Глава 8. Хогвартс (2/2)

Изабель встретила их в прихожей, её лицо было бледным, но глаза горели как у хищной птицы, учуявшей добычу.

— Наконец-то! Мы все уже здесь. Орион, Сигнус, Вальбурга и Друэлла — все в библиотеке. Лисса наливает им коньяк, но они ждут вас. Что случилось? Я чувствовала... тревогу сквозь семейную связь. Вы словно горели, — её голос дрожал, но не от страха, а от яростного нетерпения.

Кассиус с лёгким щелчком пальцев повесил мантию на ожившую вешалку, его движения были отточенными, собранными, будто он только что вернулся с дуэли, а не с переговоров.

— Всё по плану. Но был... непредвиденный сюрприз. Собирайте всех. Расскажем один раз, — его голос звучал холодно и чётко, как удар клинка по льду.

Они вошли в библиотеку. Воздух здесь был густым и тяжёлым — пахло старым пергаментом, дорогим коньяком, дымом от поленьев, трещавших в камине, и тревожным ожиданием. Орион Блэк стоял у камина, опираясь на каминную полку с видом человека, привыкшего командовать. Сигнус развалился в кресле, но его расслабленность была обманчива — глаза бдительно следили за каждым движением. Вальбурга и Друэлла сидели на диване, их позы были идеально прямыми, лица — масками светского любопытства, но глаза выдавали живой, хищный интерес.

Орион первым нарушил молчание, его низкий голос вибрировал в тишине:

— Ну, Кассиус? Надеюсь, ваша обеденная прогулка в Альма-матер была продуктивной. Вы оба выглядите так, будто видели призрака. И не самого дружелюбного. Не того ли, что обитает в туалете на третьем этаже?

Кассиус, не отвечая, подошёл к бару, с лёгким звоном налил себе виски и сделал большой глоток, прежде чем повернуться к собравшимся.

— Продуктивной. Слизнорт – наш. Он будет нашими ушами и языком в Хогвартсе. Но по дороге обратно мы столкнулись с самим хозяином замка. Альбусом Дамблдором, — он произнёс это имя с такой ядовитой сладостью, что воздух в комнате словно сгустился.

В библиотеке повисала гробовая тишина. Даже потрескивание поленьев в камине казалось неестественно громким.

Вальбурга приложила изящную руку к горлу, её шёпот был полон театрального ужаса и искреннего возмущения:

— Он осмелился подойти к вам? Прямо в Хогвартсе? Что он сказал? Он что-то знает? Он ведь не... не предлагал вам лимонных леденцов? Это уже было бы совсем неприлично.

Гермиона вышла вперёд, её голос был ровным, но каждое слово отточено, как лезвие:

— Он знает, что что-то происходит. Он не знает что именно, но он уже ищет нити. Он... зондировал. Говорил о семье, о радости воссоединения, о том, как важно «сохранять стабильность». Каждое слово было ловушкой, прикрытой улыбкой и этими мерцающими глазами, которые, я уверена, он тренирует перед зеркалом.

Сигнус саркастически хмыкнул, переваливаясь в кресле:

— О, конечно! Старый добрый Альбус! Всегда готовый предложить лимонный леденец и удар в спину. Что он надеялся узнать? Где мы прячем семейное серебро?

— Он надеялся увидеть неуверенность. Испуг, — Кассиус повернулся к ним, его лицо было жёстким. — Он увидел меня. И он увидел мою племянницу. И она ответила ему так, что он на мгновение потерял дар речи. Она назвала его перемены – «огнём, что может спалить всё дотла».

Орион медленно выпрямился, его глаза сузились, а в голосе зазвучала смесь ужаса и восхищения:

— Она сказала ему это в лицо? Прямо так, без аллегорий и намёков? Боже мой, девочка, у тебя стальные нервы. Или ты просто не понимаешь, с кем имеешь дело?

Гермиона холодно улыбнулась:

— Я сказала ему, что мы предпочитаем поддерживать ровный огонь в своём очаге. Он не ожидал... прямой атаки. Он привык к намёкам и полутонам, к шепоту в тёмных коридорах. Открытый вызов — не его стихия.

— Это опасно, — молчавшая до сих пор Друэлла, произнесла внятно и чётко, — Теперь он будет смотреть на вас обоих с удвоенным подозрением. На всю вашу семью. Его длинные пальцы уже, наверное, плетут паутину вокруг вашего имени.

Изабель подошла к Гермионе, положила руку ей на плечо. Её голос был твёрдым, как алмаз:

— Тогда нам нечего терять. Мы должны действовать быстрее. Он уже запустил свои щупальца. Мы должны нанести удар первыми. Пока он считает нас всего лишь... милыми консерваторами.

— Именно, — Кассиус кивнул и подошёл к большому дубовому столу, заваленному картами и документами. — План остаётся в силе, но график сжимается. Слизнорт – наш человек внутри Хогвартса. Он будет поставлять информацию и мягко влиять на умы будущей элиты. Но теперь... теперь нам нужны союзники с реальной силой. Нам нужны Малфой и Риддл. Немедленно.

