Глава 4. Прошлое (1/2)
Гермиона встретила рассвет с открытыми глазами - она не сомкнула их всю эту бесконечно долгую ночь. Когда первые лучи солнца пробились сквозь занавески, она резко поднялась с кровати, словно боясь, что малейшая задержка заставит её передумать. Вода в душе была обжигающе горячей, но она стояла под струями, не чувствуя ничего, кроме странной пустоты в груди.
Перед зеркалом её ждало тщательно подобранное платье цвета пыльной розы - точная копия нарядов знатных дам 40-х годов. Пальцы автоматически застегивали пуговицы, укладывали волосы в строгий пучок, но в отражении она видела чужую женщину с слишком бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Две непослушные пряди всё равно выбивались у висков - маленький бунт её истинной сущности против этого маскарада.
На кухне кофе закипел с угрожающим шипением. Гермиона налила себе полную чашку, но бутерброд так и остался лежать на тарелке - каждый раз, когда она пыталась сделать глоток, в горле вставал комок. Живоглот, обычно такой нетерпеливый во время завтрака, сегодня ел медленно, изредка бросая на хозяйку встревоженные взгляды своими янтарными глазами.
Она обошла пустеющую квартиру, касаясь стен, где ещё оставались следы её пребывания – запах ее духов, едва заметный отпечаток кружки на деревянном столе. Сумка с заклятием незримого расширения ждала у двери, и удивительно лёгкая для книг и зелий находящихся там.
Когда дверь открылась, Гермиона едва не столкнулась с Лорэн. Хозяйка квартиры стояла с дымящейся чашкой чая в руках.
- Вы... уезжаете? Так рано? - удивлённо подняла брови Лорэн.
Гермиона протянула ключи, внезапно осознав, как дрожат её пальцы.
- Да. Спасибо за... всё.
Лорэн изучающе посмотрела на неё, затем неожиданно улыбнулась.
- Он того не стоит, знаете ли. Ни один мужчина не стоит таких глаз.
«Это не про мужчину,» - прошептала Гермиона, и в её голосе прозвучала такая горечь, что Лорэн невольно отступила на шаг.
Дверь закрылась с тихим щелчком. В переноске Живоглот заурчал, будто пытаясь успокоить хозяйку. Гермиона крепче сжала ручку сумки, глядя на опустевшую улицу. «Мир 1943 года... - подумала она, - ты даже не представляешь, что я готова сделать, чтобы изменить тебя.»
Гермиона медленно спускалась по ступенькам, ощущая под ногами знакомую неровность старых камней. Она остановилась, в последний раз окидывая взглядом Косой переулок – таким, каким он был ещё живым.
Фонари мерцали в утреннем тумане, выхватывая из полумрака знакомые вывески: «Оливандер», где её палочка впервые запела в руке; «Флориш и Блоттс», где она провела первые летние каникулы, зарывшись в книги; Кафе ”Совиный взгляд”, где она с Роном и Гарри в шестнадцать лет впервые попробовала шоколадный торт с перцем чили.
А там, за углом – крошечная лавка, где в клетке сидел рыжий комок шерсти с огромными глазами. «Он стоит пять галлеонов, мисс, но для маленькой волшебницы – четыре».
Живоглот в переноске беспокойно зашевелился, будто почувствовал её тоску.
«Нет,» – резко подумала Гермиона, сжимая кулаки. «Это не конец. Это начало.»
Резкий толчок трансгрессии – и она стояла перед зданием Министерства. Когда-то здесь висел плакат «Магия во имя прогресса». Теперь – «Порядок через бдительность» кроваво-красными буквами.
Она прошла внутрь, не поднимая глаз: «В коридорах пахло страхом и зельями правды. Группа авроров вела девушку с обожжёнными руками – вероятно, за «нелицензированное целительство». На стене мерцал новый указ: «Регистрация полукровок и маглорожденных – обязанность каждого патриота».
«Я исправлю это,» – мысленно поклялась она, чувствуя, как Живоглот царапает переноску изнутри. «Даже если мне придётся стать призраком в этом прошлом.»
