильным заявлением.

Лисса смущённо захлопала ушами и подвела её к кровати, где лежало безумно красивое платье до щиколотки нежного пудрово-розового цвета. Ткань переливалась при свете, словно покрытая инеем. Гермиона поняла это то что нужно.

— Мисс выбрала самое элегантное! — прошептала Лисса. — Как у истинной леди из древнего рода!

Когда Гермиона надела его и посмотрела в зеркало, она невольно задержала дыхание. Платье сидело безупречно, подчёркивая каждую линию её фигуры, но без намёка на вульгарность — только аристократическая сдержанность и вкус. Она повертелась перед зеркалом, ловя себя на мысли, что даже Беллатриса позавидовала бы такому наряду. На ноги она надела туфли на небольшом каблуке сливочно-розового цвета, на тон темнее платья.

Когда она была полностью готова, она с чувством выполненного долга вышла из комнаты и направилась в столовую, где её уже как обычно ждали Изабель и Кассиус. Изабель с элегантной небрежностью листала утренний «Пророк», а Кассиус с видом знатока оценивал аромат свежего кофе.

— Доброе утро, — поприветствовала их Гермиона, занимая своё место.

— Доброе утро, дорогая, — отозвалась Изабель, откладывая газету. Её взгляд с одобрением скользнул по наряду внучки. — Ты выглядишь восхитительно. Пудровый розовый — твой цвет.

— Доброе. — Кассиус отложил свою чашку, его пронзительный взгляд оценил Гермиону с ног до головы. — Выспалась? Сегодня у нас будет... насыщенный день. Придётся напрячь все извилины, а они, как известно, требуют полноценного топлива.

— Да, отлично. — Гермиона налила себе кофе, её рука не дрогнула. — Я полностью готова. Мои извилины почти заряжены кофеином и здоровой ненавистью к тиранам.

Кассиус усмехнулся, его глаза блеснули одобрительно.

— Ну и замечательно. Тогда завтракай и набирайся сил. — Он пододвинул к ней тарелку со свежими круассанами. — Нам предстоит очаровать, обхитрить и возможно, даже слегка напугать пару очень влиятельных персон. А это, знаешь ли, требует энергии. Не каждый день пытаешься переиграть величайшего волшебника современности до полудня.

Стол был заставлен яствами, но атмосфера была заряжена не просто предвкушением завтрака, а предвкушением начала большой игры. Сегодня всё начнётся.

Гермиона с неприкрытым аппетитом накинулась на еду. Сегодняшнее утро требовало серьёзной подзарядки, и она решила позавтракать аппетитным омлетом с трюфелями и воздушными блинчиками с малиной, которые таяли во рту. И, конечно, большой чашкой крепкого кофе — без него её мозг отказывался выходить на оперативный режим.

— Изабель, а вы с нами пойдёте? — спросила Гермиона, откладывая вилку. — Я вчера как-то забыла уточнить этот стратегически важный момент.

Изабель вздохнула с лёгкой театральностью, отодвигая тарелку с фруктами.

— Я бы очень хотела, дорогая, но утром прилетел срочный заказ от самого... ну, ты знаешь, того эксцентричного джентльмена из Министерства, который верит, что зелье для роста волос можно улучшить с помощью перьев феникса. — Она покачала головой. — Поэтому я останусь и буду развлекаться с тиглем. Но вы мне потом всё расскажете, во всех — подчёркиваю — мельчайших подробностях. Я хочу всё знать: какие у него были носки, сколько раз он поправлял очки и как дрожал его голос, когда вы нанесёте удар.

Кассиус фыркнул, отпивая кофе.

— Конечно, любовь моя. Обязательно. Распишем по пунктам, с иллюстрациями. Иначе ты мне проходу не дашь, как тому несчастному троллю на прошлой неделе.

Изабель хихикнула, изящно прикрыв рот ладошкой.

— Ещё бы! Иначе с тобой никак. Ты у меня молчишь, как партизан на допросе. Придётся применять крайние меры — например, спрятать твой любимый набор для вист-атаки.

Гермиона улыбнулась, наблюдая за их утренней перепалкой. Эти лёгкие, наполненные любовью и юмором сцены были тем, чего ей так не хватало в её прошлой жизни — ощущения настоящей семьи, где даже в напряжённые моменты находится место шутке.

— Не волнуйтесь, — сказала она, подмигнув Изабель. — Если наш дорогой дедушка вдруг забудет, как пользоваться языком, я знаю пару... напоминающих заклинаний. Потому что Кассиус — куда более красноречивый рассказчик, чем я. У него даже брови участвуют в повествовании.

