Глава 4. Прошлое (2/2)
В его ладони материализовался ключ, старинный, покрытый паутиной времени. Лёгкий взмах — и второй, точь-в-точь, упал в ладонь Гермионы. Затем он склонился над рунами, и каждый его жест был отточен, как клинок.
Минуты текли медленно. Он перепроверял символы с маниакальной тщательностью, пока наконец не выпрямился.
— Готово.
Тишина между ними стала осязаемой.
— Гермиона... - В его голосе впервые появилась трещина. — Береги себя... как зеницу ока. - Пауза. — Твоя смерть в прошлом... станет концом рода Уэйнрайнов. Такова цена путешествия.
Её глаза вспыхнули, как лезвия при свете молнии.
— Я прошла через войну... И на этот раз смерть не получит того, за чем пришла.
Мистер Филлипс замер — и вдруг резко шагнул вперёд, обхватив её плечи так крепко, будто пытался влить в неё всю свою силу через это прикосновение.
Он не сказал ни слова. Но в этом молчании было больше, чем в сотне речей.
Она не допустит этого будущего.
Она сдержит клятву.
Мистер Филлипс медленно извлек из складок мантии два предмета, которые замерцали в тусклом свете комнаты.
— Возьми, — его голос звучал торжественно, будто совершалось древнее таинство. — Маховик Времени... и Клинок Перехода.
Маховик лежал на его ладони — сложный механизм из обсидиана и неизвестного металла, испещренный рунами, которые пульсировали тусклым светом. Кинжал тоже казался выкованным из ночи — его лезвие поглощало свет, а по обуху бежали мерцающие письмена.
Гермиона взяла их — и клинок дрогнул в её руке, будто встрепенулся. Руны вспыхнули ярче, отзываясь на её прикосновение.
— Он чувствует тебя, — прошептал Филлипс, наблюдая, как узоры на металле оживают. — Твоя кровь говорит с ним.
Она накинула цепь маховика на запястье, ощущая холод металла на коже. Пальцы крепче сжали рукоять кинжала — и в ответ по лезвию пробежала лёгкая вибрация, словно артефакт дышал.
Шагнув в центр рунического круга, она замолчала на мгновение. Воздух здесь был гуще, насыщенный энергией.
— Пора, — только и сказал Филлипс.
Гермиона провела лезвием по ладони. Кровь выступила мгновенно — алая, почти чёрная в этом свете.
Жжение было резким, но приятным, будто магия проверяла её на прочность.
Она поднесла руку к маховику.
Капля упала.
И тогда —
Всё изменилось.
Маховик вздрогнул, руны вспыхнули кровавым светом. Он оторвался от её пальцев, завис в воздухе — и начал вращаться, сначала медленно, потом быстрее, ещё быстрее — пока не превратился в огненное кольцо перед её глазами.
Гермиона крепче прижала к себе переноску — Живоглот зашипел, но не вырвался.
Свет разрастался, заливая комнату, выжигая тени. Он бил в глаза, обжигал кожу — но она не закрывала их.
— Удачи, — донёсся голос Филлипса, но он звучал как сквозь толщу воды.
И тогда —
Она исчезла.
Не было взрыва. Не было грома.
Просто воздух сомкнулся там, где только что стояла женщина.
Она больше не принадлежала этому времени.
Теперь — ей предстояло изменить прошлое.
Гермиону резко выбросило из временного вихря. Она едва успела почувствовать под ногами твёрдый камень, как Живоглот недовольно зашипел у неё за пазухой.
- Тише, дружок, - прошептала она, наконец открывая глаза.
Комната была знакомой - всё тот же Омут Памяти, те же тени на стенах... но слишком тихо. Слишком пустой. Филлипса нигде не было.
Сердце сжалось от странного чувства - будто её оставили одну на незнакомой планете. Но времени на сантименты не было.
Быстрыми движениями она: сунула маховик времени во внутренний карман - почувствовав, как он тёпло пульсирует, поправила переноску с Живоглотом, который недовольно шевелился, достала ключ - тот самый, что Филлипс сделал для неё.
