Глава 6. Знания (1/2)
Утро. Раннее. Слишком раннее.
Лучи холодного рассвета пробивались сквозь тяжелые бархатные шторы, рисуя на дубовом полу призрачные узоры. Гермиона проснулась от того, что её собственные мозги настойчиво напоминали: «Ты договорилась на тренировку с человеком, который считает «сожаление» ругательством». В воздухе витал терпкий аромат древесного дыма и чего-то ещё - возможно, горьковатого зелья, которое Изабель варила прошлой ночью.
«Блестяще, Уэйнрайн. Просто блестяще», - мысленно процедила она, выдирая себя из шелковистых простыней с энтузиазмом человека, идущего на виселицу. Её мышцы ныли после вчерашней тренировки, каждый мускул напоминал о себе резкой болью при малейшем движении.
Холодный душ обрушился на неё, как личное оскорбление, ледяные струи буквально впивались в кожу, оставляя после себя мурашки. Капли воды, словно крошечные алмазы, застывали на её ресницах.
«Ах да, чудесное начало дня - ледяная вода и осознание, что через десять минут тебя будут колдовать в стену», - раздражённо подумала она, наблюдая, как пар от её дыхания растворяется в холодном воздухе ванной комнаты.
Шкаф из тёмного дуба с витиеватыми серебряными узорами на дверцах презрительно молчал, будто говоря: «Ну и что ты на этот раз придумала?» Его массивные дверцы скрипнули, когда Гермиона резко дёрнула их на себя.
- О, смотри-ка, у меня есть выбор! - проворчала она, вытаскивая чёрные тренировочные штаны из плотной ткани, которые на ощупь напоминали кожу змеи. - Чёрные... или чёрные. Какое разнообразие.
Белая рубашка с высоким воротником и замысловатыми серебряными пуговицами оказалась на удивление мягкой, её ткань напоминала крылья мотылька. Сапоги, к счастью, не предали - удобные, проверенные(как удачно, что она их взяла с собой), единственные друзья в этом доме. Их тёмная кожа блестела при свете масляных ламп, а каблуки мягко постукивали по дубовому полу.
«Хотя, если Кассиус сегодня снова начнёт с 'давай-ка проверим твою способность летать без метлы', им тоже придётся нелегко», - мелькнула у неё мысль, когда она натягивала сапоги, ощущая, как прохладная кожа облегает ноги.
***
Тренировочный зал. Где-то между «зачем я это делаю» и «я умру, но сделаю вид, что так и задумано».
Зал встретил её прохладой и запахом старого камня. Высокие стрельчатые окна пропускали бледный утренний свет, который дрожал на полированном дубовом полу. Кассиус уже стоял посреди зала, его стройная фигура чётко вырисовывалась на фоне серых стен. Он выглядел свежим, как будто только что родился - возможно, от злости, - его каштановые волосы были идеально уложены, а тёмный тренировочный костюм подчёркивал каждую мышцу.
- О, смотрите, кто решил присоединиться к живым, - заметил он, бросив взгляд на массивные песочные часы в углу зала. Его голос, холодный и резкий, как зимний ветер, эхом разнёсся по залу. - Я уже начал думать, что ты предпочла самоубийство через повешение.
Гермиона почувствовала, как по её спине пробежали мурашки, но подняла подбородок:
- Я пришла минута в минуту, - парировала она, натянуто улыбаясь. Её голос звучал громче, чем она планировала, отражаясь от каменных стен.
- Минута в минуту? - Кассиус поднял бровь, его карие, почти ореховые глаза сверкнули. - Какая трогательная точность. Жаль, в бою она тебе поможет, как зонтик в ураган.
На балконе, украшенном чугунными решётками с узорами из воронов, Изабель прикрыла рот изящной рукой. Кажется, смеялась. Её тёмно-зелёное платье сливалось с бархатными подушками кресла, а длинные темно-русые волосы, собранные в сложную причёску, блестели в утреннем свете.
- Ну что, внучка, - продолжил Кассиус, разминая длинные пальцы, - сегодня будем учиться не превращаться в ковёр? Или опять хочешь проверить прочность пола? - Его губы изогнулись в саркастической улыбке, обнажив безупречно белые зубы.
Гермиона выхватила палочку, ощущая, как её дерево приятно нагревается в ладони:
- Я готова, - заявила она, принимая боевую стойку. Её ноги автоматически расставились на ширине плеч, спина выпрямилась.
