Часть 34 (2/2)
Снова послышались шаги, и Сомерс отвернулся от источника звуков. Она загоняла его к задней части оранжереи. В том и была особенность этого места: оно являлось чертовой коробкой, и если она продолжит движение в том же направлении, то зажмет его в углу. Возможно, ее голос звучал испуганно, возможно, она даже выглядела напуганной, но ей определенно доставало хладнокровия, чтобы загнать детектива и пустить пулю ему в лоб.
Однако, в данный момент, другого выбора не было. Сомерс пошел вдоль стеклянной стены, преследуемый своим блеклым отражением. Ему нужно было какое-нибудь преимущество – либо выход из оранжереи, либо способ вырваться из сети Адалин. Ладно, что ему известно об этом месте? Когда они были тут с Хазардом, то практически ничего не обнаружили. Только замыкающуюся в круг тропинку и котельную. Котельная могла сработать как ловушка. Если Сомерсу удастся заманить туда Адалин, то можно будет закрыть дверь и, если повезет, запереть ее там до улучшения ситуации.
Самый важный вопрос заключался в том, каким именно образом заманить Адалин в котельную, но Сомерс от него отмахнулся. Сейчас ему нужно было продержаться достаточно долго, чтобы успеть добраться до дальнего конца оранжереи.
Пробираясь между колышущимися пальмами, пока липко-сладкие банановые листья приставали к куртке, а знакомые ароматы лемонграсса и магнолии становились все сильнее, Сомерс почувствовал, что он начал двигаться автоматически: осмотреть окрестности, перебежать к следующему укрытию, выдохнуть. Повторить. И пока тело адаптировалось к предъявляемым требованиям, мозг вернулся к вопросам об убийстве.
То, что убийцей была Адалин, являлось непреложным фактом. Она убила Томаса в какой-то момент дня – после окончания встречи с Коламбией и до того, как остальные вернулись в дом, - а затем устроила представление для Мерил и детективов, убедив их, что Томас все еще жив. Сочетание открытого окна и резкого падения температуры сделало определение времени смерти Томаса практически невозможным.
Однако оставался открытым вопрос о сообщении, которое Томас отправил Лезе и предполагавшем, что встреча с Коламбией состоится тем же вечером. Сообщение, отправленное в половину десятого и отодвинувшее все их версии о смерти Томаса на поздний вечер. Что же произошло? Сомерс был уверен, что ответ находится прямо у него перед глазами, но он никак не мог его разглядеть. Проще всего было предположить, что Адалин отправила сообщение в качестве очередной попытки сбить всех с толку, что в свою очередь создало другие проблемы. Для того, чтобы послать сообщение, Адалин требовался пароль Томаса, а Сомерс на собственном опыте с Хазардом убедился, насколько сложно…
Вот оно. Несмотря на угрозу для жизни, горящие мышцы и усталость, Сомерс широко улыбнулся. Все оказалось просто. Телефон, однажды разблокированный, остается таковым на несколько минут. Скорее всего, Адалин просто повезло; она убила Томаса и заметила, что его телефон разблокирован. Или, возможно, она рассчитала время выстрела с учетом этого намерения. Завладев телефоном, было легко запланировать отправку сообщения, которое уйдет автоматически позднее тем же вечером. Когда телефон заблокировался снова, все стало выглядеть так, словно никто, кроме Томаса, не мог им воспользоваться. Но Сомерс знал, что это не так: днем ранее он говорил об этом Хазарду.
Было бы приятно сообщить все то Хазарду. Увидеть, как привычная сдержанность даст трещину, когда Сомерс объяснит, что произошло. Трещина на фасаде Хазарда вряд ли будет глубокой, в лучшем случае толщиной с волос. Но Сомерсу она покажется глубиной с Гранд-Каньон.
Но прежде чем выпадет шанс удивить Хазарда, Сомерсу не помешает выбраться отсюда живым. В оранжерее воцарилась тишина. Кроме прерывистого шепота вентиляторов над головой и шуршания снега, бьющегося в стекло, не было ничего слышно. Ни единого звука, который мог бы указать на местонахождение Адалин. И, что больше всего поразило Сомерса, больше не слышались крики и плач. Что случилось с Коламбией и Мерил? Они мертвы?
Деревья и кусты впереди начали редеть, и за сверкающим изумрудным заслоном виднелась металлическая дверь в котельную. Сомерс заметил, что дверь все еще открыта. Но вместо того, чтобы направиться туда, Сомерс нашел густую поросль кустов с длинными, похожими на паутину листьями и огляделся вокруг.
В этой части оранжереи растительность была пожиже, возможно, потому, что здесь заканчивалась тропинка. Тут брусчатка завершала петлю и разворачивалась к передней части сооружения. В этой части тропы явно мало кто задерживался, несомненно, по замыслу проектировщика. Чуть дальше по дорожке находился раздатчик корма для птиц, а за ним – орхидеи. Люди спешили пройти мимо этого места и, как правило, не обращали внимания на потрепанную металлическую дверь, ведущую в более утилитарную часть оранжереи.
Теперь, когда Сомерс оказался близок к цели, снова возникла первоначальная проблема: как заманить Адалин в котельную?
Размышления прервал звук шагов, и Сомерс съежился за паутинными листьями. Под флуоресцентным светом мелькнули медные волосы, и Сомерс выдохнул. Мерил пробиралась через кусты прямо к нему - волосы окончательно растрепаны, пальто где-то потерялось, щеки испачканы в грязи. Ее взгляд беспокойно метался по тропическим зарослям, словно у затравленного зверя: охватывая все сразу и ничего не замечая из-за паники. Словно в подтверждение этого Мерил сделала шаг и под ее ногой хрустнуло. С лица отхлынули последние краски, и она замерла.