Кассиус возвёл глаза к небу с преувеличенным страданием.

— Ну вот, опять вы вдвоём объединяетесь против меня. Это нечестно! Я всего лишь скромный глава рода, пытающийся сохранить остатки своего авторитета в этом доме, полном бунтарок.

Изабель сладко улыбнулась, поправляя салфетку.

— Это называется «женская солидарность», дорогой. Мы просто обеспечиваем баланс сил в доме. Чтобы ты не зазнался.

— Это называется «женское противостояние против меня»! — парировал Кассиус, но в его глазах читалась явная нежность. — А я, еще раз напомню, что я, между прочим, ваш законный глава рода! Мне положено если не благоговение, то хотя бы минимальное уважение!

Изабель протянула руку и потрепала его по щеке.

— Всё, всё, не бурчи. Ты знаешь, что мы обожаем тебя именно таким — ворчливым и совершенно беспомощным против нас. Теперь доедай свой омлет, а то он остынет. И помни — я жду полный отчёт. Без возражений.

Гермиона ловила себя на мысли, что вот ради таких моментов — тёплых, живых, наполненных лёгкостью и любовью — и стоит бороться. Чтобы сохранить этот дом, эту семью, это утро. Чтобы у них всегда были причины для таких улыбок.

Она рассмеялась, наблюдая за их утренней перепалкой. Пока Кассиус и Изабель обменивались колкостями, она успела расправиться с омлетом и допить последний глоток кофе. Теперь она чувствовала себя готовой к предстоящему дню — сытой, собранной и слегка вооружённой кофеином.

Они с Кассиусом встали из-за стола и направились в гостиную, где уже потрескивал камин, готовый к путешествию. Изабель последовала за ними, неся на руках маленького Дэмиана, который мирно посапывал, уткнувшись носом в её плечо.

— Добираться будем через Хогсмид, — объявил Кассиус, поправляя манжеты. — Пусть Дамблдор узнает о нашем визите чуть позже. Не хочется начинать день с его... проницательного взгляда и сладких леденцов.

Гермиона кивнула, мысленно соглашаясь. «Лучше позже, чем сразу. Не очень хочется встречаться с ним именно сегодня — по крайней мере, до того, как мы поговорим со Слизнортом», — промелькнуло у неё в голове.

Они подошли к камину. Изабель переложила спящего Дэмиана на руки эльфийки Лиссы, которая появилась так тихо, будто возникла из воздуха.

— Возвращайтесь с победой, — мягко сказала Изабель, поправляя воротник Кассиуса. — И постарайтесь не доводить Горация до сердечного приступа. Он всё-таки полезен.

— Обещаю, буду нежен, как летний бриз, — с насмешливым поклоном ответил Кассиус.

Они зашли в камин. Кассиус крепко взял Гермиону за руку — его пальцы были тёплыми и уверенными.

— «Три метлы»! — чётко произнёс он.

Мир завертелся в зелёном вихре. Через мгновение они очутились в уютном, шумном пабе, пахнущем пивом, жареным луком и древесным дымом. Гермиона на мгновение зажмурилась от знакомого запаха, но когда открыла глаза, за барной стойкой увидела не мадам Розмерту, а высокого, дородного мужчину с рыжими бакенбардами и таким же весёлым взглядом. «Видимо, это её отец», — догадалась она.

Кассиус, всё ещё держа Гермиону за руку, уверенно повёл её к выходу, кивнув бармену на прощание. Тот ответил дружелюбным взмахом тряпки для стола.

Они вышли на осеннюю улицу Хогсмида. Воздух был свеж и прозрачен, золотые и багряные листья кружились под ногами. Гермиона на мгновение замерла, оглядываясь вокруг. Всё было точно таким же, каким она помнила — те же кривые улочки, те же вывески магазинов, тот же запах свежеиспечённой выпечки из «Сладкого королевства». Казалось, время здесь остановилось — будто она не в 1960 году, а в своём 2004-м. «Такое ощущение, что тут вообще ничего не изменилось... но изменилась я. И изменились люди вокруг меня», — подумала она с лёгкой грустью.

Кассиус, заметив её задумчивость, слегка дёрнул её за руку.

— Ностальгируешь? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Не забывай, мы здесь не на экскурсии. У нас миссия, помнишь?

— Я помню, — твёрдо ответила Гермиона, отряхивая с плеча опавший лист. — Просто... странно. Всё то же, но всё иначе.

— В этом и есть прелесть истории, дорогая, — сказал Кассиус, направляясь к дороге, ведущей к Хогвартсу. — Места остаются, а люди... люди всегда меняются. Или их меняют обстоятельства. — Он бросил на неё проницательный взгляд. — Как, например, тебя.

