Глава 5. Дом (2/2)

— Изабель! — возмутился Кассиус.

— Шучу, шучу! — засмеялась она. — Мы покупаем их у легальных поставщиков. Хотя тот единорог из нашего леса действительно выглядел очень щедрым...

Кассиус покачал головой и вернулся к предыдущей теме:

— Говоря о твоей «консультационной работе» для Министерства... «Особыми случаями» ты называешь ситуации, когда очередной чиновник отравился собственной глупостью?

— Дорогой! — Изабель сделала вид, что возмущена, но её глаза предательски смеялись. — Я помогаю расследовать преступления, связанные с зельями. Хотя... — она хитро прикусила губу, — да, чаще всего виновата именно глупость.

Гермиона, вспомнив свою работу в Отделе Тайн, не удержалась от комментария:

— В моё время таких консультантов проверяли особенно тщательно.

— А в наше — просто хорошо платят, — рассмеялась Изабель, поглаживая живот. — Но сейчас, — она сделала драматическую паузу, — я ограничиваюсь только самыми безопасными заказами.

Кассиус фыркнул:

— «Безопасными» по меркам Уэйнрайнов — значит, всего лишь с 10% шансом взрыва.

— 5%, — обиженно поправила Изабель. — И то только если неправильно помешивать.

Решив, что лучше не искушать судьбу, Кассиус направился к выходу:

— Так, я пойду проверю, цел ли ещё наш «страховой полис». А вы... постарайтесь не добавлять мне седых волос. Опять.

Когда дверь закрылась, Изабель с хищной улыбкой повернулась к Гермионе:

— Ну что, дорогая, готова нарушить парочку-другую глупых правил?

Глаза Гермионы заблестели:

— Вы даже не представляете, как давно я мечтала услышать эти слова.

— Прекрасно! — Изабель хлопнула в ладоши. — Тогда послезавтра начнём с чего-то простенького... Например, с зелья, превращающего волосы в радугу.

— Это же чисто косметический эффект, правда? — насторожилась Гермиона.

— Ну... в основном, — Изабель заговорщически понизила голос. — Иногда ещё появляется побочный эффект в виде спонтанного стихосложения. Но это же мило, не так ли?

Гермиона задумалась:

— А если я случайно...

— О, не волнуйся, — успокоила её Изабель. — В худшем случае ты просто неделю будешь говорить лимериками. Мы с Кассиусом через это проходили — весьма забавный опыт.

В этот момент дверь приоткрылась, и показалась голова Кассиуса:

— Я всё слышал. И нет. Просто нет.

— Но дорогой... — начала Изабель.

— Нет, Изабель. В прошлый раз ты месяц говорила рифмами, а я до сих пор нахожу розовые перья в самых неожиданных местах.

Изабель театрально вздохнула:

— Ну хорошо. Тогда просто стандартное зелье правды. Без побочных эффектов.

— Без? — недоверчиво переспросил Кассиус.

— Ну... почти без. Максимум — небольшая склонность к откровенности.

— То есть обычное состояние для нашей семьи, — фыркнул Кассиус. — Ладно, но если вы снова превратите кухню в зоопарк...

— Обещаю, — клятвенно произнесла Изабель, за спиной скрещивая пальцы. — Теперь пойдёмте в тренировочный зал, пока мой муж не передумал.

Тренировочный зал встретил их характерным треском защитных полей и... своеобразным уютом разрушения: Манекены с потертыми лицами, чьи выражения явно говорили: «О, нет, только не Уэйнрайны снова...», стены в причудливых узорах от заклятий, перемежающихся странными царапинами (напоминающими то ли когти, то ли последствия особенно неудачного эксперимента с анимагией), табличка ”Пожалуйста...” висела криво, будто кто-то пытался сорвать её заклинанием.

Кассиус гордо распахнул руки:

— Наш скромный зал для... цивилизованного обмена мнениями магического характера.

— Здесь мы учимся не убивать друг друга в процессе обучения, — добавил он, бросая предупредительный взгляд Изабель.

— Хотя иногда это делает процесс куда интереснее, — прошептала Изабель Гермионе, пряча улыбку.

— Слышал! — рявкнул Кассиус.

— Так и было задумано, дорогой! — рассмеялась Изабель, грациозно опускаясь на скамью у стены.

Гермиона медленно обошла помещение, пальцы скользнули по стене с отметинами от заклятий. Защитное поле гудело под её прикосновением — мощное, но явно не новое.

