Часть 36 (1/2)

25 ноября

Воскресенье

12:17

Хазард старался идти ровно. Пытался двигаться по прямой линии. Но вместо этого, к тому моменту, как они прошли несколько метров по коридору, Хазард обнаружил, что цепляется стойку капельницы на колесиках, а вены на руках вздулись от усилий удержаться на ногах.

- Надо раздобыть тебе кресло-каталку, - сказал Сомерс.

Хазард покачал головой.

- Ты еле стоишь.

Перед ними остановилась медсестра. Каким-то неведомым образом она умудрилась завить все волосы на макушке так, что это добавило ей сантиметров пятнадцать роста. Вздернув нос, она заявила:

- Вы немедленно отправляетесь обратно в кровать.

- Уйдите с дороги, - сказал Хазард и, собравшись с силами, рванулся вперед, и медсестра, пронзительно взвизгнув, метнулась в сторону.

- Ты, наверное, утомился, - сказал Сомерс. Хазард знал, что делает напарник: тот шел довольно медленно и достаточно близко, чтобы успеть подхватить, если Хазард начнет заваливаться. Это ужасно раздражало.

Хазард не стал отвечать.

- Постоянно быть очаровательным. Заставлять людей есть с твоей ладони. Это должно быть чертовски утомительно.

Хазард перестал хромать вперед для того, чтобы показать средний палец.

- Вот-вот, - сказал Сомерс. – Видишь, ты просто ничего не можешь с собой поделать.

Хазард начал что-то рычать – слабый намек на то, что Сомерсу следовало сделать со своим мнением, - но замолчал, увидев, как на них уставились две девочки-близняшки.

Сомерс заржал.

К счастью, палата Коламбии находилась в том же коридоре, что и палата Хазарда. Окружная больница Варедуа была небольшой, и в отделении интенсивной терапии лежало не так много пациентов. Патрик Фоули сидел за дверью, играя во что-то на телефоне. Крупный полицейский-ирландец не заметил их, но на него самого трудно было не обратить внимания: помимо мускулов, от которых чуть не лопалась униформа, волосы морковного цвета привлекали взгляды всех присутствующих.

- Мы входим, - объявил Хазард.

Фоули поднял взгляд. Сжав губы в тонкую линию, он убрал телефон в карман.

- Никаких посетителей…

- Фоули, - сказал Сомерс.

Хазард снова был озадачен. Сомерс сказал лишь одно слово и кивнул в сторону Хазарда. Ирландская физиономия Фоули стала почти такого же цвета, как его волосы, и, выглядя так, будто подавился, он все же кивнул. Молча вытащил телефон из кармана и вернулся к игре.

Хазард пару секунд разглядывал Фоули, а потом повернулся к Сомерсу.

- У тебя телефон с собой?

Сомерс кивнул.

- Давай посмотрим, не сможем ли мы научиться чему-нибудь у Адалин.

Сомерс на мгновение растерялся, а затем кивнул.

Эта больничная палата выглядела очень похожей на палату Хазарда, разве что стены были цвета желтого мела на детской площадке, за исключением бело-розовой рамы с изображением девочки, играющей с собакой. Рамку, похоже, изготовили где-то в 1955 году. Все остальное в палате было из девяностых годов, что на фоне рамки выглядело удивительно современным.

Коламбия, лежа на кровати, сосредоточено смотрела в телевизор, висевший в углу. Из-под больничной рубашки виднелась повязка, обхватывающая талию в месте пулевого ранения. Выглядела она гораздо хуже, чем следовало бы: ее треугольное личико осунулось, кожа так туго обтягивала кости, что она больше напоминала череп, чем лисичку. Темные волосы безвольно рассыпались по подушке, и Хазард понял, что кудри были еще одной частью фасада Коламбии. К собственному удивлению, он почувствовал жалость. Не потому, что она была трансвеститом, а потому, что ей выпала нелегкая жизнь, и из-за этого она принимала неправильные решения.

По телевизору транслировали дневное ток-шоу. В нижней части экрана появился баннер, информирующий зрителей о том, что «Она увела его мужчину!!!» и «Она снова сделала их натуралами!!!» Хазард бросил взгляд на стулья, а затем на капельницу на колесиках. Костяшки пальцев побелели, когда он сжал металлическую стойку. Скривившись, он опустился на сидение; так он терял преимущество, но, пожалуй, лучше сидеть, чем рухнуть посреди допроса.

- Мисс Сквайр, - позвал Сомерс.

Коламбия не оторвала взгляд от телевизора. Ее глаза, остекленевшие и широко распахнутые, были прикованы к экрану.

- Мисс Сквайр, - сказал Сомерс. – Нам надо поговорить с вами о том, что произошло в Виндзоре.

По-прежнему молчание.

- Вы вели себя очень разумно, - сказал Хазард.