Они зашагали по знакомой тропинке к замку. Гермиона шла рядом с Кассиусом, её мысли уже были не в прошлом, а в будущем — в том, что им предстояло сделать. Впереди их ждал Слизнорт, а за ним — возможно, первый шаг к изменению всего, что она знала.

Хогвартс высился впереди, свои башни устремляя в серое осеннее небо. Таким же величественным, таким же загадочным. Но на этот раз Гермиона смотрела на него не с трепетом первокурсницы, а с холодной решимостью опытного игрока, готового сделать свою ставку.

Они приближались к огромным дубовым дверям Хогвартса. Воздух становился прохладнее, пахнущим озерной водой и древними камнями. Кассиус шёл уверенно, но его глаза постоянно сканировали окрестности, будто ожидая внезапной засады.

— Дамблдор уже наверняка знает, что мы тут, — тихо произнёс Кассиус, не поворачивая головы. — Его паутина чувствует каждую вибрацию. Но мы быстро проскользнём к подземельям, к Слизнорту. Проблема в обратном пути — там вероятность встретить его лично куда выше. Поэтому будь готова. К чему угодно.

Гермиона выпрямила спину, подбородок её приподнялся с привычным уже упрямством.

— Я поняла. Не волнуйся. Я смогу постоять за себя. И за свою семью, если что, — её голос прозвучал твёрдо, но внутри всё сжалось от смеси страха и ярости при мысли о возможной встрече.

— Вот и отлично, — коротко кивнул Кассиус, и в его голосе прозвучало редкое одобрение. — Напомни ему, если что, что Уэйнрайны не прощают вмешательства в свои дела.

Они уже подходили к замку, и Гермиона не могла отвести глаз. Она давно не была здесь — то не было времени, то она слишком уставала от забот о родителях и борьбы за выживание в Министерстве. Но теперь, глядя на Хогвартс, она поняла: если Хогсмид остался почти неизменным, то замок... замок был совсем другим.

«Неужели Дамблдор настолько сильно изменил школу за время своего директорства?» — с лёгким ужасом промелькнуло у неё в голове. «Сейчас школа словно дышит магией и аристократическим шармом — витражи сверкают, грифоны у входа выглядят гордо и грозно, а воздух звенит от древних заклятий... А в моё время она была... тусклее. Беднее. Как будто её лишили части души. Раньше я этого не замечала, не с чем было сравнить. Но теперь... теперь я вижу разницу».

Они подошли к главному входу. Кассиус, заметив её задумчивый и немного потерянный вид, повернулся к ней, прикрывая её от возможных любопытных взглядов.

— Гермиона, ты в порядке? — спросил он тихо, но настойчиво. — Ты выглядишь так, будто видишь призрака. Причём скучного.

— А? Да, да, всё хорошо, — она вздрогнула, вынырнув из своих мыслей. — Я просто... задумалась.

— О чём? — его взгляд стал пристальным, аналитическим. Он не любил неожиданностей, особенно в такой день.

Гермиона колеблясь секунду, затем наклонилась ближе и прошептала так тихо, что слова едва долетели до него:

— Я думала о том, как же сильно изменилась школа. Я помнила её... совсем другой. Более серой. Более... сломанной.

Кассиус внимательно посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло понимание. Он кивнул, его лицо стало серьёзным.

— Позже ты расскажешь мне об этом подробнее. Сейчас не время и не место для ностальгических экскурсий. — Он положил руку ей на плечо, и его прикосновение было твёрдым и ободряющим. — Соберись. Впереди у нас важная встреча. Ты нужна мне собранной и острой, как клинок.

Гермиона кивнула, снова ощущая привычную сталь в своей крови. Она глубоко вздохнула, отряхнула невидимую пыль с платья и выпрямилась.

— Я готова. Идём.

Они обменялись краткими взглядами — два заговорщика, готовые войти в логово льва. Двери Хогвартса распахнулись перед ними, поглощая их в свою прохладную, многоголосую тень. Игра начиналась.

Гермиона глубоко вдохнула, ощущая, как прохладный воздух Хогвартса наполняет лёгкие. Она переступила порог, и массивные двери замка закрылись за ними с глухим стуком, словно запирая их в другом мире — мире, где прошлое и будущее сплетались в опасный клубок.

Не сбавляя шага, они двинулись в сторону подземелий. Их шаги эхом отдавались в каменных коридорах, пустых в этот утренний час. Гермиона шла чуть позади Кассиуса, её взгляд скользил по знакомым стенам, но теперь она видела их иными глазами — не маленькой девочки, а стратега, оценивающего поле будущей битвы.

