Глава 2. Воспоминания (2/2)
— «Рон должен на ней жениться. Это идеальный вариант. Если, конечно, она случайно не погибнет на войне…»
Рон побледнел: — «Но мам… я не хочу! Да и она вряд ли согласится…»
Молли резко оборвала его: — «Тогда просто будь рядом с ней. А там… делай что хочешь.»
Дамблдор поднялся, поправляя очки: — «Решено. Но запомните — они не должны умереть. Без них нам не победить Волан-де-Морта.»
Молли кивнула:
— «Мы сделаем всё, что в наших силах, Альбус.»
Они снова оказались в комнате с Омутом Памяти и мистер Филлипс без слов, видя ее состояние пошел в свой кабинет и усадил Гермиону на стул, налив ей воды. Она сидела, словно окаменевшая. Вода в стакане дрожала в её руках, но она даже не замечала этого. «Рон... Джинни... Миссис Уизли...» Каждое имя горело в груди, как раскалённый гвоздь. «Они никогда не любили меня. Я была для них... инструментом.»
Слёзы наконец прорвались — не тихие и горькие, а яростные, обжигающие щёки.
— Я... я думала, они... — её голос сорвался, слова застряли в горле.
Мистер Филлипс молча сжал её руку. Не слабо, не из вежливости — а крепко, почти до боли.
— Они не заслуживают твоих слёз, — его голос звучал твёрдо, но без осуждения.
— Но ты... ты заслуживаешь правды. Даже если она ранит.
Гермиона глубоко вдохнула, вытирая лицо рукавом. «Нет. Больше никаких иллюзий.»
Она подняла голову — и в её глазах, сквозь слёзы, вспыхнуло что-то новое.
Не боль.
Не страх.
Ярость.
Гермиона пристально посмотрела на Филлипса, её глаза сузились в догадке:
— Мистер Филлипс... откуда вы всё это знаете? Вас же не было среди них.
Он ухмыльнулся, доставая из кармана крошечную хрустальную сову, которая ожила в его ладони и завертела головой:
— Я создаю таких. Они следят. За Дамблдором. За Орденом. Даже за вами, пока вы искали крестражи. - Сова рассыпалась в блестящую пыль. — Каждый мой 'наблюдатель' — часть моей магии. Они видят... и я вижу.
Гермиона прикусила губу, но в глазах вспыхнул интерес:
— Вы можете научить меня?
— Когда-нибудь, — он махнул рукой, и в воздухе замелькали силуэты лис, ворон, ящериц. — Но сначала — остальная правда.
Он вздохнул, внезапно став серьёзным:
— Прости, что обрушиваю это на тебя сразу. Но иначе нельзя.
— Я понимаю, — её голос звучал ровно, но пальцы впились в подлокотники. «За что?» — этот вопрос жёг изнутри.
Джинни, которая притворялась подругой... Рон, который терпел её по приказу... «А этот новый парень Джинни... Может, он тоже часть их плана?»
Но сейчас не время для сомнений. Она резко встала, отбрасывая тень на стол рядом:
— Я готова увидеть остальное, — её голос больше не дрожал.
Филлипс приподнял бровь, но не стал спорить.
— Как скажешь, — они вернулись в комнату с Омутом, его палочка взмыла вверх, и воспоминания закружились снова.
Серебристый туман сгустился, и внезапно они оказались в кабинете Дамблдора.
Гермиона сразу узнала это место — высокие своды, феникс на жердочке, мерцающие приборы. Но теперь всё казалось чужим, словно покрытым липкой паутиной лжи.
Вокруг стола стояли знакомые лица: Дамблдор — его пальцы сложены в хитрый шпиль, Молли и Артур — их лица спокойны, будто речь идёт о планах на ужин, Джинни— играет с волосами, улыбаясь как ребёнок перед Рождеством, Рон — ёрзает, но молчит, Грюм — шагает по кабинету, как голодный волк, тут был даже Кингсли.
Грюм резко остановился, его голос прорвался сквозь тишину:
— «Какие наши следующие шаги? Я устал бездействовать! Пожиратели Смерти в подполье, а Гарри должен верить, что они сеют хаос!»
Дамблдор поднял руку, и в его глазах вспыхнуло что-то чужое:
— «Если Пожиратели не действуют... мы создадим иллюзию. Нападём на Косую Аллею. Пусть все думают, что это они.»
Гермиона вдруг почувствовала, как земля уходит из-под ног.
«Что?..»
— «Но Гарри никогда не должен узнать,» — Дамблдор обвёл всех взглядом. — «Иначе он не поймёт, что всё это делается — ради всеобщего блага.»
Пауза.
