Глава 6. Знания (2/2)
— Ну что, дорогая, — растянула она, подчеркивая последнее слово так, будто это было оскорбление, — надеюсь, в твои преклонные двадцать четыре ты еще способна усваивать новые знания?
Гермиона, чьи волосы после эксперимента покрылись легким серебристым налетом (побочный эффект зелья), лишь приподняла бровь:
— Удивительно, но да. Видимо, ваш семейный рецепт омоложения до состояния подростковой истерики мне пока не предлагали.
Кассиус, прислонившись к дверному косяку в своем вечно-безупречном черном камзоле (Гермиона подозревала, что он просто заколдовывал пыль держаться подальше), фыркнул:
— Не переживай, у нас есть запасной вариант. Если не справишься – превратим тебя в фамильный портрет. Будешь висеть в углу и морально поддерживать.
— О, как трогательно, — Гермиона сложила руки на груди. — А я-то думала, вы уже все стены украсили чучелами бывших учеников.
- Ну тогда будем встречаться здесь после завтрака, - сказала Изабель, проводя рукой по округлившемуся животу, где под тканью платья угадывалось движение. - Я научу тебя всему, что знаю сама.
Она сделала паузу, её взгляд стал тяжёлым, как расплавленный свинец. Длинные ресницы отбрасывали тени на скулы, когда она наклонилась вперёд:
- А ещё... я, как и Кассиус, оставила тебе в библиотеке три книги. - Её ноготь с глухим стуком постучал по столу, оставляя царапины на полированной поверхности. - Но знай, те знания, что ты там найдёшь... изменят тебя.
Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки - странное ощущение, будто кто-то провёл холодными пальцами вдоль позвоночника.
- Но сначала, - Изабель внезапно улыбнулась, обнажив безупречно ровные зубы, на которых отразился свет магических шаров, - пообедаем.
После обеда (где Гермиона незаметно для себя съела вдвое больше обычного, причём блюда, которые раньше казались ей слишком пряными - мясо с кровянистым соусом и овощи с острыми специями) она наконец отправилась в святая святых - библиотеку.
Массивные дубовые двери с резными изображениями воронов и змей бесшумно распахнулись перед ней. Воздух здесь пах старым пергаментом, сушёными травами и чем-то ещё - металлическим, почти как кровь. Высокие стеллажи из чёрного дерева с серебряными инкрустациями уходили ввысь, теряясь в полумраке под потолком. Лунный свет, проникая через витражные окна с изображением магических существ, рисовал на дубовом полу причудливые узоры - то тут, то там вспыхивали и гасли магические символы.
«Она... нереально огромная», - подумала Гермиона, впервые ощутив себя букашкой в этом храме знаний. Её шаги гулко отдавались в тишине, хотя ковёр под ногами должен был заглушать звук. Странно, но здесь даже воздух казался гуще - дышалось как под водой, каждое движение требовало усилий.
На массивном дубовом столе в дальнем конце, освещённом тремя серебряными канделябрами с чёрными свечами, лежали книги, бережно разложенные на бархатной подушке цвета запёкшейся крови. Каждая была перевязана шёлковым шнурком разного цвета:
«Тёмные искусства: элегантность и точность» — Элиас Уэйнрайн – при приближении Гермионы сама открылась на странице с пометкой:
«Для особо одарённых (читай: тех, кто дожил до 24, но так и не научился правильно держать палочку)»
Переплёт из чёрной драконьей кожи с серебряными тиснёными рунами, которые пульсировали слабым светом при её приближении. Гермиона осторожно провела пальцем по имени автора - буквы на мгновение вспыхнули голубым, затем кроваво-красным.
- Ого, один из наших предков! - её голос прозвучал странно громко в тишине библиотеки. Кожаный переплёт дрогнул под её прикосновением, будто живой. - Это будет... очень интересно.
«Невидимые убийцы: яды души» — Акариус Блэк – при попытке перелистнуть страницу выпустила облачко розового дыма с надписью:
«Предупреждение: содержание может оказаться сложным для тех, кто до сих пор верит в 'доброту' и 'честную игру’»
Обложка из бледной, почти белой кожи с едва заметными порами. На корешке - серебряная табличка с именем автора и странной пометкой: ”Из личной коллекции”.