«Интересно, заметит ли Пивз наше присутствие? Или он уже доложил Дамблдору?.. Нет, слишком рано, он вероятно ещё отдыхает после вчерашних шалостей, ведь сейчас должен был начаться только второй урок», — промелькнула у неё мысль.

Дойдя до знакомой двери с резной змеёй, Кассиус остановился и обернулся к Гермионе. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась уверенность.

— Готова? — тихо спросил он, его рука уже лежала на дверной ручке.

— Готова, как никогда, — ответила Гермиона, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. «По крайней мере, мне не придётся целовать его в щёку ради получения воспоминаний».

Он кивнул и распахнул дверь.

И тут Гермиона увидела его. Кабинет, до боли знакомый — те же полки, заставленные пузырьками, тот же сладковатый запах зелий и дорогого вина. И он — Гораций Слизнорт. Гораздо моложе, без седины в волосах, с менее обвисшими щеками, но с тем же проницательным, жадным до всего необычного взглядом.

«Боже, он выглядит... почти энергичным. И всё так же обожает бархат», — едва сдержала она улыбку.

Увидеть хоть одного человека из своего прошлого — даже такого неоднозначного — было странно приятно. Это был островок знакомого в море хаоса, и она сама не поняла, как напряжение немного спало.

— Гораций! — произнёс Кассиус с лёгкой, почти дружеской улыбкой, которая, однако, не дотягивалась до глаз. — Прости, что врываемся без предупреждения, как непрошеные призраки.

Слизнорт поднялся из-за стола, его лицо расплылось в радушной улыбке, но глаза быстро оценили Гермиону с ног до головы.

— Кассиус, дорогой мой! — воскликнул он, протягивая руки. — Да вы только посмотрите, кто ко мне пожаловал! И не один, я вижу! — Его взгляд задержался на Гермионе, и в нём вспыхнул знакомый огонёк любопытства. — А это, должно быть, та самая жемчужина, о которой все говорят? Восхитительная племянница?

Гермиона сделала изящный реверанс, как учила Изабель.

— Гермиона Уэйнрайн, профессор. Очень приятно наконец встретиться с вами лично. Мой дядя много о вас рассказывал, — сказала она сладким голосом, в котором, однако, звенела сталь.

Слизнорт рассмеялся, его живот затрясся от удовольствия.

— О, леди Уэйнрайн, вы просто очаровательны! Кассиус, вы скрывали такую драгоценность! Проходите, проходите, присаживайтесь! Я как раз достал бутылочку восхитительного сливочного пива... для медицинских целей, разумеется! Как хорошо, что уроков сегодня у меня больше не предвидится.

Они вошли внутрь, и дверь закрылась, отсекая их от остального мира. Игра началась. Теперь главное — не дать Слизнорту понять, что он уже пешка на их шахматной доске.

Оглянувшись по сторонам, Гермиона изучала кабинет. Да, тут и правда всё осталось таким же — та же бархатная мебель, те же хрустальные флаконы, поблёскивающие на полках, тот же сладковато-пряный запах, вызывавший у неё смешанное чувство ностальгии и лёгкой тошноты. На полках, как трофеи, были расставлены редкие ингредиенты, подаренные благодарными — или рассчитывающими на поблажки — учениками.

В этот момент Кассиус, делая вид, что поправляет манжет, незаметно шепнул одно из семейных заклятий тишины. Воздух вокруг них слегка задрожал, и привычные звуки замка — отдалённые шаги, эхо голосов — стали приглушёнными, будто доносящимися из-под воды.

Гораций с довольным видом принялся разливать в хрустальные рюмки сливочное пиво, которое при его участии почему-то казалось элитным алкоголем. Кассиус и Гермиона подошли к преподавательскому столу.

— Профессор, ваше умение превращать даже обычное сливочное пиво в изысканный напиток — настоящее искусство, — произнёс Кассиус, поднимая рюмку с видом знатока. — Не зря я и все мои друзья всегда говорили, что лучшие зелья в нашей жизни были созданы именно на ваших уроках.

Слизнорт засиял ещё ярче, его грудь гордо выпятилась.

— О, Кассиус, вы всегда знаете, как польстить старику! — он потряс указательным пальцем, на котором блестело кольцо с довольно крупным изумрудом. — Вы были одним из моих самых талантливых учеников. А коллекция мандрагор вашего друга... что там говорить — бесподобна! Просто бесподобна!