Орион присоединился к столу, его лицо было мрачным:

— Абраксас... он прагматик. Он не очень любит риски и обожает золото. Дамблдор со своими идеями равенства – прямая угроза его кошельку. С ним можно выйти на диалог... или предложить сделку. Но Риддл... — он покачал головой, — это дикий зверь, Кассиус. Гений, но непредсказуемый. Вы уверены, что сможете его контролировать? Он не тот, кто делится игрушками.

Гермиона подошла к столу, её глаза горели в свете камина:

— Мы не будем его контролировать. Мы будем его... направлять. Он ненавидит Дамблдора. Он жаждет признания среди старых семей. Мы дадим ему и то, и другое. Мы станем его... почвой, — её голос звучал почти как заклинание, — основой, на которой он построит свою империю. А взамен он станет нашим мечом. Острым, ядовитым и направленным в нужную сторону.

Вальбурга встала, её шёлковые одежды зашелестели, как крылья встревоженной птицы:

— Это безумие! Приглашать того, кого даже Дамблдор, кажется, побаивается? Он... он не от мира сего. В его глазах нет души, только бесконечная пустота и голод. Я видела его однажды на приёме — он улыбался, а по спине у меня бежали мурашки.

Сигнус неожиданно стал серьёзным:

— Вальбурга права. Но... какое сейчас время для благоразумных решений? Дамблдор уже у порога. Иногда чтобы победить монстра, нужно натравить на него другого монстра. Пусть они разорвут друг друга, а мы подберем оставшиеся козыри.

Кассиус ударил кулаком по столу, но без злости — с чистой, холодной решимостью:

— Риддл – оружие. Опасное, но эффективное. Наша задача – направить его остриё в нужную сторону. А потом... всякое оружие можно отложить в сторону. Когда необходимость в нём отпадёт. Если он станет неуправляем... ну, у нас есть опыт обращения с опасными артефактами.

Орион после долгой паузы и тяжёлого взгляда, обращённого к карте, спросил:

— Хорошо. Допустим. Как мы это сделаем? Как мы приблизимся к Малфою и Риддлу, не вызвав подозрений у Дамблдора? Он уже настороже. Его совы, я уверен, уже летают по всему Хогсмиду.

Гермиона ответила уверенно, её ум уже просчитывал ходы:

— Через Слизнорта. Его ”Клуб Слизней” – идеальная прикрытие. Он может организовать «случайную» встречу. Светский вечер. Обсуждение древних артефактов, благотворительность... что угодно. Дамблдор не заподозрит ничего. Он считает Горация безобидным болтуном.

Изабель подхватила, её ум работал с быстротой мысли:

— Абраксас ценит роскошь и древность. Мы пригласим его на ужин. Покажем нашу коллекцию. Нашу силу. Нашу решимость. Он присоединится, если увидит в нас лидеров, а не просителей.

— А Риддл? Он редко ходит на светские рауты. Он презирает эту... суету, — тихо добавила Друэлла.

Кассиус усмехнулся, и в его улыбке было что-то хищное:

— Для него мы устроим нечто иное. Более... личное. Встречу умов. Гермиона права – он жаждет признания. Я предложу ему стать моим... протеже. Взять под крыло древнейшего рода. Дать ему доступ к знаниям, о которых он только мечтал. Каждому амбициозному молодому волшебнику нужен наставник, разбирающийся в магическом законодательстве и тёмных артефактах.

Воцарилось долгое молчание. Блэки переглядывались. План был чудовищным, рискованным, отчаянным. Но альтернативы не было.

Орион наконец выдохнул, его голос был полон мрачной решимости:

— Хорошо. Мы с вами. Дом Блэков стоит с домом Уэйнрайнов. Мы предоставим связи, влияние. Мы поможем усыпить бдительность тех, кого нужно. Но... — он посмотрел прямо на Кассиуса и Гермиону, — вы должны быть уверены. В Риддле нет верности. Только амбиции. Ненасытные и всепоглощающие.

Гермиона встретила его взгляд, и в её глазах горел тот же холодный огонь, что и в глазах деда:

— Мы не ищем верности, лорд Блэк. Мы ищем результат. А на амбициях Риддла мы построим новую реальность. Ту, где Дамблдору не будет места. Где наши семьи будут в безопасности. Где магия будет принадлежать тем, кто умеет ею дорожить.

Все кивали. Руки сжимались в рукопожатиях, взгляды были полны понимания и мрачной решимости. Заговор был скреплён. Война объявлена. И в тихой, роскошной библиотеке поместья Уэйнрайнов рождался план, который должен был изменить судьбу всего магического мира.

Кассиус поднял бокал. Хрусталь заиграл в свете камина.

