Бонус. Испытание с колокольчиками и журавлиное фурисодэ (1/2)

— Я еще раз повторяю, — лениво протянул Какаши, отмахиваясь от знойной духоты «Ича-Ича», — что я — Хокаге, а вы — дебилы. И если вы, дебилы, считаете, что я стану принимать участие в ваших разборках, то — нет. Просто нет.

Он устало откинулся на спинку кресла. Наруто не сомневался: это было единственное активное действие господина Хокаге за последние два часа. Полчаса из них он наблюдал лично.

Страшно-ужасные агенты Анбу под кодовыми именами Енот и Ворон, ныне без масок и плащей, в гражданском, явились к Хокаге на ковер. Просить. И просить они изволили о чем-то совершенно недостойном ни для агентов Анбу, ни для Хокаге самого, ни для недетского возраста пусть и дебилов, но уже джонинов.

— Какаши-сенсей…

— А, то есть теперь «сенсей»? Следи за руками: нет. У нас сегодня день приема граждан, и вся неделя такая. Я не намерен тратить время на ваши… — он глянул поверх книжки, подбирая слово, — …развлечения.

— Это не развлечения!

— А что, вопрос национальной безопасности?

Наруто обиженно надулся:

— Мы хотим честно поспорить!

Саске фыркнул:

— Мы хотим выяснить, кто сильнее.

— Кто сильнее? — Какаши медленно закрыл книжку. — Вы запечатали прародительницу всех шиноби в фигурку и запульнули на Луну. Хотите выяснить, кто сильнее? Поиграйте в гляделки.

Он прокашлялся, послюнявил пальцы, вернулся к страничке, на которой его прервали, и намеревался продолжить игнорировать обоих.

Наруто пыхнул носом:

— Это другое! И ты сам запретил нам использовать чакру на полную!

— И что на кону?

Наруто открыл рот, но Саске его опередил:

— Ничего, что касается государственных тайн.

— Угу, — протянул Какаши. — То есть что-то личное. Вероятно, о чем я знать не хочу.

— Ну… — протянул Наруто, с трудом сдерживая довольную ухмылку.

— Именно, — согласился Саске.

Какаши прихлопнул книжкой муху, поднял единоглазый взгляд, почесал за ухом.

— И?..

— И да, Какаши-сенсей, мы не отстанем!

— Он, — поправил Саске, — не отстанет. Я готов отстать хоть сейчас. Я пошел?

— Стоять! Мы договаривались!

— Да-да… — вздохнул Какаши. — Одного неотстающего мне за глаза хватит…

Он пристально рассматривал замерших напротив шиноби. Один — с шальным взглядом и потрясывающимися ручками. Вот-вот, глядишь, запищит от счастья — стоит только господину Хокаге согласиться на авантюру. Второй — хмурной и с видом крайне нездоровым: то ли не выспался, то ли просто с Наруто общается, так сразу и не скажешь. В глубине чернильных глаз мелькнуло что-то огненно-похабное, заинтересованное, но внешне — воплощение безразличия и презрительного «ниже моего достоинства». У Саске все ниже его достоинства.

— Так в чем условие выигрыша? — наконец спросил Какаши, на всякий случай прижимая «Ича-Ича» к груди, будто Наруто мог внезапно отобрать и начать читать вслух.

— Кто первый цапнет колокольчик! — выпалил Наруто.

— И все? — поднял бровь Какаши.

— И все, — кивнул Саске. — Только теперь по-человечески.

— Это как?

— С завтраком, без поддавков и без дурацкой сентиментальщины про командный дух, — пояснил Наруто. — Кто первый схватил — тот и выиграл.

— И на… кой черт?

— Потому что, — Наруто прижал руки к груди, — кое-кто обещал сделать кое-что, если я выиграю. Очень красивое.

Саске выразительно сжал кулаки.

— А некоторые обещали заткнуться, если выиграю я.

— Ага…

Какаши вздохнул и уставился в потолок. Он не хотел. Категорически. У него приемка, гора бумаг и планы на вечер. Но если сейчас не согласиться, Наруто будет шляться за ним по деревне, пихать в спину, канючить, а еще втянет Сакуру, и тогда шума станет в три раза больше — и никакого ему свидания. Проще отстреляться сразу. И если честно, в последний раз он видел их дерущимися всерьез еще малявками. Мог бы, конечно, назвать это мониторингом боеготовности, но на самом деле это было ни капли не профессиональное любопытство: кто же победит, если ставки личные?

— Ладно.

Наруто победно взвыл, Саске демонстративно закатил глаза.

— Но, — добавил Хокаге, поднимая палец, — жаловаться потом не вздумайте. Я вас размотаю в тряпки, если попытаетесь схалтурить.