— Ваши методы преподавания до сих пор считаются в нашей семье эталонными. Жаль, что нынешний директор... — она сделала крошечную, искусную паузу, — ...несколько отошёл от этих славных традиций. Мир меняется, но не всегда в лучшую сторону.

Слизнорт на мгновение замер, его глаза сузились, но затем любопытство и врождённая склонность к интригам взяли верх. Он сделал глоток сливочного пива, словно покупая время, но его пальцы нервно постукивали по столу.

— Ах, моя дорогая, вы не представляете, как я с вами согласен! — он понизил голос, хотя заклятие тишины делало это излишним. — Иногда кажется, что главное — это не глубина знаний, а их... доступность. Но мы-то с вами знаем, что истинное мастерство не терпит суеты.

Он подмигнул ей, словно заключая тайный союз. Гермиона ответила лёгкой улыбкой, но внутри всё сжалось. Теперь главное — не переиграть саму себя.

— Между нами, — он понизил голос до конспиративного шёпота, хотя заклятие тишины делало это излишним, — Дамблдор действительно позволяет себе... весьма странные решения. В прошлом месяце он предложил ввести курс по маггловедению для всех первокурсников! Обязательный! — Он произнёс это слово с таким отвращением, будто говорил о ядовитой слизни.

Гермиона приложила руку к груди с идеально разыгранным шоком, её глаза расширились.

— Неужели? Но как это скажется на репутации Хогвартса? Ведь наши традиции — это то, что отличает нас от других школ! Это же основа всего! — её голос дрожал от возмущения, но внутри она холодно оценивала каждую его реакцию.

Кассиус покачал головой с видом человека, наблюдающего за медленным, но неотвратимым упадком.

— И скоро мы будем учить детей, как пользоваться маггловскими... что там у них... 'электрическими чайниками'? — он произнёс эти слова с такой лёгкой брезгливостью, что Слизнорт невольно поморщился. — Что дальше? Курсы по вождению их 'автомобилей'?

Слизнорт фыркнул, но его лицо выражало искреннее беспокойство. Он всегда больше всего на свете боялся оказаться на стороне проигравших.

— Профессор, а вам не кажется, — мягко, почти невинно начала Гермиона, — что Хогвартсу сейчас как никогда нужен... голос разума? Кто-то, кто сможет мягко... направлять директора в сторону сохранения наших ценностей?

Кассиус поддержал её, его тон был деловым, но в нём сквозила лёгкая угроза:

— Например, через Совет управляющих. Говорят, леди Гримблхок, например, очень ценит ваше мнение в вопросах образования... — он сделал многозначительную паузу. — И она не из тех, кто одобряет радикальные изменения.

Слизнорт заинтересованно приподнял брови. Леди Гримблхок была одной из самых влиятельных и консервативных фигур в Совете.

— Леди Гримблхок? Ну... она действительно иногда прислушивается к моим скромным советам по части... э-э-э... образовательных стандартов, — он поправил жилет, пытаясь выглядеть скромнее, но тщеславие победило.

Гермиона уловила момент и нанесла решающий удар, её голос стал сладким, как мёд:

— А если бы этот... голос разума получил, скажем... ежегодную субсидию на полное обновление кабинета зельеварения? Новые котлы, редкие ингредиенты... Скажем, от Фонда поддержки традиционного образования Уэйнрайнов? — Она произнесла это так, будто предлагала не взятку, а благотворительное пожертвование.

Глаза Слизнорта загорелись. Можно было практически видеть, как в его воображении уже возникают ряды сияющих медных котлов, полки с редкими ядами и экзотическими кореньями.

— Конечно, мы понимаем, что вы — человек осторожный, — Кассиус добавил, понизив голос и подливая Слизнорту ещё пива. — Но если не вы, то кто? В конце концов... — он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, — ...Том Риддл тоже был вашим учеником. И он, я слышал, очень... ценит своих наставников. Особенно тех, кто сохраняет верность истинным ценностям.

Слизнорт резко побледнел, как будто его облили ледяной водой. Он быстро сделал большой глоток пива, чтобы скрыть дрожь в руках. Намёк был понят слишком хорошо — Риддл был не тем, кого стоило бы злить.

— Я... э-э-э... — он закашлялся, — ...возможно, мог бы поднять вопрос о сохранении традиционных ценностей на следующем собрании преподавателей. Чисто теоретически, конечно. Как частное мнение.

Гермиона сияла.

— Как разумно и дальновидно с вашей стороны, профессор! — воскликнула она. — Кстати, не хотите ли взглянуть на предварительный каталог новых ингредиентов, которые мы могли бы вам предоставить... в знак нашей благодарности за вашу просветительскую деятельность? — Она достала из складок платья изящный свиток пергамента и протянула ему.