— За успех нашего предприятия. За тихую победу. И за тех, — его голос стал ледяным, — кто осмелится встать у нас на пути. Пусть их учат в учебниках истории. Как пример того, чего не стоит делать.

Все подняли бокалы. Даже скептически настроенная Вальбурга. В её глазах была решимость. Они зашли слишком далеко, чтобы поворачивать назад. Оставалось только идти вперёд. И победить.

Воздух в библиотеке звенел от невысказанных клятв и обещаний. Судьба была брошена. Теперь оставалось только сделать следующий ход.

***

Несколько дней спустя семья Уэйнрайнов — Кассиус, Изабель и Гермиона — неспешно завтракали в солнечной столовой. Воздух был наполнен соблазнительными ароматами свежего кофе, хрустящего бекона и тёплых круассанов. На столе, словно рубиновые трофеи, стояла ваза с идеальными яблоками, а через высокие арочные окна лился мягкий утренний свет, окрашивая всё в золотистые тона. Казалось, ничего не могло нарушить эту идиллическую картину аристократического спокойствия.

Внезапно в стекло с настойчивым стуком постучала большая сова с важным видом, держа в клюве конверт из плотного пергамента с узнаваемой печатью Хогвартса.

— Похоже, почта от нашего нового друга, — произнесла Изабель, изящно поднимая бровь. — И судя по виду этой совы, Гораций не скупился на услуги почтовой службы. Лисса, дорогая, впусти её, пожалуйста. И проследи, чтобы она не устроила хаос — в прошлый раз перья летели неделю.

Эльф с почтительным щелчком пальцев бесшумно открыла окно. Сова, важная и надменная, влетела в комнату и с торжественным видом опустила письмо рядом с тарелкой Кассиуса, после чего с достоинством приняла предложенный кусочек бекона.

— Посмотрим, что наш милый Гораций там наскребал... — Кассиус разломил печать с лёгким усилием, его глаза быстро пробежали по тексту, и выражение лица из расслабленного мгновенно сменилось на сосредоточенное. — Интересно... Очень интересно. Наш друг оказался куда наблюдательнее, чем я предполагал. Видимо, перспектива нового оборудования для кабинета зельеварения творит чудеса.

— Что там? — Гермиона отложила нож и вилку, её взгляд стал острым, охотничьим.

— Читай сама, — Кассиус передал ей письмо. — Наш друг Слизнорт, кажется, нашел себе новое хобби — слежку за директором. И надо сказать, преуспевает.

Гермиона быстро пробежала глазами по тексту, её брови поползли вверх. Изабель заглянула через её плечо, и на её лице застыла смесь любопытства и тревоги.

— «...и должен сообщить, что в последние три вечера к директору в башню наведывается некий загадочный посетитель, — зачитала вслух Гермиона, — Приходит затемно, через потайной ход у оранжерей. Уходит глубоко за полночь. Фигура высокая, в плаще с капюшоном, лица не разглядеть. Разговоры ведутся под глухими чарами, но тональность... напряжённая. Почти спорная. Думаю, вам стоит знать»...

— Таинственный ночной гость? — Изабель сузила глаза, её пальцы нервно постукивали по столу. — Интригующе. И крайне тревожно. Вы не думаете, что это...

— Грин-де-Вальд, — Кассиус перебил её, его голос стал низким и значительным. Он отставил бокал с соком. — Возможно, под оборотным зельем или под завесой иллюзий. Кто ещё мог бы приходить тайно и спорить с Дамблдором? Они как две стороны одной проклятой монеты. Разные методы, но одна цель — власть. Только один предпочитает пряники, а другой — кнут.

— И это ещё не всё, — Гермиона перечитала последний абзац, её голос приобрёл лёгкий ироничный оттенок. — Он приглашает нас на Хэллоуинский бал в Хогвартс. «Собирается весь цвет общества, будет и Абраксас Малфой, и, я постараюсь уговорить присоединиться моего перспективного выпускника, мистера Риддла...» О, Гораций действительно выкладывается по полной. Видимо, список желаемого оборудования оказался весьма впечатляющим.

Изабель позволила себе лёгкую, язвительную улыбку, поправляя складки своего утреннего халата.

— Бал... Идеальная возможность пообщаться с Малфоем и Риддлом на нейтральной территории. Под маской светского веселья и тыквенного пунша. Дамблдор будет слишком занят ролью гостеприимного хозяина, чтобы следить за всеми беседами. Особенно если мы слегка... отвлечем его внимание.

— Это больше чем возможность. Это шанс, — Кассиус задумчиво повертел в руках бокал, словно оценивая его не только как сосуд для сока, но и как потенциальное оружие. — Малфой обожает такие мероприятия — возможность блистать, демонстрировать своё богатство и влияние. А Риддл... — он хмыкнул, — Риддл придёт, если почует силу. Нашу силу. И возможность получить доступ к тому, что ему нужно.