***

Наруто не спал. Он не то что не завтракал — он подтянулся четыреста раз, отжался пятьсот и на всякий случай сделал около тысячи приседаний. Пробежался из одного конца комнаты в другой, причесался, сделал хулиганскую завлекушную укладку и — даже — побрызгался какой-то вкусно пахнущей водичкой, которой однажды брызгался Шикамару перед свиданием с Темари и забыл у него. Он почистил зубы, постриг ногти, три раза переоделся, сбрил цыплячий пушок с подбородка и подмел старой лохматой щеткой сандальки.

Разве что ресницы не накрасил, готовясь.

Готовясь надрать Саске зад сначала в переносном смысле, а потом и в прямом до неприличия.

Он прискакал на тренировочный полигон в семь утра — договаривались на десять — и принялся носиться, прыгать, бегать челнок и ползать каракатицей.

Разминка должна была прийтись на каждый участок тела, на каждую мышцу и сухожилие.

Он бежал шестисотый круг и воображал: Саске, растрепанный, румяный, сверкающий глазами и криво ухмыляющийся. Лежит, конечно же, на спине, руки раскинул морской звездой, дышит… загнанно. С одного плеча спадает ткань, мелькнув бледной накачанной рукой; второй рукав уже давно стянут, отброшен в сторону. В развороте — розовеющие соски, кимоно распахнуто ровно до того места, где на мраморной коже начинаются черные волосочки, пошлой дорожкой ведущие туда, куда Наруто… ну, не особо планирует смотреть.

Он планирует его трахнуть.

Прямо в кимоно.

Прямо сегодня.

А потому нужно обязательно размяться.

Саске, конечно, явился ровно в десять — ни минутой раньше, ни минутой позже. Свежий, выглаженный, с лицом… ну, со своим лицом. Снизошел, мол.

— Ты что, ночевал здесь? — Он скользнул взглядом по взъерошенному Наруто, который уже сиял потом и горел глазами.

— Саске!

Наруто кинулся к нему, запрыгнул на манер натуральной коалы, облепляя конечностями. Целился аккурат в губы, но Саске мотнул головой, и пришлось мазнуть ртом по скуле. Ну, и так сойдет. Саске все еще послушно придерживал его под зад, не позволяя некомфортно приземлиться спиной в камни.

— Тренировался я! Тебя ж надо подтянуть так, чтобы потом в наряд все село, как влитое.

Саске закатил глаза, и Наруто на секунду испугался — вдруг зрачки там застрянут.

— Ты же понимаешь, что я тебя не подпущу даже на метр? — несерьезно сказал он, принюхиваясь к белобрысому виску.

Чего он там вынюхивал, было неважно. Наруто мурлыкнул от ощущения мягких ледяных губ за ухом и спрыгнул на землю сам.

— Ага, — оскалился он. — Но Какаши-сенсей подпустит.

Оба повернулись к тропинке, по которой Хокаге должен был пройти к почетному месту судьи. Вместо этого раздавалось мирное щебетание птиц, шелест листвы и далекое «эй, принесите сюда еще один ящик дынь!» со стороны рынка.

— Опять опоздает, — констатировал Саске.

— Пусть, — пожал плечами Наруто. — Мне только на руку. Еще десять минут на разминку.

И они принялись ждать.

Саске разглядывал Наруто в замедленном режиме: тормозил реальность шаринганом и приглядывался, — потому как в реальном времени за сияющей голубоватым свечением соплей, кидающейся от одного куста к другому, от неба к земле и от ветки к ветке, уследить было невозможно.

В общем и целом, для такой симпатичной сопли и девчачье кимоно напялить было не в тягость — этим он и занимался какое-то давнее время тому назад. Но ведь тогда ж он на миссии был, а тут это уже выходит за рамки любых приличий.

Настоящее животное извращение, да еще и добровольное…

Нет. Он, пожалуй, поломается. Из вредности ли или веселья ради, не так важно.

Не то чтобы он мечтал оказаться в женском кимоно. Честно говоря, не хотел этого вовсе. Наруто был наглец, а его идеи — из ряда вон. Но в этих до безобразия честных глазах Саске видел не только нахальное упрямство, но и искреннюю привязанность, которая с каждым днем все увереннее подтачивала его собственный образ напыщенной отрешенности.

Десять минут прошли через час: покачнулась ветка, осыпалась листва, на дубе выросла скрюченная фигура достопочтенного Хокаге, зевающего до треска маски и чешущего все, до чего мог дотянуться. Черная водолазка была устряпана шерстью. В псах своих, что ли, дрых?