Гермиона почти прошла контроль, когда услышала за спиной знакомый голос:
— Грейнджер?
Она замерла. Не «Гермиона». Даже не «Мисс Грейнджер». Грейнджер — как обращаются к чужим.
Обернувшись, она увидела Перси Уизли в идеально отглаженных мантиях начальника отдела. Его взгляд скользнул по её строгому платью, сумке, переноске с котом — и что-то мелькнуло в его глазах. Не раскаяние. Не тоска. Расчёт.
— Вы... возвращаетесь в отдел? — спросил он, делая ударение на вы.
Живоглот зашипел.
— Нет, — ответила она, не изменяя тону. - Дела.
Перси кивнул, глаза уже пустые — как у всех, кто слишком долго служит здесь.
— Тогда не задерживайтесь. Сегодня... усиленный контроль.
Он сделал шаг в сторону, намеренно освобождая путь к лифтам. Жест вежливости? Или испытание?
Гермиона прошла, не оглядываясь, но на прощание бросила:
— Ты всегда так гордился своей честностью. Интересно, в каком пункте устава Министерства прописано: «Притворяйся, что терпишь маглорождённых»?
Даже не собираясь слушать ответ, она ушла, ощущая на спине жгучий взгляд.
Она резко зашла в лифт, чтобы спуститься к кабинету Филлипса — и услышала, как Перси достаёт палочку. Но не стала оборачиваться.
«Пусть попробует остановить меня.»
Темные своды Отдела Тайн сжимались вокруг, словно каменные легкие древнего существа, когда Гермиона спускалась в их глубины. Ее шаги, глухо отдаваясь от влажных стен, привели ее к тяжелой дубовой двери, испещренной рунами защиты.
- Входи, Гермиона, - голос мистера Филлипса просочился сквозь древесину, мягкий, но не оставляющий пространства для неповиновения.
Переступив порог, она оказалась в уютном кабинете, где свет волшебных ламп играл на корешках древних фолиантов.
- Здравствуйте, мистер Филлипс, - ее голос звучал четко, хотя пальцы непроизвольно сжали складки платья.
- Присаживайся, не будем терять времени, - он жестом указал на кресло, и в этом движении читалась тревожная торопливость.
Когда она опустилась в мягкую кожаную обивку, ее руки слегка дрожали - не от страха, а от предвкушения неизведанного.
- Итак, настал день, к которому мы шли этот месяц, - его слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинцовые облака перед грозой.
- Да, это действительно так... - Гермиона сделала паузу, собираясь с мыслями.
- Перед тем как мы перейдем к временному переходу... Ты просила меня обучить тебя тому самому заклинанию наблюдения, что я использовал для слежки за Орденом.
- Да! - ее глаза загорелись любопытством ученого. - Этот навык может оказаться бесценным в прошлом.
Он протянул руку к полке, и книга буквально соскользнула в его ладонь, будто чувствуя зов хозяина.
- Тогда тебе понадобится это, - его пальцы ласково провели по переплету из драконьей кожи, где кристаллы сверкали, как застывшие слезы. – «Кристаллические духи: Искусство анимации минералов» Эдгара Квиста... Редчайший трактат XVIII века.
Когда Гермиона встала и взяла фолиант, страницы зашелестели, оживая под ее прикосновением, проецируя в воздух голографические схемы невиданной сложности. Но последняя глава встретила ее зловещим предупреждением: «Тот, кто оживит камень, должен быть готов к тому, что камень запомнит его душу».
- Заклинание ”Spiritus Vitae Crystalum”, - прошептал Филлипс. - Все нюансы ты найдешь внутри. Я верю, это знание сослужит тебе добрую службу.
- Благодарю вас, - она прижала книгу к груди. - Я уверена, оно мне пригодится.
Но кое-что ещё терзало Гермиону, и она, пересилив сомнения, наконец спросила:
— Мистер Филлипс…
Её голос дрогнул, будто струна, готовая лопнуть. Пальцы вцепились в край стола, оставляя на полированной древесине едва заметные царапины. Где-то за окном пролетела иллюзорная сова, и её крик на мгновение разорвал тишину, словно предзнаменование.