Гермиона отставила чашку, её движения были точны и быстры, как у полководца, составляющего план битвы.

— Нам нужно тщательно подготовиться. Мы должны произвести впечатление. Не просто как ещё одна древняя семья, а как... центр притяжения. Как альтернатива. Мы должны говорить с Малфоем на языке выгоды и инвестиций, а с Риддлом — на языке силы и знаний, которых ему не додали.

Изабель подхватила, её глаза блестели азартом охотницы:

— Абраксас ценит искусство и раритеты. Мы можем ненароком упомянуть о нашем новом приобретении — том самом запрещённом фолианте «О магической ковке и анимации големов», который он так долго искал. Это гарантированно привлечёт его внимание. Я даже могу «случайно» уронить зарисованную страницу с его любимым символом.

— А Риддлу... — Кассиус усмехнулся, и в его улыбке было что-то хищное, — Риддлу мы покажем, что знаем о его «скромных» исследованиях в области тёмных искусств. Дадим понять, что у нас есть доступ к знаниям, о которых он даже не мечтал. К тем самым гримуарам, которые Дамблдор запрятал в запрещённый отдел. Знаниям, которые он никогда не найдёт в своих одиноких путешествиях по руинам.

— И мы должны выяснить больше об этом ночном госте, — Гермиона допила последний глоток кофе, её взгляд стал твёрдым. — Если это действительно Грин-де-Вальд... это меняет всё. Это значит, что Дамблдор играет в гораздо более опасную игру, чем мы думали. И что у него все еще остался союзник, которого боятся даже его сторонники.

— Именно, — Кассиус встал, его тень упала на стол, словно накрывая его планом. — Нам нужно заставить Слизнорта копать глубже. Аккуратнее, конечно. Узнать, что они обсуждают. Их планы. Хэллоуинский бал — наш следующий шаг. Мы идём. Мы будем обаятельны, остроумны и неотразимы. Мы будем той силой, которую они захотят иметь на своей стороне. Или которой будут вынуждены подчиниться.

Изабель также встала, поправляя складки платья с видом генерала, готовящегося к параду.

— Я уже знаю, что надену. Что-то... впечатляющее. Надо же соответствовать репутации семьи, которая собирается изменить расклад сил в магической Британии. Возможно, тот самый бархат с узором из лунных паутин. И фамильные драгоценности, конечно.

— И я, — Гермиона поднялась, её улыбка была твёрдой и уверенной. — И я знаю, как начать разговор с Риддлом. Слово за слово. Искра за искрой. Нам нужно лишь дать ему понять, что мы — не враги, а... ресурс. Самый ценный из всех возможных.

Они переглядываются. Завтрак окончен, но настоящая пища для ума только поступила в обработку. Начинается подготовка к балу, который может стать началом конца для Альбуса Дамблдора. Воздух в столовой заряжен решимостью и предвкушением большой игры, пахнет не только кофе и круассанами, но и будущей победой.

***

Библиотека Уэйнрайнов тонула в вечерней тишине, которую нарушало лишь язвительное потрескивание поленьев в камине — словно они смеялись над человеческими тревогами. Гермиона собиралась почитать, чтобы отвлечься, но вот уже десять минут стояла у окна, вглядываясь в закат. Её лицо, освещённое последними лучами, выражало не столько восхищение природой, сколько молчаливый укор собственной неуверенности.

Кассиус вошел без стука — как всегда, словно появляясь из теней. В его руках два бокала с бренди покачивались с вызывающей небрежностью.

— Ты сегодня подозрительно тиха за ужином, внучка. Даже Изабель заметила — а она обычно слишком занята подсчётом, во сколько нам обошёлся этот дурацкий бал. Слова Слизнорта не дают покоя? Или тебя беспокоят мысли о нашем... ночном привидении? — он протянул бокал, его взгляд был тяжёлым, но в уголках губ играла усмешка.

Гермиона взяла бокал, но не отпила, повернувшись к нему. Её пальцы сжали хрусталь так, будто это была рукоять меча.

— Не только. Всё это... Напоминает попытку построить карточный домик в эпицентре урагана. Дамблдор... он не дурак, дедуля. Он не тот, кого можно провести парой любезностей и намёков на общее прошлое. Он уже что-то подозревает. Что, если он узнаёт о наших планах раньше времени? О Слизнорте? О том, что мы хотим объединиться с Малфоем и этим... юным дарованием с вечно мокрыми от амбиций волосами, по имени Том Риддл? Один неверный шаг, одно неосторожное слово...

Кассиус пристально смотрел на неё, его взгляд был спокоен, но в глубине глаз таилась стальная уверенность.

— Ты боишься, что он всё испортит? Что он вырвет наши козыри из рук, прежде чем мы сделаем ход? Как тот фокусник, который вечно тянет кроликов из шляпы — только вместо кроликов там чужие секреты?