Когда Уэйнрайны наконец ушли, Слизнорт остался сидеть за своим столом, нервно постукивая пальцами по хрустальному бокалу.

Его взгляд остановился на старой фотографии выпускников, где молодой Том Риддл стоял рядом с ним, улыбаясь холодной, почти бездушной улыбкой.

— Ох, Гораций, во что ты ввязался... — прошептал он сам себе, и в его голосе слышалась настоящая тревога.

Но затем его взгляд упал на развёрнутый каталог, где среди прочего значились «чешуя венгерской хвостороги» и «корень мандрагоры чёрного альбиноса». Он не смог сдержать жадную улыбку. Страх — страхом, но некоторые возможности выпадали раз в жизни.

Он потянулся за пером. Игра эта все-таки стоит свеч. Особенно если свечи были из чистого воска со слезами единорога.

Выйдя из кабинета Слизнорта, Гермиона и Кассиус замерли на мгновение в тени арочного прохода. Один взгляд — и едва заметный серебристый купол тишины окутал их, отсекая все звуки замка. Гермиона нервно провела рукой по складкам платья, всё ещё ощущая на себе цепкий взгляд Слизнорта.

— Может, зря мы про Тома упомянули? — её шёпот прозвучал громко в полной тишине купола. — Мы же ещё с ним не разговаривали. Что, если Слизнорт побежит к нему с предупреждениями? Он ведь может решить, что мы хотим перехватить инициативу...

Кассиус хмыкнул, его глаза холодно блестели в полумраке коридора. Он казался невозмутимым, но пальцы слегка постукивали по рукояти палочки.

— Напротив, дорогая. Теперь у нашего дорогого Горация есть дополнительная мотивация — здоровый страх. Он прекрасно понимает, что Риддл не прощает предательства. А мы предложили ему куда более... осязаемые перспективы. Богатство, влияние, защиту. — Он заметил её беспокойство и добавил чуть мягче: — Он алчен, но не глуп. Предпочитает быть на стороне тех, кто предлагает золото, а не угрозы. Он согласится. Он уже согласился.

Гермиона вздохнула, мысленно перебирая возможные сценарии. «Если он предаст нас... Нет, он слишком любит свой комфорт. А мы предложили ему роскошь, которую он не сможет отвергнуть».

— Ладно, — она кивнула, всё ещё не совсем уверенная. — Просто... мне не нравится это ощущение. Как будто мы играем в шахматы вслепую.

— Вся наша жизнь — игра в шахматы вслепую, — парировал Кассиус. — Просто некоторые из нас научились считать ходы на ощупь.

Купол тишины рассеялся. Они двинулись к выходу, стараясь сохранять беззаботный вид, хотя спина Гермионы напряглась в ожидании. Воздух в коридоре был прохладен и пах воском, старыми книгами и тайнами — знакомый запах, который теперь казался ей запахом западни.

«Он здесь. Я чувствую его», — мелькнуло у неё в голове за секунду до того, как из тени, словно материализовавшись из самого мрака, возникла высокая, величественная фигура. Пламя факелов отразилось в полукруглых очках.

— Кассиус. И юная леди Уэйнрайн, если не ошибаюсь? — голос Дамблдора был мягким, как бархат, но каждый звук отдавался металлической ноткой. — Неожиданная, но приятная встреча в наших старых стенах. Что привело вас в мою скромную школу в такой час? Неужто ностальгия по школьным годам, мой друг? Или, может быть, желание обсудить новые... образовательные инициативы?

Кассиус остановился, его поза выражала холодную вежливость. Лёгкий наклон головы был скорее насмешкой, чем приветствием.

— Альбус. Школа, может, и твоя, но стены всё ещё помнят и моё имя. А ностальгия — роскошь для тех, у кого нет настоящих дел в настоящем. Мы навестили старого друга. Гораций всегда рад побеседовать с теми, кто ценит... тонкости нашего мира. И обсуждать образовательные реформы мы предпочитаем в более подходящем месте.

— Ах, Гораций! — Дамблдор сложил пальцы, и его взгляд скользнул по Гермионе, будто пытаясь прочитать её, как открытую книгу. «Он ищет слабости. Ищет хоть малейшую трещину», — подумала она, заставляя себя оставаться непроницаемой. — Бесценная жемчужина нашего преподавательского состава. Его способность находить... исключительные таланты поистине бесподобна. А вы, я слышал, новейшее открытие семьи, мисс Уэйнрайн? Возвращение дочери брата главы столь уважаемого рода — это поистине волнующее событие. Как поживаете в нашем скромном мире? Не слишком ли он... консервативен для вас?