Дверь скрипнула, будто не открывалась сто лет. За ней ждали ступени - тёмные, крутые, бесконечные.
«Ну что ж...» - глубоко вздохнула Гермиона и шагнула в темноту.
Двадцать минут спустя, с ноющей спиной и вспотевшими ладонями, она наконец увидела выход. Ещё один поворот ключа - и...
Яркий дневной свет ударил по глазам. Шумный лондонский перекрёсток. Крики газетчиков. Гудки машин. Но что-то было... не так.
Она прищурилась, изучая прохожих. Платья слишком короткие. Причёски слишком современные. Машины слишком... новые.
«Это определённо не 1943 год...» - прошептала она, непроизвольно сжимая ручку переноски, где Живоглот беспокойно заёрзал.
Главное - её нейтральное платье не выдавало. Но куда же её занесло? И главное - когда?
Гермиона замерла на грязной мостовой Косого переулка, сжимая свежий выпуск ”Ежедневного пророка”. Её пальцы дрожали, когда она разглядывала дату:
24 августа 1960 года.
Ледяная волна прокатилась по спине.
«Что?..»
Мысли проносились со скоростью света:
«1943 год. 17-летний Том. Наш план. Наши расчёты...»
Быстрый подсчёт в уме — и ужас сжал горло:
«Сейчас ему уже 33. Взрослый мужчина. Опытный тёмный маг. Почти на пике силы.»
«Где мы ошиблись? Филлипс никогда не...»
Она глубоко вдохнула, заставляя себя думать:
«Спокойно, Гермиона. Ты пережила хуже. Надо действовать.»
Первым делом — Лунный Холм. Поместье Уэйнрайнов. Воспоминания всплывали, как страницы учебника: «Долина Гленмор. Деревушка Килдэрри, таверна Серебряный Острог»
Но сначала нужно добраться до Килдэрри.
Быстрые шаги по направлению к «Дырявому котлу». По дороге её пальцы автоматически поправили платье — чары маскировки окутали её, делая незаметной в толпе.
Бар встретил её гулом голосов и запахом эля и жареной картошки. Она скользнула между пьяными посетителями, не задерживаясь.
Камин пылал в углу.
Гермиона достала щепотку летучего пороха — пепел заискрился между пальцами.
«Лунный Холм ждёт...»
Она бросила порошок в пламя, которое вспыхнуло изумрудным светом.
— Серебряный Острог, Килдэрри! — чётко произнесла она, шагая в огонь.
Гермиону вышвырнуло из камина с такой силой, что она едва удержала равновесие. Облако пепла окутало ее, заставив закашляться. Когда пыль рассеялась, перед ней предстал «Серебряный Острог» — низкие дубовые балки, закопченные от века огнями, запах жареной дичи и приглушенный гул завсегдатаев.
За стойкой стоял Руфус Барк — широкоплечий, с шрамом через бровь (глаз пока на месте — значит, роковая встреча с оборотнем еще впереди, это ей рассказывал мистер Филлипс). Его взгляд, острый как клинок, буравил ее с ног до головы.
— Как попасть в поместье Уэйнрайнов?
Бармен хмурится:
— Туда посторонних не пускают. Разве что...
Он указывает на старую карту на стене. На ней отмечена тропа, но она ведёт в глухой лес.
Гермиона выходит через черный ход и идёт по указанному пути. Внезапно перед ней появляется каменная арка, покрытая мхом. Надпись на ней гласит:
«Только кровь Уэйнрайнов откроет путь.»
Гермиона, зная, что она из этого рода, царапает руку о камень. Капля крови падает на арку — и та начинает светиться.
Арка открывает проход в туманный тоннель. Гермиона проходит сквозь него и оказывается перед величественным поместьем Уэйнрайнов.
На крыльце её встречает молодой мужчина. Он смотрит на неё с удивлением:
— Кто ты?
Гермиона, не зная, что сказать, просто отвечает:
— Я... я дома.