— Я боюсь, что мы проиграем, даже не начав по-настоящему сражаться, — голос Гермионы дрогнул, но она не опустила глаз. — Я уже видела, как он разрушает жизни. Как он манипулирует. Он... он видит людей насквозь, словно те — открытые книги с кривым переплётом. Что, если он уже видит нас? Что, если он просто ждёт, пока мы сами раскроем все карты, чтобы потом с торжеством сказать: «А я же предупреждал»?

— Он видит то, что хочет видеть, Гермиона, — Кассиус медленно отпил бренди, его голос звучал низко и уверенно. — Он видит меня — уставшего аристократа, цепляющегося за прошлое, как скупец за последний галлеон. Он видит тебя — юную наследницу, воспитанную в мире, который он презирает, но которым хочет править. Он не видит нас. Не видит связи между нами. Не видит общую цель. Он ищет заговор, похожий на его собственный — тайный, тёмный, пахнущий пылью и предательством. А мы... мы действуем в тени, но остаемся на свету. Мы — воссоединившаяся семья, мы налаживаем связи, посещаем светские мероприятия. Наша сила не в скрытности, а в наглости. Мы бьём его его же оружием — репутацией, статусом, показным благородством. И, надо сказать, это его бесит.

— Но если он узнает о Грин-де-Вальде... Если он поймёт, что мы знаем... — Гермиона сжала бокал так, что костяшки побелели.

— Тогда мы используем и это, — Кассиус прервал её, его голос зазвучал острее. — Знание — это не только щит, внучка. Это и отравленный клинок. Если он узнает, что мы в курсе его... тёплых отношений с темным властелином, он окажется в обороне. А человек в обороне уже проиграл половину битвы. Он начнёт совершать ошибки. Станет предсказуемым. И тогда мы сделаем то, что он меньше всего ожидает — нанесём удар прямо в лоб.

— Ты действительно веришь, что мы сможем его опередить? — Гермиона наконец подняла на него глаза, в них читалась смесь страха и упрямой надежды.

— Я верю не в то, что мы сможем. Я верю, что мы должны, — его рука легла ей на плечо, прикосновение было твёрдым и уверенным. — У нас нет выбора. Для тебя это — месть за украденное будущее. Для меня — защита всего, что я люблю. Для Изабель — безопасность сына и внучки. Мы не можем позволить страху парализовать нас. Дамблдор силён. Но его сила — в секретах и манипуляциях. Наша сила — в правде. Горькой, уродливой, неудобной, но правде. И в готовности действовать, пока он разглагольствует о великом благе.

Он заметил, как напряжение постепенно покидает её плечи.

— Мы будем осторожны. Мы будем умны. Но мы не будем бояться. Страх — это яд, который он вливает в своих врагов. Мы не позволим ему отравить нас. Понятно? — спросил он чуть мягче.

— Понятно. Просто... иногда это всё кажется таким огромным. Таким... невозможным, — Гермиона сделала глубокий вдох и наконец отпила бренди, твёрдо кивнув.

— Самые великие победы всегда кажутся невозможными до того, как их одержат. А теперь иди спи. Завтра нас ждёт подготовка к этому цирку с балами. Мы должны быть безупречны. Нам предстоит очаровать двух самых опасных людей в Британии. А это требует ясного ума и твёрдой руки, — Кассиус усмехнулся. — И крепких нервов. Особенно когда имеешь дело с теми, кто пахнет ядом и амбициями.

Гермиона кивнула, на её лице появилась твёрдая улыбка. Она поставила бокал и вышла из библиотеки, её шаги теперь были увереннее. Кассиус остался один, глядя на огонь. Его собственное лицо на мгновение стало серьёзным, но затем он тоже усмехнулся и допил бренди.

— Никто не говорил, что будет легко, старина. Но, чёрт возьми, это будет интересно, — пробормотал он самому себе, прежде чем последовать за ней. — Хотя бы потому, что мы будем портить ему всю малину.

***

Вот и наступил этот день. День, когда их план наконец-то сдвинется с мёртвой точки. Сегодня они сделают всё, чтобы переманить Малфоя и Риддла на свою сторону. А для этого, надо выглядеть ослепительно — как будто ты не просто наследуешь состояние, а лично его заслуживаешь.

Проснувшись, Гермиона направилась в душ, проведя там минут десять под почти обжигающе горячей водой, пытаясь смыть остатки нервного напряжения. Выйдя, она взмахнула палочкой, приводя свои непокорные волосы в подобие порядка — пока не вечерняя причёска, но уже лучше, чем спутанное гнездо после сна. Надела обычное платье голубого цвета и туфли в тон, и спустилась в столовую.

«Вот сколько я уже здесь, а никогда не получается приходить раньше Кассиуса и Изабель. Да как у них это выходит? Они что, вообще не спят? Или у них есть тайный хроноделитель, о котором я не знаю?» — промелькнуло у неё в голове.