Кассиус, заметив её интерес, пояснил:

— Раньше мы с Изабель устраивали здесь настоящие турниры. — В его голосе прозвучала ностальгия. — Теперь... — он бросил взгляд на живот жены, — остаются только манекены и редкие визиты друзей, ещё не успевших нас возненавидеть.

Он резко развернулся к Гермионе:

— Но тебе повезло. Каждое утро — или через день, если я вдруг не окажусь слишком избитым — мы будем проводить дуэли. Научу всему, что знаю.

— А может, — его губы искривились в полуулыбке, — и сам чему-нибудь научусь у тебя.

Гермиона встала в боевую стойку, её палочка описала в воздухе предупредительную дугу:

— Я не против показать, на что способна. Возможно, даже удивлю вас.

Кассиус, небрежно поправляя манжеты, ухмыльнулся:

— Ну что, внучка, покажешь, чему научилась в своём «просвещённом» будущем? Хотя... — его взгляд скользнул по её стойке, — судя по положению локтя, твой учитель явно недооценивал важность защиты от тёмных искусств.

— Не сомневайтесь, — Гермиона язвительно приподняла подбородок. — Только не обижайтесь, когда окажетесь на полу. Хоть вы и молоды, но это может быть... травмоопасно.

Из тени вышла Изабель, удобно устроившись на балконе как на театральной ложе:

— Держись, дорогая! Он ненавидит проигрывать почти так же сильно, как я ненавижу его утреннее бормотание заклинаний перед зеркалом.

Кассиус проигнорировал комментарий жены:

— На трёх заклятиях?

— На трёх, — кивнула Гермиона, мгновенно сосредоточившись.

Первый залп:

— «Expelliarmus!» — её заклинание вырвалось алой молнией.

Кассиус лениво уклонился, будто отмахиваясь от надоедливой мухи:

— «Rictusempra!» — невидимая сила принялась безжалостно щекотать бока Гермионы.

— Э-э-эй! Это нечестно! — взвизгнула она, теряя концентрацию.

— В дуэлях нет понятия «нечестно», есть понятие «мёртв», — философски заметил Кассиус, пока она отпрыгивала.

Второй раунд:

Гермиона, стиснув зубы, метнула: — «Glisseo!» — пол под ногами противника превратился в зеркальный лёд.

Кассиус, не теряя равновесия, просто вздохнул:

— «Flammae Stabiles!» — его ступни вспыхнули алыми языками пламени, растапливая лёд. — «Locomotor Wibbly!» — ноги Гермионы внезапно превратились в дрожащее желе.

Финальный аккорд:

Падая, Гермиона успела выкрикнуть: — «Obscuro!» — чёрная повязка плотно затянулась на глазах Кассиуса.

Но тот лишь усмехнулся:

— «Homenum Revelio... Everte Statum!» — Гермиону отбросило на маты с такой силой, что несколько манекенов одобрительно зааплодировали.

— Вы... — Гермиона, тяжело дыша, поднялась на локти, — вы предвидели каждый мой ход!

Кассиус протянул ей руку:

— Нет. Я просто думал на три шага вперёд. Как шахматист... только с более болезненными последствиями для оппонента.

Изабель, смеясь, бросила с балкона яблочную косточку в мужа:

— Скромничаешь. Ты использовал технику XVI века.

Гермиона вцепилась в руку Кассиуса с горящими глазами:

— Научите меня этому. Всему, что знаете. Даже тем вещам, которые запрещено упоминать в приличных учебниках.

Кассиус задержал её взгляд, затем кивнул:

— Начнём завтра. В пять утра. Без опозданий. Если проспишь — буду будить ледяным «Aguamenti» прямо в кровать.

Гермиона, вытирая пот со лба, язвительно улыбнулась:

— Я буду в четыре. С горячим кофе и парой новых заклинаний, которые заставят вас пожалеть о своей снисходительности.

Изабель, спускаясь по лестнице, одобрительно хлопала:

— О, определённо она наша! Этот взгляд «я-вас-всех-переиграю» — фамильная черта. Помнишь, Кассиус, так же начинался наш первый поединок?

— Помню, — хмыкнул он. — Только ты тогда ударила ниже пояса буквально.

— И метафорически, — добавила Изабель, игриво подмигивая Гермионе. — Добро пожаловать в семью, дорогая. Теперь ты официально обречена на вечные тренировки, сарказм и попытки перехитрить друг друга.