Она вздрогнула.

- Я никак не мог понять вас, - продолжил Хазард. – Вы ненавидели Томаса. Ненавидели достаточно сильно, чтобы убить, я думаю.

- Я его не убивала. – Хриплые слова сорвались с ее губ. Взгляд все еще не отрывался от телевизора.

- Знаю. Мой напарник рассказал мне о записи. Адалин оказалась умнее, к вашему сожалению. Она будет привлечена к ответственности за убийство, но вы все равно сядете за шантаж, вымогательство, попытку кражи, похищения человека, нападение, нанесение побоев, угрозу офицеру полиции огнестрельным оружием. Список можно продолжать бесконечно.

Коламбия вся съежилась, пока Хазард зачитывал обвинения. В конце списка темные глаза метнулись к Хазарду, а затем снова вернулись к экрану.

- Само собой, когда выяснится все остальное, вы окажетесь там же, где и Адалин. В камере смертников. Вас не посадят в одну камеру, но будет приятно увидеть знакомое лицо.

- Я его не убивала. – На этот раз Коламбия повернулась к ним, ее взгляд был злым и жестким.

К удивлению Хазарда, заговорил Сомерс.

- Вы ненавидели Томаса.

- Я не убивала его, - завопила она.

- Вы ненавидели Томаса так сильно, что готовы были на все, чтобы его уничтожить.

Лицо Коламбии исказила гримаса ярости, но Хазард, воспользовавшись возникшей паузой и помощью Сомерса, сказал:

- Нет, не убивали. Вы сделали кое-что гораздо худшее. Вы собирались погубить его.

Крик, рвущийся из горла Коламбии, внезапно оборвался. Последние краски, остававшиеся на ее лице, окончательно погасли.

- Именно. Видите ли, я никак не мог поверить, что за планом по уничтожению Томаса стоял Бенни. Он был жуликом и аферистом. Он был жестоким. Он был бандитом. У него имелась своего рода смекалка головореза, благодаря которой он оставался на плаву, не обладая никакими собственными талантами. Но ему не хватало ума придумать долгосрочный план по свержению «Стронг, Мэтли, Гросс».

- Я ничего не скажу, - сиплым голосом заявила Коламбия.

- Мы не задавали вам никаких вопросов.

- Я не буду говорить. Ни с кем из вас.

- Я расскажу вам, что произошло, а потом мы уйдем, а вы вызовете адвоката. Хотя он вам особо не поможет. Вы знали Джина Бекетта. Вы наняли его раньше. И сообщили мне об этом мимоходом, возможно, потому, что знали, это может всплыть в ходе расследования, и поэтому хотели, чтобы прозвучало обычно. Но вот чего вы не сказали, так того, что склонили Джина помочь вам решить общую проблему.

Сомерс заговорил, и тон его был жестким. Лишь взгляд выдал его удивление.

- Вы попросили и его убить Бетси Феррел.

- Безумие какое-то, - Коламбия отвернулась от них, и на ее лице отразилась боль. – Я не буду с вами разговаривать.

- Я уж не знаю, ненавидели ли вы и Джина тоже, или он просто был для вас лишь расходным материалом. Однако знаю, как вы его убедили. Джин являлся акционером развлекательной компании, которой принадлежит Виндзор. Если бы Бетси Феррел продолжила жаловаться, то их могли прикрыть. Убрать миссис Феррел было лучшим вариантом для Джина, чтобы сохранить бизнес. – Хазард позволил холодной улыбке скользнуть по губам.  – В ту первую ночь вы отвели его к реке. Показали, куда стрелять. Дом Бетси Феррел стоит прямо у реки. Все, что ему нужно было сделать, - выстрелить, когда она выйдет на улицу. Но буря оказалась слишком сильной. Вы согласились попробовать на следующий день. Но к тому времени Томас уже был убит, и на следующий день вы тайком выбрались из дома, чтобы навестить Джина. Адалин солгала; это был первый раз, когда она обернулась против вас, как вы понимаете. Когда вы сказали нам, что были наверху, Адалин решила использовать это в своих интересах. Она сказала Лезе, что вы пытались проникнуть в кабинет, где она умышленно оставила диктофон. Подстроила вам ловушку. Но вас даже не было в доме; вы даже рядом с кабинетом не проходили. Вы направились в конюшню, чтобы убедиться, что Джин не выкинул какую-нибудь глупость, вроде того, чтобы настучать на вас. Вы поспорили. Он захотел уйти.

На лице Коламбии не отразилось никакой реакции, и Хазард заколебался. Он почувствовал смутную неуверенность, как будто оступился. До этого момента каждый кусочек головоломки совпадал. Но теперь молчание Коламбии лишало уверенности. Он ошибся. Что-то упустил. Допущена ошибка, и Хазард провел тщательный анализ, пытаясь понять, в чем именно ошибся.