— Доброе утро, — произнесла она, садясь за стол. — Вы вообще спите? Каждый раз, когда я спускаюсь, вы уже тут, как два идеально одетых привидения, терзающих мою совесть.

— Доброе утро, дорогая, — ответила Изабель, её губы тронула лёгкая улыбка. — А вдруг мы вампиры и нам не нужен сон? Это объяснило бы мою любовь к бордовым обоям и бокалам красного вина.

Кассиус рассмеялся, откладывая утренний «Пророк».

— Неплохая была бы способность, — заметил он. — Столько всего можно было бы успеть — например, наконец-то разобрать тот завал с проклятыми артефактами в западном крыле. Но увы, мы просто встаём раньше. Ничего особенного. Просто возраст, дорогая. В мои годы сон сам бежит от тебя, как от долгов.

— Я и сама не отказалась бы от возможности не спать всю ночь, — вздохнула Гермиона, наливая себе кофе. — Слишком много книг, которые нужно изучить, и слишком мало часов в сутках.

— Моя внучка, — с гордостью произнёс Кассиус, и в его глазах блеснуло одобрение. — Говорит как истинная Уэйнрайн. Иногда я думаю, что наши предки заключили сделку с богиней мудрости — в обмен на сон.

Гермиона улыбнулась, но её взгляд стал серьёзнее.

— Итак, наступил этот день. Сегодня состоится Хэллоуинский бал. Вот только нам будет совершенно не до отдыха и тыквенного пунша. Нам нужна поддержка Малфоя и Риддла. Вы готовы? — спросил Кассиус, его пальцы сложились в замок.

— Да, я готова. Я собираюсь пообщаться с ними обоими. Но отдельно друг от друга, — твёрдо ответила Гермиона. — У меня есть подозрение, что они уже работают вместе, но мне нужны мысли и мнение каждого, а не заранее согласованная версия. Риддл слишком умен, чтобы говорить откровенно при свидетелях, даже если это Малфой.

— Хорошо, мы предоставим тебе такую возможность, — кивнул Кассиус. — Гораций знает своё дело — он создаст нужные моменты.

— Спасибо. Тогда я аккуратно заведу с каждым из них диалог о Дамблдоре и послушаю, что они скажут. Посмотрю, насколько их недовольство искренне, а насколько — показное, — сказала Гермиона.

— А потом, присоединимся уже мы и пригласим каждого из них к нам — опять же отдельно, — добавил Кассиус. — На нейтральной территории они будут осторожничать. А здесь... здесь наша земля. Наши правила.

— Подозреваю, что они обсудят это после бала, если действительно работают вместе, — заметила Изабель, поправляя салфетку. — Но нужно прощупать почву. Узнать, кто из них главный в этом дуэте. Хотя, я почти уверена, что это не Абраксас.

— Значит договорились. Думаю, Гораций сам представит тебя, Гермиона, каждому из них. В этом он мастер — устраивать «случайные» встречи, — сказал Кассиус.

— Тогда нужно начинать собираться, — объявила Изабель, вставая. — Я не намерена опаздывать на собственное перевоплощение.

Все члены семьи Уэйнрайн поднялись со своих мест и направились в свои комнаты — готовиться к вечеру, который мог стать поворотным моментом в их войне с Дамблдором.

***

Когда Гермиона оказалась в своей комнате, она села перед зеркалом и глубоко вдохнула. «Не нервничай, Гермиона. Ты и не с таким справлялась. Это всего лишь разговор, а не битва на жизнь и смерть. Хотя... кто знает», — проговорила она про себя.

Она посмотрела в зеркало на своё отражение, пристально вглядываясь в себя. Она изменилась. Нет. Она всегда была такой. Просто годами подавляла в себе истинные черты своего характера, чтобы соответствовать образу «Золотой девочки Гриффиндора». Но больше она не будет носить эту маску. Золотой девочки больше нет. Есть Гермиона Уэйнрайн — наследница древней, чистокровной семьи тёмных магов. И она будет с гордостью нести свою настоящую фамилию, даже если для кого-то она будет звучать как приговор.

Справившись с эмоциями, Гермиона обернулась на лёгкий треск. Это была Лисса.

— Мисс Гермиона, я пришла помочь вам с прической и платьем, — прошепелявила эльфийка, низко кланяясь.

— Спасибо, Лисса, а то я боюсь, что сама не справлюсь, — с искренней улыбкой произнесла Гермиона. — Мои волосы иногда имеют собственное мнение о стиле.

Повернувшись спиной к эльфийке, Гермиона принялась аккуратно наносить макияж — достаточно сдержанный, чтобы подчеркнуть естественную красоту, но достаточно заметный, чтобы нельзя было назвать её серой мышкой. Они с Лиссой перепробовали множество вариантов причесок. Но наконец, спустя два часа борьбы с непокорными прядями, они определились. Решили не собирать волосы сильно наверх, оставив локоны красиво струиться по спине, но верхние пряди закрепили сзади изумительной заколкой — подарком от Изабель. Когда Гермиона впервые увидела её, то потеряла дар речи: это была изящная заколка в виде змеи, с глазами из тёмных изумрудов и россыпью более светлых камней вдоль спинки. Она идеально подходила к платью.