Гермиона встретила его взгляд без колебаний. Её лицо было вежливой, непроницаемой маской.

— Профессор Дамблдор. Мир полон сюрпризов. Иногда то, что считалось потерянным, просто ждало... подходящего момента. Но я просто рада наконец-то обрести свою истинную семью и её ценности. Они оказались куда прочнее, чем я могла предположить.

— И какое же чудесное настоящее оно нам явило. — Его улыбка не достигала глаз. — Я всегда считал, что семья — это наша самая глубокая магия. И так отрадно видеть, что древние рода обретают новых наследников. Надеюсь, ваше внезапное появление не предвещает... потрясений для нашего хрупкого сообщества? Мы все так нуждаемся в стабильности. Особенно в такие неспокойные времена.

Кассиус издал короткий, сухой звук, похожий на смех.

— О, не беспокойся, Альбус. Мы всего лишь... восстанавливаем связи. Уэйнрайны слишком ценят порядок, чтобы сеять хаос. В отличие от некоторых новых... философий, которые нынче в моде. Мы предпочитаем силу традиций. Они, в отличие от модных веяний, проверены веками.

— Традиции — это фундамент, согласен. — Дамблдор слегка наклонил голову, и его улыбка стала немного натянутой. — Но даже самый прочный фундамент иногда требует... перестройки, чтобы выдержать ветра перемен. Закрытость, я боюсь, может привести к склерозу. А магическое сообщество так полно жизни! Не находите?

Гермиона ответила сладким, но ядовитым тоном:

— Перемены — это как огонь, профессор. Они могут согреть. А могут и спалить всё дотла, оставив лишь пепел. Особенно если ими управляют те, кто... плохо понимает природу того, с чем играет. Мы просто следим, чтобы наш очаг горел ровно и не опалил тех, кого призван согревать.

На мгновение в глазах Дамблдора мелькнуло что-то тёмное, но тут же исчезло.

— Мудрая позиция для столь юной особы. Я искренне надеюсь, что ваш огонь будет лишь освещать путь, а не опалять. Рад был повидаться, Кассиус. Мисс Уэйнрайн. Надеюсь, мы увидимся вновь при... более спокойных обстоятельствах. Возможно, за чашкой чая? Я всегда рад новым... перспективам.

Он сделал шаг назад, давая им пройти. Кассиус ответил лёгким, язвительным поклоном.

— Не сомневайся, Альбус. Мир становится всё интереснее с каждым днём. Хорошего дня. И удачи с твоими... ветрами перемен. Пусть они не снесут крышу с твоего нового кабинета. Ремонт, я слышал, нынче дорог.

Они прошли мимо, спины прямые, шаги отмеренные. Гермиона чувствовала его взгляд на своей спине, колючий и тяжёлый. «Он ничего не знает. Но он подозревает. А для него этого достаточно».

Дамблдор остался стоять в коридоре. Его улыбка растаяла, сменившись глубокой, озабоченной задумчивостью. Его пальцы рассеянно поглаживали рукав мантии, будто ища спрятанную там нить.

— Очень интересно... Очень и очень интересно, — прошептал он самому себе. — Кассиус Уэйнрайн и его внезапно появившаяся наследница... Какие же семена вы планируете посеять в моём саду? И какие сорняки надеетесь выполоть?

Он развернулся и исчез в темноте коридора так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь ощущение настороженности и тихий шелест своей мантии.

Они вышли за пределы замка, и массивные дубовые двери Хогвартса с глухим стуком закрылись за их спинами, словно подводя черту под только что закончившейся игрой в кошки-мышки. Дневной воздух был холодным и чистым, пах хвоей, осенней сыростью и свободой. Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках — не от холода, а от выброса адреналина после дуэли взглядов с Дамблдором.

Кассиус, не замедляя шага, достал из внутреннего кармана мантии серебряный портсигар. Его движения были точными и выверенными, будто он только что вышел с светского приёма, а не из опасной схватки умов.

— Ну что, внучка? — произнёс он, прикуривая сигарету магическим всполохом на кончиках пальцев. — Каковы твои впечатления от нашего нового... союзника? И его думаю, уже бывшего, покровителя? Надеюсь, твой прошлый опыт общения с ним не слишком исказил восприятие?

Гермиона шла рядом, её светлое платье шелестело по мокрой траве, словно протестующее против мрачности окружающей обстановки. Она сжала руки в кулаки, пряча дрожь.