— «Надеюсь, никто не догадается, что мы — те, кто мучает и убивает.»
Гермионе стало плохо. «Это они? Все эти годы... они устраивали атаки? Подставляли Пожирателей?..»
Её мысли метались, цепляясь за последнюю надежду: «А где Сириус? Римус? Профессор Макгонагалл? Скажите, что они не знали... Пожалуйста...»
Дамблдор продолжил, будто обсуждал погоду:
— «Или... найди кого-то, кто повторит судьбу Фрэнка и Алисы Лонгботтом, Грюм. Если тебе так не терпится.»
Грюм усмехнулся, потирая руки:
— «Обижаешь, Альбус. Я сделаю все в лучшем виде.»
— «Главное, чтобы все думали, что это Беллатриса... или Долохов, как и в прошлый раз,» — добавил Дамблдор.
Рон и Джинни оживились, когда директор повернулся к ним:
— «Вы следите за Поттером и Грейнджер?»
— «Да, директор,» — Джинни ухмыльнулась. — «Гарри летает на метле, чтобы разгрузить мозг. А Гермиона, как всегда, зарылась в книги.»
Дамблдор кивнул:
— «Хорошо. Продолжайте наблюдать. На этом закончим собрание»
Воспоминание начало таять, выталкивая их обратно...
Гермиона стояла, словно оглушённая ударом в висок. «Это неправда. Это не может быть правдой...»
Она впилась взглядом в Филлипса, ловя в его глазах хоть намёк на шутку, на подвох, на что угодно...
Но он молчал. А заклинание правды всё ещё висело в воздухе, мерцая вокруг его висков.
Гермиона закрыла глаза. «Соберись. Ты не та девочка, что рыдает в углу. Ты выжила. Ты сильнее этого.»
Когда она открыла их снова, в глазах не было слёз.
Только холодная ясность.
— Спасибо, что показали мне это, — её голос звучал ровно, но глубже, тверже, чем прежде.
Она медленно поднялась, расправила плечи и посмотрела Филлипсу прямо в глаза:
— А остальные?.. Близнецы Уизли. Сириус. Римус. Они... знали?
Филлипс покачал головой, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на тепло:
— Нет. Они искренне любили вас. Всех вас.
Гермиона выдохнула. «Хорошо. Значит, не все...»
Но тут же нахмурилась, скрестив руки:
— Тогда... получается, Пожиратели Смерти не были такими уж монстрами?
Филлипс усмехнулся, но без радости:
— О, Гермиона. Все мы по-своему монстры в каких-то вещах. Просто... — он вздохнул, поправляя очки. — Иногда те, кто кричит о свете, творят большую тьму чем другие.
Гермиона замерла на мгновение, переваривая его слова. «Волан-де-Морт... не был тем монстром, каким его малевали?»
Её брови сдвинулись, но теперь в её взгляде было не возмущение, а аналитический холод.
— Значит, всё, что мы знали — ложь, — она медленно проговорила, словно собирая пазл. — Но тогда... мы были просто пешками. Сначала в их игре... — она кивнула в сторону исчезнувшего образа Дамблдора, — ...а потом в своей же собственной.
Филлипс вздохнул, его пальцы постукивали по ручке кресла:
— Люди редко бывают абсолютным злом, Гермиона. Даже Том Риддл. Выросший в приюте, ненавидимый отцом... Это не оправдание. Но объяснение.
Он встал, его тень вытянулась по стене:
— Пожиратели убивали. Но не ради забавы. Дамблдор же... он использовал вас. Всех вас.
Гермиона резко подняла голову:
— Но зачем вы мне всё это показали?
Филлипс улыбнулся — впервые за весь разговор это была искренняя, почти горящая улыбка:
— Потому что пора. — Он развернулся к двери, его голос звучал как обещание: — Идём. В моём кабинете настоящая правда ждёт тебя.
Гермиона вошла в кабинет, чувствуя, как воздух словно сгустился от напряжения.
Она медленно опустилась в кресло, её взгляд прикован к папке с роковой печатью — «Архив. Дело 0481».
Филлипс открыл её, листы зашуршали под его пальцами.
— Помнишь, я говорил тебе об Уэйнрайнах? — его голос звучал почти торжественно.
— Да. И вы пообещали объяснить, — её глаза сузились.
Он достал колдографию и протянул её через стол.
Гермиона замерла.
На снимке — она сама.
Точная копия.
Только... одежда другая — более старая, как будто колдография сделана лет двадцать назад, стиль волос чуть иной, выражение лица — холодное, надменное.
— Кто... это? — её голос дрогнул, рука непроизвольно прижалась к груди.
Филлипс наклонился вперёд, его глаза горели:
— «Последняя часть правды...»