Когда они обе остались довольны проделанной работой, Гермиона встала и подошла к шкафу, где уже висело её платье — насыщенного изумрудно-зелёного оттенка, цвета лесной глуши и старинных книжных переплётов. Надев его, она повернулась к Лиссе, и эльфийка не смогла сдержать восторженного вздоха. Платье было утончённым и в то же время величественным: с шифоновыми рукавами-фонариками, застёгнутыми на изящную пуговицу на запястьях, с вырезом «сердечко» и юбкой, расходившейся пышными волнами от талии. На ноги Гермиона надела классические чёрные лодочки.

Посмотрев на себя в зеркало в последний раз, она улыбнулась своему отражению — не девочке-отличнице, а женщине, которая знает, чего хочет. И спустилась в гостиную.

Там её уже ждали Кассиус и Изабель. Маленький Дэмиан оставался дома под присмотром Лиссы — бал не место для младенцев, даже если они являются наследниками древних родов.

— Дорогая, какая же ты красивая! — воскликнула Изабель, и в её голосе звучала неподдельная гордость. — Просто глаз не оторвать. Гораций сегодня будет разрываться между тобой и буфетом.

— Спасибо большое, — улыбнулась Гермиона. — Изабель, вы тоже выглядите прекрасно. Прямо королева тёмных эльфов.

И это было правдой: на Изабель было безупречное платье глубокого чёрного цвета, подчёркивающее её стройную фигуру и аристократическую бледность. Кассиус же был в элегантном тёмно-зелёном костюме, который почти сливался с цветом её платья — явно продуманный ход.

— Благодарю, дорогая, — ответила Изабель с лёгким кивком. — Надеюсь, наш маленький спектакль сегодня удастся.

— Теперь за вами нужно будет глаз да глаз, — с напускной суровостью сказал Кассиус, но в его глазах читалось одобрение. — Особенно за тобой, Гермиона. Боюсь, после этого бала мы будем атакованы письмами с предложениями руки и сердца. Придётся нанимать дополнительного эльфа для разбора корреспонденции.

— Но уверяю, я замуж пока что точно не собираюсь, — рассмеялась Гермиона. — У меня есть кое-какие планы на ближайшее будущее, и брак в них не входит.

— И это правильно, — твёрдо сказал Кассиус. — У моей внучки будет только самый достойный молодой человек. И тот, кого она выберет сама для себя. А не тот, кого подберут по генеалогическому древу, как породистого щенка.

Гермиона была ему безумно благодарна за эти слова. Она пока вообще не задумывалась о замужестве — сначала нужно было защитить семью от Дамблдора, а уж потом можно было решать, что делать с личной жизнью. Если она вообще у неё будет после всего этого.

— Итак, ещё раз спрошу. Вы готовы? — спросил Кассиус, его взгляд скользнул по обеим женщинам.

Изабель и Гермиона синхронно кивнули — как два солдата перед решающей битвой.

— Тогда отправимся. У нас как раз будет немного времени поговорить с Горацием перед началом, — сказал Кассиус, предлагая им руки. — Надеюсь, он уже припас для нас что-нибудь вкусненькое... в смысле информации, конечно. Хотя и угощения тоже не помешают.

Предстоящий бал был не просто развлечением — это был их выход на сцену большой игры. И они были готовы сыграть свои роли безупречно.

Как раз для этого бала Гораций любезно открыл камин в своих покоях для семьи Уэйнрайн. Взявшись за руки, они втроём шагнули в зелёное пламя и через мгновение вышли из камина в уютной, слегка захламлённой гостиной Слизнорта.

Гораций, сиявший как начищенный самовар, сразу же бросился к ним, его брюшко взволнованно подрагивало.

— Кассиус! Изабель! И очаровательная мисс Уэйнрайн! Как же я рад вас видеть! — он расцвёл в улыбке, похлопывая Кассиуса по плечу. — Как же прекрасно, что вы почтили моё скромное торжество своим присутствием! Теперь я могу быть спокоен — бал удался!

— Мы не могли пропустить такое событие, Гораций, — ответил Кассиус с лёгкой, почти незаметной усмешкой. — Твои вечеринки всегда были... незабываемы. Особенно та, где у Плаксы Миртл от радости лопнули все пузырьки в ванной.

— Ну что вы, ну что вы, — засмущался Слизнорт, но глаза его сияли от лести. — Вы же мои дорогие друзья, и у меня есть кое-что вам рассказать... — он понизил голос до конспиративного шёпота, озираясь по сторонам.

Кассиус, не меняя выражения лица, мгновенно накинул на комнату заклинание тишины. Воздух затрепетал, и привычные звуки замка стихли.