— Э, а как же ваш день открытых дверей, достопочтенный господин Хокага? — вяло крикнул Наруто, который потом своим уже умылся и лежал обсыхал под сосной.

— Цыц! — зевнул Хокага. — Боевая готовность?

— Абсолют, — отрапортовал Саске, валяясь башкой на пузе Наруто и плюясь в небо.

— Ну так и начали тогда! Это, как его… испытание. Шагом марш на позиции!

Наруто Узумаки, герой мировой войны, покоритель вражеских сил, джинчурики, красавец, молодец и в целом один из двух самых сильных шиноби из ныне живущих, отказывался верить своим глазам.

Он даже не понял, в какой момент все пошло наперекосяк. Колокольчик — его колокольчик, который уже практически был в руках, на расстоянии одного прыжка и полсекунды до победного визга — издевательски позвякивал в пальцах Саске.

Только что он был в двух сантиметрах от победы, пальцы почти обвили веревочку… и вдруг — щелк. Пусто. Дым, мерзкий и едкий, ударил в нос, а когда рассеялся, Саске стоял метрах в пяти, лениво покручивая в пальцах трофей. На его лице была самая самодовольная, абсолютно убийственная для чужого настроения ухмылка. И он, между прочим, даже не выглядел запыхавшимся. Ну, разве что кончик челки чуть прилип к виску, и ворот рубашки был подозрительно распахнут (зачем, спрашивается?).

— Ты… Ты ж… — Наруто задыхался, тыкая пальцем в Учиху. — Ты жульничал!

— Это называется тактика, — невозмутимо ответил Саске, приподнимая колокольчик на уровень глаз и любуясь.

— А это — импровизация! — рявкнул Наруто и сковырнул камешек с земли.

Запульнулся камешек точно в чернявую башку, но та отпрыгнула на метра полтора еще до того, как Наруто его метнул. Ну разумеется.

Наруто вскинул руки к небу и трагично заорал:

— Да ты понимаешь, что я теперь не увижу?!

Какаши моргнул, явно решая, уточнять ли, что именно он «не увидит». Решил не уточнять.

— Это была моя единственная возможность! Раз в жизни! Раз! Я ж все продумал! Разрез по бедру, рукава длинные, чтобы развевались, вот эта хрень на поясе, трусов не надо…

— Ты больной, — констатировал Саске, пряча колокольчик в карман.

— Да я художник! — взвыл Наруто. — Я эстет! Я хотел прикоснуться к прекрасному! А теперь — все, конец, мечта умерла, похоронена, могила на кладбище невоплощенных идей!

Он драматично упал на колени, запрокинул голову к облакам и издал протяжный вой, от которого даже вороны на соседнем дереве переглянулись.

Какаши, свесившись с ветки, хмыкнул:

— Мог бы нарисовать, если так хочется.

— Не то! — Наруто, не поднимаясь, ткнул в него пальцем. — Я хотел живое искусство.

— Ладно… — сдался Хокаге. — Быстро управились. У меня час до конца приема, так что, если хотите, можете подраться еще.

— Да к черту, — буркнул Наруто.

Саске вздохнул, развернулся и пошагал прочь. Наруто бросился за ним, продолжая греметь монологами про утраченное сокровище, а Какаши, наблюдая это шествие, подумал, что все-таки не зря согласился — такого цирка у него на работе не бывает.

Наруто бежал и кипел. Не просто кипел — бурлил, пузырился, как рамен на сильном огне. Он еще не придумал, как именно вытянет у Учихи обещанное кимоно, но уже знал: вытянет. Пусть даже придется плясать, ползать на коленях или объявить голодовку — правда, только на пару часов. Сегодня он проиграл колокольчик, но настоящий финал боя будет вечером. И финал этот, в его представлении, будет с элементами эротическими.

Саске остановился только у края тренировочного поля. Наруто чуть не влетел ему в спину, тормозя с визгом подошв по пыли.

— Эй-эй-эй! — Он тут же обогнал Учиху, выскочил перед ним и распахнул руки. — Ну давай! Один раз! Для души! Для истории шиноби! Для будущих поколений!

Саске приподнял бровь.

— Для психиатрической экспертизы, — поправил он, скользнув взглядом по Наруто сверху вниз. — Ты понимаешь, что ведешь себя как…

— Как энтузиаст! — перебил Наруто, вцепившись в край его рукава намертво. — Ну пожа-а-алуйста. Кимоно. Сегодня. Прямо сейчас.