Гермиона, глядя на свои дрожащие от напряжения руки, вдруг осознала — она наконец-то нашла место, где её стремление быть лучшей не осуждают, а... ждут. И это было куда страшнее и прекраснее, чем она могла представить.

***Тренировочный зал Уэйнрайнов встретил Гермиону холодным дыханием древних камней, испещренных следами многовековых заклятий. Кассиус уже ждал у входа, щелкая крышкой карманных часов.

— Пять часов четырнадцать минут, — произнес он с театральным разочарованием. — Надеюсь, опоздание оправдано — например, ты обнаружила нашу секретную комнату пыток или хотя бы винный погреб?

Гермиона, поправляя растрепанные после блужданий по коридорам волосы, парировала:

— Ваше поместье — единственное место в магическом мире, где планировка меняется чаще, чем политические взгляды министра магии. Ваша прабабка на портрете трижды отправляла меня в служебный чулан!

С балкона раздался звонкий смех Изабель:

— Ах, старая добрая тетушка Агата! Она проверяет всех новичков на стрессоустойчивость. Наш племянник Чарльз однажды провел в том чулане целое утро... правда, потом признался, что нашел там коллекцию эльфийских вин 1789 года.

Кассиус, игнорируя комментарий жены, демонстрировал усовершенствованный «Protego Speculum». Щит не просто отражал заклятия — он возвращал их с утроенной силой.

После пятой неудачной попытки пробить защиту Гермиона сквозь зубы процедила:

— Теперь я понимаю, почему ваша семья столетиями скрывала эту технику. Освоить ее можно, только обладая упрямством гиппогрифа и полным отсутствием инстинкта самосохранения.

Кассиус ответил изысканным поклоном:

— Мы, Уэйнрайны, предпочитаем термин «здоровый перфекционизм». Хотя... — он сделал паузу для драматического эффекта, — прадед Альберт действительно погиб, пытаясь отразить заклятие в зеркале.

— Не пугай ее! — крикнула с балкона Изабель. — Он просто уснул в неудобной позе после пятой бутылки виски!

Внезапно Кассиус схватился за грудь, его лицо исказила гримаса боли:

— Ох... эти проклятые старые раны...

Гермиона, не опуская палочку, сузила глаза:

— Если следующим вашим движением будет «случайное» смертельное заклятие, я завещаю свою библиотеку домовым эльфам.

Кассиус мгновенно «выздоровел», приставив кончик палочки к ее горлу:

— Прогресс налицо. Но настоящий Уэйнрайн предложил бы мне стакан воды... с ядом.

— Простите, — язвительно ответила Гермиона, — я еще не прослушала курс «Семейные ценности для начинающих: от изощренных отравлений до магического шантажа».

Размахивая палочкой, Кассиус устранил следы их битвы:

— На сегодня достаточно. Завтра — свободное падение с антигравитацией и базовые антидоты. Думаю, к обеду ты освоишь хотя бы три из пяти смертельных ядов.

Гермиона, вытирая пот со лба, заметила дрожь в руках:

— Как трогательно. Ваша «семейная программа обучения» случайно включает раздел «Как не убить ученика в первую неделю»?

— Обычно этот раздел изучают после первой госпитализации, — задумчиво ответил Кассиус. — Но для тебя... возможно, сделаем исключение. Если, конечно, ты продолжишь демонстрировать столь восхитительное отсутствие самосохранения.

Изабель, спускавшаяся с балкона, поправила шаль:

— Не слушай его, дорогая. Настоящие Уэйнрайны всегда начинают с госпитализации учителя. А теперь — завтрак! После таких упражнений тебе понадобится двойная порция бекона.

— И, возможно, глоток восстановительного зелья, — добавил Кассиус, провожая их к выходу. — Того самого, что стоит на третьей полке слева... нет-нет, не этого, если хочешь сохранить волосы.

***Столовая встретила их утренним солнцем, пробивающимся сквозь витражи. Изабель с изяществом феи наливала чай, когда появилась Гермиона с Живоглотом на руках. Кот моментально вывернулся и совершил грациозный прыжок на стол, с научным интересом обнюхивая серебряные блюда.

— О, какой прелестный тиран! — восхищенно воскликнула Изабель, наблюдая, как кот ставит лапку прямо в центр сливочного крема.

