Часть 7 (1/2)

25 октября

Вторник

00:01

Хазарда разбудил телефонный звонок, и первое, что он отметил - боль в руке. Следом обрушились остальные воспоминания: пьянка с детективами, Апчёрч, перемещение Сомерса до его квартиры. Расстроенно вздохнув, Хазард запихнул весь этот мысленный хаос на задворки разума. Перед сном он пытался дозвониться Билли, но ответа не дождался. Может, это Билли решил перезвонить. Ткнув в экран телефона, он сказал:

- Да?

- У нас есть кое-что. – Это был Сомерс, и голос звучал дерьмово. Он назвал адрес и сказал: - Увидимся там.

Перед сном Хазард не раздевался, только скинул ботинки, пиджак и галстук. Потому ограничился обувью и пиджаком, сел в машину и помчался через весь город. Оранжевый огонек вдали обозначал место назначения.

В ночное время изменения в Варедуа смотрелись иначе. Освещение, к примеру. В мальчишеских воспоминаниях Хазарда ночи в Варедуа были глубокими и черными. Однажды, сбежав из дома, Хазард брел по железнодорожным путям, и вокруг было так темно, что он не мог разглядеть поднесенную к лицу собственную руку. А потом в отдалении забрезжил свет, под ногами загрохотало, и Хазард едва успел соскочить с рельс до того, как мимо промчался поезд. Свет исчез и темнота вернулась, нарушаемая только искрами, вырывавшимися из-под колес состава. В ту самую ночь он понял, что совершенно одинок во Вселенной, и что только он, Эмери Хазард, в ответе за себя самого. Только он мог уберечь себя, например, от попадания под поезд.

Однако теперь Варедуа казался погруженным в вечный полусвет, объединявший натриевое сияние уличных огней, свечение ламп камер безопасности, светофоров и крылец, и растягивающий окружающую тьму в серый пузырь. Университет Вроксалл, едва различимый днем, сейчас сиял, как диснеевский замок. Даже старая фабрика Тигула светила в небе тремя белыми точками. Все было ярче, насыщеннее, живее. Как и эта горящая искра вдали.

Хазард ехал по извилистым, беспорядочным улицам Варедуа в строну района, известного как Смитфилд. В детстве Хазарда Смитфилд был ничейной землей, Диким Западом, притаившимся в конце железнодорожных путей. Мужчины и женщины бродили по Смитфилду, селились в заброшенных домах, промышляли мошенничеством, торговали наркотиками. Когда Хазарду было четырнадцать лет, Холлас Уокер – мальчик с черным отцом и белой матерью, такой же изгой, как и городской педик Эмери Хазард – подбил его украсть что-нибудь из смитфилдского дома, называемого итальянским словом «Борделло». Это было старое викторианское здание на краю Смитфилда, и каждый мальчишка в городе знал о его репутации: когда-то давно оно служило единственным в городе действующим публичным домом.

Холлас ждал на безопасной стороне улицы, пока Хазард перейдет дорогу и подойдет к разваливающемуся викторианскому строению. Когда Хазард приблизился, старая женщина – теперь-то он понимал, что ей, скорее всего, было не больше тридцати, может, тридцати пяти, но из-за тяжелой жизни она выглядела старше, а для четырнадцатилетнего мальчишки тридцать лет казались почти древностью – вышла из Борделло. На ней, кроме фиолетовых колготок и фиолетового бюстгальтера, ничего не было. Ее грудь выглядела огромной и надутой, а расщелина между ног бесстыдно заметной. Держа две коробки из-под пиццы и сломанную лампу, она задержалась на ступеньках и предложила отсосать Хазарду за двадцать центов. Когда Хазард молча покачал головой, она пожала плечами, бросила коробки и лампу на обочину и ушла обратно в дом. Как только она скрылась из виду, Хазард бросился обратно через дорогу и чуть не угодил под фургон водопроводчика.

Теперь взглянув на Смитфилд сквозь призму детективного опыта, Хазард был потрясен увиденным. Если остальная часть Варедуа за время его отсутствия процветала и развивалась, Смитфилд становился только хуже. Хазард проехал мимо здания Борделло, словно в гротескном сексуальном порыве накренившегося в сторону дороги, и увидел группку секс-работников – мужчин и женщин – бегущих за угол. В заросших сорняками дворах горели костры, их отраженный свет мерцал внутри заброшенных зданий. По одной стороне улицы, прихрамывая, брел мужчина в рваной одежде, а на другой – двое мальчишек забирались на пролет выщербленной бетонной лестницы. Хазард не сумел рассмотреть их тайник, но мог бы поспорить на деньги, что они работают на наркодилера.

По мере того, как он подъезжал к указанному Сомерсом адресу, оранжевые огни становились более отчетливыми. Хазард понял, что это отсвет языков пламени, колышущихся и тянущихся в ночное небо. Теперь уже чувствовалась и вонь: жирный, грязный дым, пахнущий резиной, жжеными волосами и мясом. Ко всему этому примешивался запах, настолько тонкий и слабый, что Хазард улавливал лишь отголоски – запах химии. Проехав еще квартал, он увидел полицейское оцепление и несколько машин – патрульных и без опознавательных знаков – припаркованных поперек улицы. Перед огнем стояла пожарная машина, а люди разматывали шланг и присоединяли его к гидранту.

Суинни и Лендер стояли вместе за оцеплением. Офицер в форме махнул Хазарду рукой, и тот подошел к детективам. Лендер поприветствовал кивком. Суинни промолчала, но взгляд у нее был оценивающим.

- Что тут у нас?