Страницы при раскрытии издали лёгкий запах горького миндаля, от которого у Гермионы запершило в горле.
«Анимагия тьмы» — Моргана ле Фей – просто исчезла, оставив записку:
«Уважаемая взрослая мисс Уэйнрайн. Прежде чем учиться превращаться, попробуйте для начала реально оценить свои силы. С уважением, ваша самооценка.»
Затем материализовалась вновь, демонстрируя свою непостоянную природу: То она казалась тонким фолиантом в кожаном переплёте, то превращалась в почти прозрачный свиток, то вовсе исчезала, оставляя после себя лишь дрожащий в воздухе силуэт. На обложке, когда она всё же была видима, мерцало имя автора буквами, которые напоминали застывший дым.
- Что?! - Гермиона отпрянула, когда книга на мгновение приняла форму человеческого черепа, прежде чем снова стать томом. - Моргана ле Фей?! Откуда у вас...
Где-то в темноте скрипнула дверь. В воздухе запахло морозом и мхом.
— Очаровательно, — Гермиона скрестила руки, чувствуя, как магия в воздухе заряжает кожу статическим электричеством. — Книги тоже прошли курс сарказма у вашей семьи?
Изабель, внезапно появившись за ее спиной (Гермиона уже начинала подозревать, что это не магия, а просто семейная привычка), положила руку ей на плечо:
— Милая, это не сарказм. Это поддержка. По-нашему.
— То есть чем больше оскорбляют, тем больше любят? - Гермиона приподняла бровь.
— Наконец-то ты начала понимать! — Кассиус бросил в ее сторону горсть черного порошка, который взорвался в воздухе фиолетовыми искрами. — Жаль, на это у тебя ушло целых двадцать четыре года.
Гермиона вздохнула и потянулась к первой книге, чувствуя, как её пальцы слегка покалывают от магического напряжения:
— Ладно. Начнем с того, как элегантно заткнуть вам обоим рты. Должно же быть в этом что-то полезное.
Изабель рассмеялась – её смех звучал как звон хрустальных бокалов, наполненных ядом, а Кассиус одобрительно кивнул:
— Вот теперь ты действительно мыслишь как Уэйнрайн.
— Мерлин, спасите меня, — пробормотала Гермиона, но не смогла сдержать лёгкую ухмылку.
- Читай, - донёсся голос Кассиуса, где то в глубине библиотеку, будто исходящий сразу со всех сторон. - Или боишься?
Гермиона взяла в руки «Тёмные искусства: элегантность и точность».
Страницы шуршали, как змеиная кожа под ботинком. Чернила не просто мерцали - они перетекали по пергаменту, меняя форму букв, иногда складываясь в изображения - то руку, творящую заклинание, то горящие глаза, то силуэт, убегающий по тёмному коридору.
«Вот почему мы были для него опасны...»
Дамблдор и Грин-де-Вальд не просто боролись с Волан-де-Мортом - они использовали его. Война была ширмой, дымовой завесой, чтобы уничтожить всех, кто мог разгадать их игру. На полях - пометки её предков, сделанные то чернилами, то чем-то более тёмным и вязким:
«Д. боится не силы, а контроля. Наша магия — скальпель. Его — кувалда.»
Глава ”Искусство незаметности” содержала не просто инструкции - пергамент здесь был тоньше, почти прозрачный, с водяными знаками, складывающимися в движущиеся тени. Гермиона поняла, что это не метафора - книга буквально учила становиться частью тьмы.
Потом Гермиона взяла «Невидимые убийцы: яды души».
Рецепт зелья ”Letargos Memento” был помечен кровавым пальцем - отпечаток сохранил даже капиллярные линии. Рядом пометка:
«Проверено на шпионе. Эффект — 3 месяца полного забвения. Побочный эффект — жертва начинает видеть пауков там, где были её воспоминания.»
Гермиона вдруг вспомнила, как она сама иногда просыпалась с криком, отмахиваясь от невидимых пауков. Её пальцы непроизвольно сжали страницу, оставив на ней морщины.
«Они не просто убили моих родителей... Они стёрли их.»
В середине книги она нашла засушенный цветок аконита, аккуратно заложенный между страниц. На прикреплённой к нему пергаментной бирке почерком Изабель: «Для Гермионы. На случай, если они придут.»