— Слизнорт? — она произнесла это имя с лёгкой гримасой. — Я знала его... в другом времени. Он был моим преподавателем. И он... предсказуем. Тщеславный, жаден до комфорта и статуса. Он боится Дамблдора, но ещё больше боится оказаться на обочине, когда ветер перемен окончательно сменит направление. Мы предложили ему место в нашей истории, и он ухватился за него, как утопающий за соломинку. Идеальная пешка. Он же...

Она замолкла, с трудом подбирая слова, чтобы описать то, что чувствовала при встрече с Дамблдором.

Кассиус выдохнул струйку дыма, которая на мгновение сложилась в змеиную морду, прежде чем раствориться.

— Он. Да. Великий и ужасный, — его голос прозвучал почти нежно, если бы не ледяная нотка. — Каков он на вкус, его яд, замаскированный под мёд, когда ты знаешь всю подноготную? Когда видишь изнанку его великих дел?

Гермиона остановилась, повернулась к деду. Её лицо в тени старого вяза казалось бледным и невероятно серьёзным.

— Он... хуже, чем я помнила. Более... проницательный. Он не спрашивал — он зондировал. Каждое слово было ловушкой, прикрытой улыбкой и мерцающими глазами. Он знает, что мы что-то затеяли. Он не знает что, но уже ищет ниточки, чтобы дёрнуть за них и посмотреть, что развалится первым.

— Конечно, ищет, — Кассиус усмехнулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Он паук в центре своей паутины, чувствует каждую вибрацию. Но мы не мухи, Гермиона. Мы осы. И мы пришли не запутаться, а чтобы разорвать его сети. — Он оценивающе посмотрел на неё. — Ты держалась превосходно. Гордость рода. Он ожидал увидеть испуганную девочку, а увидел равную. Если не более.

Горькая ухмылка тронула губы Гермионы.

— Он увидел то, что я позволила ему увидеть. Ученицу. Племянницу. Наследницу, озабоченную традициями. Он ищет заговор, а мы показываем ему... семейную идиллию. Это бесит его. Я видела это в его глазах — мимолётную искру раздражения, когда он понял, что не может прочитать меня как открытую книгу.

— Именно, — удовлетворённо кивнул Кассиус. — Он мастер иллюзий, но и мы не лыком шиты. Пусть ищет заговоры среди своих «Светлых любимчиков» — призраков, которых он сам же и создаёт своим высокомерием. Мы же будем действовать в тени. С теми, кого он считает своими верными псами... или с теми, кого презирает. Слизнорт — только начало. Малфой и Риддл — продолжение. Камень за камнем мы возведём стену, которую он не сможет преодолеть.

Гермиона взглянула в сторону замка, её лицо стало отстранённым.

— Он говорил о семье. О том, как «чудесно» обрести наследницу. В его устах это звучало как угроза. Как будто он уже видел... что будет. Как будто он знает конец этой истории.

Кассиус положил руку ей на плечо, и его прикосновение было твёрдым и уверенным.

— Он многого ещё не видел, Гермиона. Он не видел, как его «золотой мальчик» останется одиноким человеком в руинах собственных планов. Не видел, как падёт от руки своего же взрослого ученика. И он не видит тебя. По-настоящему. Для него ты — диковинка, ошибка в расчётах, интересный сбой в его великом плане. Он будет пытаться вписать тебя в своё повествование, сделать пешкой в своей игре. Наша задача — сделать так, чтобы в итоге он сам оказался под шахом.

Они дошли до ворот. Кассиус взял её за руку, готовясь к аппартации. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми.

— Запомни сегодняшний день, внучка, — произнёс он тихо, но так, что каждое слово отпечаталось в сознании. — Запомни его лицо. Запомни этот сладковатый запах лжи, что от него исходит. Это — запах нашего врага. И мы заставим его подавиться им.

Гермиона крепче сжала его руку в ответ. Её голос прозвучал тихо, но с той самой сталью, которую она унаследовала от него:

— Я уже подавилась им. Всей своей прошлой жизнью. Больше — никогда.

Раздался громкий хлопок, и дворик опустел. Лишь одинокий фонарь продолжал качаться на ветру, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены замка, хранящего столько секретов. А высоко в башне директора одинокий человек с бородой чувствовал, как по его паутине пробежала ещё одна, тревожная вибрация.

Громкий хлопок аппартации раздался у ворот поместья Уэйнрайнов, нарушив идиллическую осеннюю тишину. Кассиус и Гермиона, слегка побледневшие от перемещения, вышли из клубящегося тумана на безупречно ухоженную гравийную дорожку. В окнах гостиной ярко горел свет, и сквозь тяжелые бархатные шторы угадывались силуэты не двух, а нескольких человек — тревожные тени в золотой клетке.