Наруто на секунду закатил глаза к небу — перед ним уже вышагивал по воображаемому подиуму Саске в небесно-голубом шелке, с приоткрытым воротом, из-под которого лениво выглядывала ключица. Разрез кимоно игриво обнажал бедро при каждом шаге, а длинные рукава мягко развевались, едва задевая пол. Зрители аплодировали, гремели фейерверки, где-то играл сямисен, а сам Саске бросал через плечо характерный взгляд под названием «вот тебе подачка, грязный ты дворовый пес».

— Нет, — обрубил голос реальности.

Наруто вынырнул из фантазии, моргнул и изобразил смертельную рану в сердце.

— Ты же понимаешь, что так убиваешь искусство? — зашептал он трагическим голосом, заглядывая Саске в глаза. — Это ж не просто кимоно… Это ода красоте, эстетике, тонким линиям…

— И твоей навязчивости, — уточнил Саске. — Стой, ты знаешь слово «ода»?

Наруто отпустил рукав. Но не отступил. Напротив, сделал еще шаг ближе.

— Ну ла-а-адно… Один-единственный раз! — Он попытался выжать из себя максимум жалости, задрав подбородок и распахнув глаза так, что в них можно было утонуть. Получился скорее котенок, которому скормили рой красных муравьев, но, судя по реакции Учихи, идея была правильная. — Только для меня.

Саске на секунду замер. Щурился, словно изучая странный экспонат в музее, и вдруг тихо хмыкнул.

— Ладно, — протянул он лениво. — Будет тебе кимоно. Вечером.

Наруто моргнул. Потом еще раз. И засиял гирляндой.

— Ты серьезно?!

— Я когда-нибудь шутил? — Очевидно, никогда.

Он развернулся и пошлепал вперед, оставив Наруто стоять на месте и пялиться на вожделенную задницу, которая, спрятанная под четырьмя слоями мешковатой ткани, в данный момент не представляла из себя ничего крайне занимательного. Но в голове-то у него она была обтянута сверкающим шелком…

— …Я гений, — прошептал Наруто, догоняя Учиху уже вприпрыжку.

Наруто Узумаки, сильнейший шиноби, джинчурики, герой войны ну и так далее, второй раз за прошедшее недолгое время не мог поверить своим глазам.

Нет, с первого взгляда все было просто идеально: кимоно, женское, со струящимися рукавами, разрезами у бедер, с пошловатым узором на оби и заманчивой вышивкой по краю.

Помпезное кимоно.

Трахательное, можно выразиться.

И если, допустим, Наруто Узумаки мог поверить своим глазам, то ушам — ни в коем случае.

Он сглотнул, прокашлялся, хрипнул:

— То есть… Повтори?

— Надевай, — в третий раз бросил Саске, хлопая по кровати, на которой разложился наряд.

Саске не был в кимоно. Саске хотел, чтобы в кимоно был Наруто.

Это было настолько непредвиденно и внезапно, что Наруто подавился всеми розовыми соплями и долгими мечтаниями. Да чтобы он, да надел кимоно, да женское?!.

Шиноби-мозг пытался экстренно проанализировать обстановку на арене и выдать что-то путное, что-то, что помогло бы найти наиболее безболезненный выход, спастись, смотать удочки и испариться с вражеского поля зрения.

— Ты… издеваешься? — выдавил Наруто наконец, стиснув ручки у груди.

— Нет, — без тени улыбки ответил Саске. — Обещал кимоно? Обещал. Не уточнял, кто наденет? Не уточнял.

— Так это подло! Это… это против правил! Мы же… Я же… В смысле, я выиграю — ты в платье!

— А выиграл я, — пожал плечами Саске, уверенно кивая в сторону наряда. — Значит, ты — в платье.

— Нет! — Наруто замотал головой, раскидывая челку. — Я… я… я не буду! Я мужчина!

— А я кто? — лениво уточнил Саске. — Я тоже надевал.

— Конечно! Давай, я — в юбку, а ты — раздвигай ножки и готовь смазку! Пойдет такой расклад?!

Он кинулся к кровати, схватил несчастную шелковую тряпочку, фанатично ощупал, потряс ею в воздухе. Саске наблюдал за психозом с удавьим спокойствием, хотя периодически морщил нос.

— Я тебе позволил себя… себя… ну, позволил, короче! — выкрикнул Наруто, придушивая ткань. — Ты меня еще больше унизить хочешь?!

И резко икнул.

Ой, не совсем то ляпнул… Совсем не то, честно говоря, но поздно спохватился. Они же и так слишком долго обсуждали вопрос переодеваний, Саске брал с него слово, что он перестанет пускать колкие шуточки про тот раз, и вообще было решено, что все в прошлом, во-первых, а во-вторых, ничего страшного и не было вовсе…

Ну сглупил, как будто первый раз, честное слово!

— Унизить? — переспросил Саске.

Ну началось.