Третьей книгой Гермиона взяла «Анимагия тьмы».
Последняя страница содержала лишь одну фразу, выведенную почерком, который постоянно менялся - то изящным курсивом, то угловатыми рунами, то вовсе незнакомыми символами:
«Тень помнит то, что забыло тело.»
Когда Гермиона дотронулась до этих слов, чернила ожили и поползли вверх по её пальцу, оставляя на коже тёмные узоры, которые тут же исчезали. Где-то в доме пробили часы. Полночь.
Но она уже не боялась темноты. Наоборот - тьма теперь казалась ей... приветливой.
Закончив с книгами Кассиуса, Гермиона перевела взгляд на три новых тома, аккуратно разложенных Изабель. Они лежали на мраморном пьедестале, освещённые синим пламенем, которое, казалось, специально подчёркивало, насколько они жуткие и важные.
Первая книга, что взяла Гермиона «Песни Пожирающей Бездны: забытые рецепты» — Корвинус Уэйнрайн.
Переплёт из кожи морского демона, которая шевелится при прикосновении, оставляя на пальцах липкий след. Застёжка в виде змеи, которая при приближении Гермионы шипела:
— О, новенькая. Надеюсь, у тебя крепкая психика. А то предыдущий читатель до сих пор кричит по ночам.
Книга сама раскрылась на странице с кровавым отпечатком ладони. Чернила пульсировали, как живые, а запах меди и полыни ударил в нос. Они шевельнулись и сложились в слова:
«Для особо упорных (или просто мазохистов).»
«Вот почему Дамблдор приказывал сжигать все копии книг по тёмной магии…» - мелькнуло у Гермионы.
Зелье «Возвращение праха» — воскрешение через жертву. Приписка: «Дамблдор уничтожил 12 экземпляров. Этот уцелел, потому что был переплетен кожей красивого морского дракона. Ирония»
На полях почерком Корвинуса: «Проверено на тётушке Агате. Вернулась не совсем она. Но в целом работает. Если закрыть глаза на лишние зубы и плач из глазниц – вполне сносный результат».
Гермиона приподняла бровь:
— В целом? Это как «в целом мёртв» или «в целом жив»?
Книга фыркнула чернильным облачком:
«Философские вопросы оставляем для Хогвартса, дорогая.»
Гермиона сглотнула:
«Они не просто играли со смертью.. они бросали ей вызов. Именно поэтому он боялся…»
Второй книгой Гермиона взяла «Тьма в котле: зелья, которых нет» — Аноним.
Пустые страницы, сшитые чем-то, очень напоминающим волосы.
На первой странице надпись:
«Если ты это читаешь, значит, ты достаточно безумна. Поздравляю.»
Гермиона, следуя инструкции Изабель, капнула кровью на страницу. Буквы начали проступать, а в воздухе запахло подожжённой библиотекой.
«Он боялся именно этого…» - подумала она, наблюдая как проявляется текст. «Не силы, а знания, которые нельзя контролировать.»
«Капля Забвения» — стирает не память, а саму личность.
«Проверено на министре. Теперь он счастливый садовник. Правда, его розы кричат по ночам. Мелочи.», Приписка: Также проверено на шпионах. Результат: 3 ‘забывших’ кто они. Дамблдор лично вырвал эти страницы, но получилось восстановить»
Гермиона постучала пальцем по строчке:
— Это шутка, да?
Книга вздохнула:
«Увы, нет. Но если хочешь юмор, почитай учебники Дамблдора. Там очень смешные сказки о 'добре' и 'чести'.»
Гермиона дрожащей рукой провела по шраму на странице – следу от заклинания:
«Он не просто запрещал эти зелья.. он пытался стереть саму возможность их создания»
Третьей и последней она взяла «Лунные слёзы: искусство скрытых ядов» — Вивиан Д’Энтер
Кристаллические страницы, которые обжигают пальцы.
Надпись на обложке: «Для тех, кто действительно хочет научиться искусству тонкого убийства. А не просто болтать об этом за чаем.». А также печать: «Уничтожить по приказу Верховного Чародея, 1955»
«Безмолвный крик» — жертва умирает, но её тело продолжает жить еще 33 дня.