- О, готовность. Как мило, - он склонил голову, и серебристая прядь упала ему на лоб.
- Напомни мне, как часто она спасала тебя от поражения? - Его голос звучал сладко, как отравленный мёд.
Раунд первый. ”Expelliarmus” - или ”пожалуйста, отбери у меня палочку, мне всё равно”.
Гермиона резко взмахнула палочкой, ощущая, как магия пульсирует в её жилах:
- Expelliarmus!
Алая молния вырвалась из кончика её палочки, оставляя за собой дымный след. Кассиус даже не пошевелился, лишь слегка наклонил голову, и заклятие пролетело мимо, разбившись о стену ослепительной вспышкой.
- Мило, - сказал он, когда осколки света упали на пол, - если бы я был стеной, возможно, ты бы даже попала. - Его длинные пальцы поигрывали палочкой, как музыкант смычком перед концертом.
Гермиона стиснула зубы, ощущая, как жар разливается по её щекам:
- Я разминалась, - сквозь зубы процедила она.
- Ах, вот оно что! - Кассиус приложил руку к груди в театральном жесте, его тёмный шёлковый жилет мягко шелестел. - Тогда, может, для разминки попрыгаешь на одной ноге? Или споёшь гимн? - Его глаза сверкали холодным весельем.
Раунд второй. ”Stupefy” - или ”попытка номер два сделать из него овощ”.
На этот раз Гермиона решила действовать хитрее. Она резко шагнула влево, её сапоги глухо стукнули по полу, и выкрикнула:
- Stupefy!
Заклятие вырвалось по дуге, огибая невидимый щит. Кассиус всё-таки отпрыгнул в сторону, его плащ взметнулся, как крылья летучей мыши.
- О-о, - протянул он, выпрямляясь. - Кто-то думает. Жаль, что недолго. - Его голос звучал почти одобрительно, если бы не ядовитая насмешка.
- Это была тактика, - огрызнулась Гермиона, чувствуя, как капли пота скатываются по её спине.
- Тактика? - он притворно задумался, постукивая палочкой по подбородку. - А, ты решила, что если не можешь попасть с первого раза, то стоит попробовать ещё раз, но криво?
Изабель кашлянула на балконе. Точно смеялась. Звук её смеха напоминал звон хрустальных колокольчиков.
Раунд третий. ”Protego” - или ”пожалуйста, не бейте меня, я ещё не готова”.
Гермиона едва успела поднять палочку, как Кассиус, не произнеся ни слова, метнул в неё:
- Confringo!
Удар был таким сильным, что воздух перед ней буквально задрожал. Она едва успела выкрикнуть:
- Protego!
Щит вспыхнул голубым светом, но сила удара заставила её отступить на шаг. Её пятки скользнули по гладкому полу, но удержалась.
- Ого, - Кассиус приподнял бровь, его глаза сверкнули. - Ты действительно научилась стоять на ногах. Правда, только на них. - Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. - Как щенок, который впервые не пописал на ковёр.
Раунд четвёртый. ”Petrificus Totalus” - или ”давайте закончим это до того, как я заплачу”.
Гермиона решила пойти ва-банк. Вместо того чтобы целиться в Кассиуса, она резко опустила палочку и крикнула:
- Petrificus Totalus!
Заклятие ударило в каменный пол перед ним, и осколки камня взметнулись вверх, как шипы ледяного венца. Кассиус рассмеялся, отпрыгивая с грацией кота:
- Изобретательно! Наконец-то что-то, что не выглядело, как попытка заколдовать меня насмерть от скуки.
Он опустил палочку, его дыхание оставалось ровным, будто он просто прогулялся по саду. Гермиона же тяжело дышала, её грудь вздымалась, а рубашка прилипла к спине.
- На сегодня хватит, - сказал Кассиус, поправляя манжет. - Ты не победила, но... ладно, ты всё ещё ужасна, но хотя бы смешная.
Гермиона стояла, сжимая палочку так, что её пальцы побелели. В её глазах горел новый огонь - не просто злость, а ярость, горячая и живая.
- Завтра, - прошипела она, чувствуя, как слова обжигают её губы, - я тебя унижу.
Кассиус ухмыльнулся, его глаза сверкнули, как лезвия:
- О, обещания. Как же я их обожаю. Особенно пустые.