— Почему вы так хорошо знаете семью Уэйнрайнов?
Тишина в комнате сгустилась, будто её выкачали заклинанием. Даже пламя в камине замерло, не смея шелохнуться, и тени на стенах застыли в странных, неестественных позах. Филлипс медленно отложил перо, прервав его скольжение по зыбким линиям временной карты. Его взгляд, всегда острый как клинок, внезапно потускнел — словно поверхность чёрного озера, скрывшего свои глубины под слоем льда.
— Ты права.
Голос его изменился: в нём появилась хриплая нота, словно эти слова годами ржавели где-то внутри.
— Кассиус Уэйнрайн был мне больше чем другом.
Он провёл ладонью по лицу, и Гермиона впервые разглядела морщины — не возрастные, а словно выжженные горем. Каждая складка казалась шрамом, оставленным временем, которое он так отчаянно пытался обмануть.
— Братом. Во всём, кроме крови.
Из внутреннего кармана он извлёк потрёпанный серебряный медальон. Защёлка щёлкнула с тихим звоном, открывая миниатюру: двое мужчин, обнявшись, стояли на вершине Лунного Холма. Их улыбки были беззаботны, глаза полны надежд. Их мир ещё не рухнул. В уголке портрета виднелась дата, выгравированная тонким почерком: «31 октября 1981».
— Мы поклялись друг другу в вечной верности. А через месяц Орден объявил его предателем.
Пальцы Филлипса сжали медальон так, что металл затрещал. В воздухе запахло озоном — магия реагировала на его эмоции, искрясь на кончиках пальцев.
— Двадцать лет я ищу способ вернуть их. Двадцать лет, Гермиона.
Он поднял на неё глаза, и в них плескалось что-то первобытное — дикое, ненасытное. В глубине зрачков мерцал странный отсвет, будто отражение далёкого огня.
— Ты — моя последняя надежда. Если ты изменишь прошлое… я увижу его снова. Живым.
Гермиона отступила на шаг. Не от страха — от осознания. Перед ней стоял не холодный стратег, не начальник Отдела Тайн. Перед ней был человек, которого десятилетия глодали изнутри, как червь.
— Я… не знала…
Филлипс резко вдохнул, и маска снова скользнула на место. Медальон исчез в складках мантии, но на мгновение Гермионе показалось, что из-под ткани донёсся слабый шёпот — будто эхо голоса, запертого в металле.
— Теперь знаешь.
Он повернулся к карте, но тень от камина дрожала на его спине — будто даже свет боялся касаться этого горя.
Гермиона поняла главное: это не миссия. Это месть времени.
А где-то в глубине комнаты, за полками с запрещёнными артефактами, старые часы внезапно пошли в обратную сторону.
— Значит, все приготовления завершены... Осталось лишь обсудить детали в последний раз, — голос мистера Филлипса звучал как натянутая струна, где каждая нота выдавала его скрытое напряжение. — Твоя цель — эпоха, когда Том Риддл ещё сидел за партами Хогвартса. Хронологическая погрешность возможна... Год-два — не критично.
Его пальцы нервно постукивали по столу, словно отсчитывая последние секунды перед бурей.
— Первой точкой станет поместье Уэйнрайнов. Ты должна будешь раскрыть им правду... А дальше — импровизировать. - В его глазах вспыхнул стальной блеск. — Ты станешь его наставницей. И для этого... ты должна будешь переступить через всё.
Гермиона ощутила, как в груди загорается холодное пламя решимости.
— Я не подведу.
— Тогда пройдём... в комнату с Омутом Памяти, — он жестом указал на соседнюю дверь, и тени на стенах зашевелились, будто живые. — Комната защищена... И там есть потайной выход — на случай, если окажешься именно здесь.
Она поднялась, крепче сжимая переноску с Живоглотом. Казалось, даже воздух в комнате сгустился, провожая их тяжёлым взглядом.
Кабинет был все таким же маленьким, аскетичным — лишь магический круг на полу да слабый свет фонарей. Мистер Филлипс провёл рукой вдоль стены, и в камне проступили очертания двери.
— Запасной путь... На всякий случай.