Кассиус медленно отодвинул свою кофейную чашку, лицо его напоминало маску стоика:

— Если этот пушистый вандал опрокинет мой кофе, я превращу его в набор салфеток. Или, может быть, в коврик для ног.

Как будто понимая каждое слово, Живоглот демонстративно подошел к его блюдцу и смахнул ложку на пол. Звонкий «дзынь» эхом разнесся по комнате.

— Живоглот! — вскрикнула Гермиона, но в голосе ее было больше ужаса, чем реального возмущения.

Изабель подавила смех, прикрыв рот изящной салфеткой:

— О, он просто создан для нашей семьи. Настоящий Уэйнрайн в кошачьем обличье.

Кот, высокомерно подняв хвост трубой, запрыгнул к Изабель на колени и начал мурлыкать с видом победителя. Кассиус наблюдал эту сцену с немым возмущением, напоминающим человека, неожиданно обнаружившего, что его любимый плащ использовали как подстилку для гиппогрифа.

— Ты специально отыскала самое наглое создание во всей Британии? — спросил он Гермиону, скептически оценивая кота.

Гермиона, забирая Живоглота с колен Изабель, сделала невинное лицо:

— Нет, он сам меня выбрал. Видимо, обладает безупречным вкусом. Как и все в этом доме, — добавила она с легким намеком в голосе.

Завтрак продолжился под аккомпанемент кошачьего мурлыканья и язвительных комментариев Кассиуса, который то и дело бросал на Живоглота взгляды, обещающие скорую и жестокую месть.

После завтрака Изабель откинулась на спинку стула, изящно приподняв бровь:

— Ну что, мои дорогие соучастники будущих... скажем так, «альтернативных законодательных инициатив», предлагаю прогуляться туда, где розы пахнут сильнее, чем наше семейное прошлое.

Кассиус фыркнул, отодвигая пустую чашку:

— Ты забыла добавить: «и колются так же больно, как твои замечания за завтраком».

Сад Уэйнрайнов предстал перед ними картиной, достойной кисти великого мастера: изумрудные газоны, подстриженные с магической точностью (и, возможно, с помощью пары хорошо направленных режущих заклятий), беседка, увитая розами — свидетелями как любовных признаний, так и яростных семейных ссор, дорожки из белого камня, ведущие к солнечным часам, которые, как известно, показывали ”час Уэйнрайнов” — всегда на пять минут позже, чем у всех остальных.

Живоглот, проходя мимо безупречной клумбы с пионами, демонстративно потянулся, всем видом показывая, что такая показная красота — явная попытка скрыть темные семейные тайны.

— Итак, — Кассиус устроился на резной скамье, которая, кажется, слегка застонала под его весом, — завтрашний план:

Утро: уроки светских манер (читай: как подсыпать яд в чай так, чтобы жертва еще и поблагодарила);

День: моя очаровательная супруга продемонстрирует, как превращать эти прекрасные цветы в смертельные ингредиенты (и наоборот, если вдруг передумаем);

Вечер: составление списка «Почему мы лучше Дамблдора» с иллюстрациями и, возможно, парой вещественных доказательств.

Гермиона не смогла сдержать улыбку:

— А если у нас не хватит аргументов?

— Дорогая, — Изабель томно поправила перчатку, — у нас более тысячи лет семейной истории. Если не хватит фактов, всегда можно... творчески интерпретировать. Или, в крайнем случае, уничтожить противоречивые свидетельства.

В этот момент Живоглот, решив, что его обделяют вниманием, совершил впечатляющий прыжок на солнечные часы и смахнул стрелку с видом завоевателя, свергающего тирана.

— Прекрасно, — вздохнул Кассиус. — Теперь мы не только в заговоре против самого «могущественного» волшебника века, но и опаздываем. Причем неизвестно на сколько.

— О, не драматизируй, — Изабель сорвала идеальную розу, которая тут же выпустила шипы, явно настроенные враждебно. — Мы всегда можем сказать, что это метафора. Или аллегория. Или...

— ... или результат того, что мы позволили коту устанавливать расписание, — закончил Кассиус, наблюдая, как Живоглот гордо удаляется с трофеем в зубах.

Гермиона рассмеялась, вдыхая аромат цветущего жасмина, смешанный с легким запахом магии, кошачьего своеволия и семейных тайн. Возможно, в будущем этот сад и сгорит... но сегодня он пах надеждой.

И, возможно, слегка кошачьей мятой, которую Живоглот явно где-то раздобыл.