- Пожар, - сообщил Лендер, ткнув пальцем в сторону огня.

Хазард понял, что речь идет об одноэтажном трейлере – на этой улице отдельно стоящие здания перемешивались с жилыми автоприцепами. Трейлер был охвачен мощным, ревущим пламенем, жар от него давил на Хазарда, заставляя слезиться глаза. Огонь проел крышу, вырывался из окон и радостно лизал ночной воздух.

- Внутри кто-нибудь есть?

Лендер пожал плечами.

- Пожарные не могут проникнуть туда. Чертовски жарко.

- Поджог.

Детективы пожали плечами. Пожарные-добровольцы закончили присоединять шланг, и в пламя полилась ровная струя воды.

- Это достанется мне и Сомерсу?

Суинни пожала плечами.

- Если это взрыв мет-лаборатории, то заберем мы. Или если свяжем с другими делами по наркотикам. Может, один дилер убивает другого, и все такое. В противном случае, дело ваше.

- Кто здесь живет?

- Никто. Технически он принадлежит какой-то неместной инвестиционной фирме, но эти куски дерьма…

- Детективы. – Голос Крейвенс прервал ругань Суинни. Шеф присоединилась к ним, и Хазард впервые с момента возвращения по-настоящему взглянул на эту женщину. Они встречались прежде, конечно же, – он вырос, зная, кто такая Марта Крейвенс, что она единственная женщина в местной полиции, - но, увидев Сомерса снова, был настолько дезориентирован, что практически не обратил внимания на шефа полиции.

Она была крепко сбитой женщиной: полная в груди и бедрах, с фигурой песочных часов, но толстой не выглядела. Волосы у нее оказались длинней, чем ожидал Хазард, стильная седина не скрывала возраста, хотя лицо все еще было подтянутым. Марта Крейвенс не походила на часто улыбающуюся женщину, зато была похожа на женщину, которой можно доверять. Легко понять, почему мэр назначил начальником полиции именно ее.

- Вы что-то говорили об «ИнновэйтМидвест», детектив Суинни?

- Нет, сэр. – Лицо Суинни то ли покраснело, то ли ей просто было жарко – в свете огня сказать трудно.

- Вы уверены? – Голос Крейвенс звучал обманчиво мягко и настолько тихо, что Хазард наклонился ближе, чтобы расслышать сквозь гул огня.

Щеки Суинни заалели, и она качнула головой.

- Заброшка, - сказал Лендер.

- Извините?

- Подходящее слово для мест, вроде этого. Заброшка. В Смитфилде уйма брошенной собственности, и этот трейлер один из таких. Зимой в них живут бомжи и бродяги. Многие завалены мусором – что-то собирают сами бомжи, часть появляется сама собой. Такому месту легко загореться.

- Вы видели там кого-нибудь? – спросила Крейвенс.

Лендер отрицательно мотнул головой, но не успел он ничего добавить, к ним рысью подбежал Сомерс. Выглядел он плохо. Нет, вычеркнуть. Он выглядел так, будто его несколько миль тащил за собой товарный вагон. Рубашка расстегнута, воротник торчит, узел галстука свисает до середины груди. На нем было два ботинка, и они не подходили друг к другу.

- Господи, - пробормотала Суинни, отвернувшись от Сомерса.

- Детектив Сомерсет, - обратилась к нему Крейвенс, с одного взгляда оценив внешний вид Сомерса. – Следует ли нам побеседовать о дресс-коде для детективов управления и важности имиджа в глазах общественности?

Бледный Сомерс плотно сжал губы. Он покачал головой и сумел выдавить:

- Нет, шеф.

- Вы больны, Сомерс?

Он снова покачал головой, но в этот раз ничего не ответил.

- Сомерс, я правда думаю…

- Шеф, - вмешался Хазард, - нам с Сомерсом надо поговорить с патрульными офицерами, узнать, что им удалось обнаружить.

Крейвенс пару секунд пристально смотрела на Хазарда. Она не была дурой, и Хазард знал это. Но ей, похоже, хотелось, во всяком случае, на этот раз, спустить ему с рук нарушение субординации. Кивнув, Крейвенс позволила им уйти.

Когда они отошли от шефа на несколько метров, Хазард сказал:

- Что с тобой не так, черт возьми?

- Я в порядке, - Сомерс зажал ладонью рот и пошатнулся.

- Ты не в порядке. Ты чуть не наблевал на месте преступления. И выглядишь так, будто выполз из дешевого бардака. Боже, ты даже воняешь соответственно.

Сомерс уставился на него.

- Послушай, - сказал Хазард. – Ты пьяница. Ладно. Понимаю. Но алкаши, которых я знаю, все-таки худо-бедно держат себя в руках. А ты… Словно подросток. Как ребенок, не понимающий, когда следует остановиться, но считающий, что все в порядке, пока не пойдет по стопам отца.

- Я же сказал, все нормально, - сквозь зубы процедил Сомерс.

- Отлично. Если испоганишь что-нибудь, отвечать будешь сам. Понял меня?

Сомерс напряженно кивнул.

Хазард рыкнул и развернулся к полицейским у заграждения.

- Хазард?

- Что?

- Спасибо. За вчерашнее.

Хазард не счел нужным отвечать.

Коп, стоявший в оцеплении, был молодым, чернокожим и имел приятный, беззаботный вид. Увидев приближающихся Сомерса и Хазарда, он кивнул и сказал:

- Детективы.

- Это Мораес, - представил его Сомерс, утирая пот со лба. – Мораес, это Хазард.

- Да, я слышал о вас.