— Теперь мы можем говорить свободнее. У Дамблдора уши растут даже из портретов, — сухо заметил Кассиус. — Что у тебя такого срочного, Гораций?

Лицо Слизнорта стало серьёзным, что для него было редкостью.

— Тот человек, про которого я писал... он снова приходил к Дамблдору. Прошлой ночью. Но мне всё ещё не удалось выяснить, кто этот незнакомец. Они говорили под очень сильными чарами — даже стены не подслушаешь.

— Вот как... — Кассиус обменялся быстрыми взглядами с Изабель и Гермионой. — Это полезные сведения. У нас есть... некоторые предположения на этот счёт. Но мы не можем их раскрыть, пока не будем уверены на все сто процентов. Рисковать нельзя.

— Я понимаю, понимаю, — закивал Слизнорт, его щёки затряслись. — Я продолжу пытаться выяснить. Возможно, мне удастся подслушать ещё что-то...

— Ты нам уже очень помог, Гораций, — мягко сказала Изабель, касаясь его руки. — Мы это ценим. И помним о наших договорённостях.

— О, не стоит благодарности, дорогая Изабель! — он просиял, но тут же снова нахмурился. — И ещё кое-что... Я случайно услышал, когда поднимался к Дамблдору — он, видимо, забыл наложить заглушающие чары на лестнице — что на ближайшем заседании Визенгамота кто-то из его приближённых будет вносить на голосование нечто... поистине важное. Но что именно — не сказали.

Гермиона встрепенулась.

— Это очень интересно, профессор. Спасибо вам. Любая мелочь может быть полезной.

— Ну что вы, мисс Уэйнрайн, — расплылся Слизнорт. — Рад помочь такой блестящей молодой леди! А теперь... — он понизил голос, хотя заклятие всё ещё действовало, — нам пора в зал. Гости вот-вот начнут прибывать, а я хочу лично представить вас, дорогая, Абраксасу и... Тому.

— Я буду только рада. И зовите меня Гермионой, пожалуйста, — произнесла Гермиона, её голос звучал ровно, хотя внутри всё замирало.

Они направились к двери, ведущей в большой зал, расположенный тут же, в подземельях. Войдя внутрь, Гермиона невольно задержала дыхание. Слизнорт действительно превзошёл сам себя. В её время приёмы были куда скромнее. Зал был украшен с помпой, достойной королевского двора: тыквы, извергающие искристый дым, летучие мыши из чёрного шёлка, парящие под потолком, тысячи свечей, освещающие мрачные своды. Обстановка была мистической, почти театральной.

Они с семьёй отошли к одному из столиков в глубине зала, чтобы наблюдать за прибывающими гостями, пока Слизнорт играл роль радушного хозяина.

— Ну вот и настал момент, — тихо произнёс Кассиус, его глаза бдительно сканировали толпу. — Сейчас ты лично познакомишься с будущим темным лордом и ходячим кошельком с ногами.

— Мне всегда было интересно пообщаться с этими... историческими личностями, — ответила Гермиона, сглатывая комок нервного напряжения.

— Я уверена, ты очаруешь их обоих, дорогая, — ободряюще сказала Изабель. — Ты умна, красива и знаешь, что сказать. Просто помни — ты не просишь, ты предлагаешь. С позиции силы.

— Я очень на это надеюсь, — ответила Гермиона, её пальцы непроизвольно сжали складки платья.

Погружённая в беседу, она не сразу заметила, как зал начал заполняться. Повернув голову ко входу, она замерла.

В зал входил Абраксас Малфой.

Он был одет с иголочки, воплощение аристократических манер, но... не такой, каким она его представляла. Она ожидала увидеть копию Люциуса — длинноволосого, надменного, с холодным презрением во взгляде. Но перед ней был... скорее Драко. С короткими пепельными волосами, уложенными назад, с улыбкой на лице — немного фальшивой, но не высокомерной, а скорее... светской, почти человечной. Увидев такой контраст, Гермиона внутренне ахнула, но не подала виду, сохранив маску вежливого интереса.

Но на этом её потрясения не закончились.

Вслед за Абраксасом Малфоем в зал вошёл он.

Он не шёл — он словно плыл, обходя гостей с лёгкой, почти незаметной улыбкой. Его тёмные волосы были идеально уложены, глаза — яркие, пронзительные, казалось, видели каждого насквозь. В нём не было ещё той леденящей кровь харизмы Волан-де-Морта, но уже чувствовалась опасная сила, магнитная притягательность и бездонная, холодная уверенность в себе. Он был молод, красив и... пугающе спокоен.

Гермиона почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Вот он. Человек, который станет кошмаром для всего магического мира. И сейчас он всего лишь... взрослый, перспективный выпускник, но уже имеющий пять крестражей.

Её пальцы сжали бокал с тыквенным соком так, что костяшки побелели. Игра начиналась по-настоящему. Перед ней стоял он.

Том Марволо Риддл.