Примечание Изабель: «Идеально для нежелательных гостей. Особенно тех, кто слишком много говорит.». Также приписка: Альбус называл это ‘неестественным’. Но разве естественно – сжигать книги»
Гермиона покачала головой:
— Вы все ужасно токсичны.
Книга мерцала в ответ:
«Спасибо! Это лучший комплимент, который нам делали.»
Он появился как всегда — внезапно и с видом человека, который наслаждается её дискомфортом.
— Ну что, дорогая, впечатлена?
Гермиона притворно задумалась:
— Хм. Дайте угадаю... если я скажу «нет», вы предложите ещё более жуткую книгу?
Кассиус ухмыльнулся:
— О, она наконец начинает понимать, как устроен этот дом.
— А если я скажу «да»?
— Тогда я скажу: «Поздравляю, ты официально испорчена».
Гермиона вздохнула и потянулась к книге:
— Ладно. Где тут ваш рецепт «Как заткнуть саркастичных родственников»?
Кассиус рассмеялся и исчез в тени, оставив после себя лишь эхо:
— Ищи сама. Это первый урок. А теперь иди спать.
Последняя мысль Гермионы перед сном:
«Боже, что со мной не так, если мне это нравится? Но они не просто учат темным искусствам… они учат мыслить как Уэйнрайн».
Где-то в темноте хихикнули. Похоже, книги согласились с вопросом.
Гермиона хочет возразить, но её веки уже слипаются. Последнее, что она видит — его довольный взгляд. Он знал, что она не уйдёт, пока не дочитает.
***
После этого дня дни полетели очень быстро. Она тренировалась каждый день, искала новые проклятия и заклятия, зарывалась в фолианты, чтобы найти новое зелье и поэкспериментировать, Изабель каждый раз учила ее новому. Ее семья должна была быть на сто процентов уверена, что она сможет защитить себя и не дать никому постороннему и пальцем тронуть ее родных. И Гермиона сделает для этого все, в этом она была уверена.
В таком темпе у нее прошло пару месяцев, Гермиона очень много научилась и переняла очень много опыта у своих бабушки и дедушки.
Тренировочный зал Уэйнрайнов, затянутый дымкой от недавно развеянных заклинаний.
Кассиус сбрасывает с плеч расшитый серебром плащ, палочка в руке мерцает:
- Покажи, чему научилась. Без церемоний.
Гермиона сделала глубокий вдох, стойка как у охотника — низкая, готовая к рывку:
- Без предупреждения?
Её выпад молниеносен — не ”Expelliarmus”, а забытое проклятие ”Flamma Cruor”, выжигающее воздух алой спиралью. Кассиус едва отражает, бровь дёргается — гордость.
Кассиус зеркалит её удар, но она уже перехватила поток, развернув его в щит:
- Хорошо. Но ты думаешь как ученик. Война не объявляет таймауты.
Он внезапно исчезает — «Umbra Saltatio», её же урок! — но она чувствует холод за спиной и падает набок, выпуская ”Tempus Coconis” — заклятие, замедляющее всё в радиусе.
Кассиус появляется в искажённом поле, голос глухой:
- Креативно... но —
Внезапно стена взрывается — врывается перепуганная эльфийка.
Эльфийка задыхаясь:
- М-милорд! Леди Изабель... её время пришло!
***
Покои Кассиуса и Изабель, 5 часов спустя.
Кассиус, обычно ледяной, сжимает руку кресла так, что дерево трещит. Гермиона стоит у окна — впервые за месяцы выглядит растерянной, не знает, куда деть руки.
Тишину разрывает детский крик. Входит колдомедик — пожилой волшебник с руками в крови.
Колдомедик призносит:
- Поздравляю, лорд Уэйнрайн. У вас... сын.
Кассиус застывает на пороге, видя Изабель — измученную, но сияющую. В её руках крошечный свёрток. Гермиона видит его — будущего отца — и что-то в ней сжимается.
Изабель шёпотом, протягивая ребёнка Кассиусу:
- Дэмиан... Дэмиан Уэйнрайн.
Гермиона отворачивается — её плечи дрожат. Кассиус замечает. Подходит, не выпуская сына, и впервые касается её плеча.
Кассиус произносит тихо, только для неё:
- Теперь ты должна защищать его. Как и он — тебя. Это... и есть смысл нашей семьи.
Гермиона смотрит на спящего Дэмиана и понимает — её миссия только началась.