Изабель на балконе наконец не выдержала и рассмеялась в голос, её смех эхом разнёсся по залу, смешиваясь со звуком её браслетов, звенящих, как крошечные колокольчики.
Она приподнялась с кресла, её изумрудное платье шелестело, как осенние листья.
— Это было захватывающе, — её голос звучал тёпло, словно мёд, налитый в чашу. — А теперь — завтрак.
Гермиона отряхнула штаны, с которых сыпались крошечные осколки камня. «Ну хоть не кровь на этот раз», — мелькнуло у неё в голове.
Солнечные лучи играли на серебряных подносах, где дымились: яичница с трюфелями (потому что Уэйнрайны не едят просто яичницу), бекон, гранатовый сок в хрустальных бокалах.
Гермиона набросилась на еду с аппетитом, достойным голодного гиппогрифа.
«Чёрт, а этот бекон... Он тает во рту!»
Кассиус наблюдал за ней через край бокала:
— Ты молодец, — сказал он, и это прозвучало почти как комплимент. — Большинство после первой тренировки только плачут в подушку.
Изабель подхватила, наливая себе сок:
— Ты сражалась восхитительно. Особенно этот момент, когда ты... — она сделала паузу, — ...ударилась головой о пол. Очень драматично.
Гермиона покраснела, как маковый цвет.
— Спасибо, — пробормотала она, — но я хочу больше. Сегодня же пойду в библиотеку.
Кассиус отложил вилку:
— Я приготовил для тебя кое-что. «Темные искусства» и... — его губы дрогнули, — … в общем сама увидишь.
— Спасибо, — фыркнула Гермиона.
— Тогда я начну после обеда, — заявила Гермиона, доедая последний кусок бекона.
Изабель переглянулась с мужем.
— Определённо, она твоя внучка, — вздохнула она.
Кассиус лишь ухмыльнулся и поднял бокал:
— За неуёмное упрямство. И за то, что завтра она снова будет пытаться меня победить.
Гермиона звонко чокнулась с ним.
«О, он ещё удивится...»
— Так, сейчас у тебя занятие со мной в лаборатории, — сказала Изабель, её голос звучал сладко, как сироп из ядовитых ягод. Она поправила кружевные манжеты, где прятались крошечные серебряные ножички. — Как я и говорила, мы будем усовершенствовать сыворотку правды.
— Я с нетерпением жду начала, — ответила Гермиона, но её пальцы слегка дрожали. «Что значит 'усовершенствовать’?»
Кассиус, откинувшись на спинку стула, наблюдал за ними с видом человека, готового в любой момент вмешаться — или просто насладиться зрелищем.
— Прекрасно, — проворчал он, поправляя манжет. — Только не взрывайте поместье. В прошлый раз на восстановление западного крыла ушло три месяца.
***
Лаборатория: где логика уступает место магии.
Лаборатория Изабель напоминала не столько кабинет зельевара, сколько логово алхимика-еретика. Полки гнулись под тяжестью склянок с подозрительными жидкостями, а в углу тихо шипел котёл, в котором что-то двигалось.
— Итак, дорогая, сыворотка правды, — Изабель провела пальцем по горлышку фиолетового флакона. — Я уверена, ты всё знаешь о ней.
— Разумеется, — кивнула Гермиона. — Жертва начинает говорить правду против своей воли.
— О, милая, — Изабель закатила глаза. — Это как сказать, что Авада Кедавра — просто «укол снотворного».
Кассиус фыркнул в своём углу.
— Ну, моя дорогая, — Изабель протянула нож с рукоятью из чёрного дерева, — ты будешь стоять, как зачарованный аврор, или всё же возьмёшь в руки нож?
Гермиона, привыкшая к педантичности Снейпа, скептически наблюдала, как Изабель швыряет в котёл целый корень мандрагоры, даже не потрудившись его измельчить.
— Разве не стоит сначала...
— Ах, да, — Изабель перебила её, размахивая ложкой, как дирижёрской палочкой. — «Измельчить до состояния пудры», «добавить против часовой стрелки», «не дышать на состав»… — Она резко толкнула котёл к Гермионе. — Но мы же не варим скучное «Оборотное зелье», милая. Мы улучшаем рецепты. Например...
Она ловко подцепила чешую дракона и бросила прямо в кипящую смесь. Жидкость взревела и позеленела.
— Видишь? Теперь оно не просто вытягивает правду — оно выжигает ложь.
— Что значит «выжигает»? — Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— О, это прекрасно, — Изабель улыбнулась, как кошка, поймавшая канарейку. — При попытке солгать у жертвы на языке появляются микроожоги, а изо рта идёт дым. Это тёмная версия зелья. Я нашла рецепт в одной старой книге, ещё когда училась в школе.
Кассиус хмыкнул:
— Именно после этого её выгнали с урока зельеварения.
— Не совсем, — огрызнулась Изабель. — Меня просто попросили не возвращаться.
Гермиона, стиснув зубы, добавила измельчённый лунный камень — как учили в Хогвартсе.
Зелье зашипело, выбросив клубы едкого дыма.
Изабель фыркнула:
— Очаровательно. Ты только что создала состав, который, скорее всего, сожжёт язык, вместо того чтобы развязать его.
— Но по стандартной методике...
— По стандартной методике, — передразнила её Изабель, — мы бы до сих пор верили, что земля плоская. Дай сюда.
Она капнула в котёл три капли собственной крови(Гермиона едва не вскрикнула), и жидкость мгновенно успокоилась, став прозрачной, как хрусталь.
— Кровь тёмной волшебницы, — пояснила Изабель, вытирая палец, — нейтрализует побочные эффекты. Но об этом, конечно, не пишут в твоих драгоценных учебниках.
— Теперь твой ход, — Изабель произнесла шепотом, поглаживая живот. — Но предупреждаю: если взорвёшься, объяснять Кассиусу, почему его будущий наследник остался без лаборатории, придётся мне.
Гермиона, стиснув зубы, добавила лепесток чёрной розы, сорванной в полночь (как подсказало чутьё).
Зелье вспыхнуло алым — и тут же стало чёрным как смоль, оставив после себя идеально чистый, но зловещий раствор.
Изабель замерла.
— ...интересно.
— Что?
— Ты только что создала сыворотку, которая не принимает полуправду.
Обычная вытягивает то, что человек считает истиной. Эта... — она ткнула пальцем в котёл, — доберётся до того, что он скрывает даже от себя.
Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Это... опасно?
Изабель ухмыльнулась.
— Это гениально. А значит — да.
Кассиус, до этого молча наблюдавший, наконец рассмеялся:
— Наконец-то в этом доме появился кто-то, кто понимает, что настоящая магия — это не аккуратные строчки в учебнике.
Гермионе это нравилось. Действительно нравилось. Создавать новые зелья, экспериментировать, ломать правила.
— Запомни, — Изабель аккуратно перелила зелье в флакон из тёмного стекла и отдала Гермионе, — настоящее зельеварение — это не следование инструкциям. И порой истинные знания требуют жертвы.
Она положила руку на живот, и в её глазах мелькнуло что-то странное — почти материнское.
— Это понимание, что всё в этом мире — всего лишь ингредиент. Даже мы с тобой.
Гермиона не ответила. Она смотрела на флакон, в котором теперь плескалась истина — чистая, неудобная, как сама её новая семья.
Кассиус встал, его тень легла на стол.
— Теперь ты начинаешь понимать, что значит быть Уэйнрайн.
Гермиона сжала флакон в руке.
— Да. И мне это нравится.
Изабель рассмеялась, её голос звенел, как разбитое стекло.
— Отлично. Потому что завтра мы будем варить нечто поинтереснее.
Кассиус покачал головой:
— Боже, спасите мою лабораторию.
Теперь Гермиона не просто изучает зелья — она учится мыслить, как тёмная волшебница. И ей это нравится куда больше, чем она готова признать.
Изабель вытерла окровавленный палец о бархатную салфетку, оставив ржавый отпечаток. Её ногти, покрытые тёмным лаком с едва заметным перламутровым отливом, постукивали по дубовому столу, где всё ещё стоял котёл с остатками зелья - жидкость пузырилась, переливаясь всеми оттенками ночи от густо-фиолетового до почти чёрного с кровавыми прожилками.
- Ну что ж, тебе понравилось? - спросила она, поворачивая к Гермионе лицо, на котором играли блики от мерцающих магических ножей. Её глаза, обычно карие, сейчас казались почти чёрными, с золотистыми искорками в глубине зрачков.
Гермиона не заметила, как сжала в руке серебряную ложку для помешивания зелий - металл прогнулся под её пальцами, оставив на коже характерный узор.