Совсем неподалеку раздался звук шагов, быстро приближающихся к Сомерсу и Мерил. Адалин услышала треск сломанной ветки. Мгновение спустя что-то шевельнулось над головой. Всего на мгновение Сомерс поверил, что это был еще один выстрел. Затем он услышал звук вентиляторов и понял, что просто ветки застучали от сильного порыва ветра. Просто гиперреакция, которая при других обстоятельствах могла показаться забавной.
И тут ему вспомнился попугай.
Сомерс не стал раздумывать. Он выскочил из кустов и рванул к Мерил. Услышав шорох и треск, Мерил сжалась и замерла, как будто хотела исчезнуть. Казалось, она не узнавала его до тех пор, пока Сомерс не приблизился вплотную. Тогда эмоции исказили ее лицо, и Мерил неуверенно шагнула навстречу. Вцепившись в куртку Сомерса, она запричитала:
- Она идет. Она собирается нас убить, о господи, она идет.
- Мерил, мы можем отсюда выбраться, но вам надо делать то, что я скажу. Мерил! – Она перестала всхлипывать и замерла, дрожа, побелевшая, словно кто-то скатывал снег, и в результате получилось что-то похожее на женщину. Глаза ее были полны ужаса, но смотрели ясно. – Вон туда. К кормушке для птиц. Как только доберетесь, наберите побольше и начинайте бросать.
- Я не…
- Давайте. – Сомерс вытолкнул ее на брусчатку, и Мерил сделала несколько резвых прыжков указанном Сомерсом направлении. Затем шаги замедлились, но она не оглянулась. После еще одного мучительного мгновения она, похоже, сориентировалась и побежала.
В этот момент пистолет выстрелил снова. Пуля ударила в землю в нескольких сантиметрах он ноги Сомерса. Земля взлетела в воздух, осыпав лицо Сомерса, и он отшатнулся. Еще один выстрел задел банановую пальму рядом с ним, и огромный фиолетовый цветок взорвался. Растительные волокна облепили подбородок и горло Сомерса. Оттолкнувшись от суглинка каблуками, он развернулся и бросился к котельной. Раздался новый выстрел, за ним зазвенело эхо, и Сомерс добрался до двери. Промчался сквозь нее, оставив открытой, и нырнул в котельную.
Тут было жарко. И темно. Лоб и горло покрылись потом. Воздух был слишком горячим для дыхания. А может, дело было в чертовом адреналине, от которого вскипал мозг. Помимо древнего, огромного котла, помещение завалили ведрами, швабрами, метлами, граблями и старомодными знаками, которые когда-то использовались для перекрытия прохода в теплицу во время обслуживания. Сомерс отбросил с дороги ведро и прижался спиной к стене, сразу за дверью, чтобы успеть схватить Адалин, когда она войдет в комнату. Прошу тебя, господи. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, боже. Ей надо совершить одну ошибку. И все. Всего одна ошибка, и этот кошмар закончится. Сомерс ощущал запах собственного пота и страха, и он душил его. Жара, вонь, шум котла – все это давило, заставляло задыхаться.
Затем, как это случалось уже сотни раз, внутри Сомерса что-то щелкнуло. Он никогда не понимал, почему и как это происходит. Знал только, что это случилось: в один момент он едва дышал от страха, а в следующий уже чувствовал себя собранным, уравновешенным, контролирующим ситуацию. Страх никуда не исчез, но каким-то образом Сомерс скомкал его и засунул куда-то в глубину сознания. Рядом с котельной послышались шаги. Вот оно: Адалин добралась до котельной.
Ее тень темным пятном упала на землю рядом с Сомерсом, и тут в дверь просунулось тупое дуло пистолета. Адалин медленно двинулась вперед. Дуло пистолета качнулось. Сейчас, вопила какая-то часть мозга Сомерса. Сейчас, сейчас, сейчас. Но он остался неподвижен, потому что ствол оказался направлен в его сторону. Жизнь Сомерса теперь измерялась в долях секунды. Через мгновение Адалин может выглянуть из-за стены, выстрелить и убить его. Если броситься на нее и схватить, она вполне могла бы нажать на курок прежде, чем он успеет отобрать пистолет. Время на исходе; где, черт возьми, Мерил?
Сомерс так и не услышал щелканья шестеренок. Не услышал тихого шуршания семян, просыпавшихся в ладони Мерил. Но в этот момент из-за котла вылетел комок синих и желтых перьев. Ветер от крыльев макао коснулся горящих щек Сомерса, когда птица пролетела через дверь.
В ответ на внезапный шум и движение Адалин дернула рукой в сторону и выстрелила. Звук в замкнутом пространстве получился оглушительным, но Сомерс не остановился. Теперь, когда пистолет не был направлен на него, он рванулся вперед и схватил Адалин за руку. Чтобы вывести женщину из строя ему потребовалось два удара – один по запястью, второй по шее. Оружие выпало из ее руки, а сама она, хрипя, упала на землю. Сомерс пинком отправил пистолет вглубь котельной, перевернул Адалин на живот и защелкнул наручники на ее запястьях. Затем вырвал остальные два ствола, которые она прятала в штанах: пистолет Коламбии и «глок» Сомерса.
В оранжерее стало тихо, отчасти из-за глухоты, вызванной выстрелом, а отчасти из-за рева крови в ушах Сомерса. Он смотрел на тропический пейзаж, на коричнево-желтые переспелые бананы, на пурпурные венчики цветков магнолии, а за окном – на небо цвета сухого молока. Метель по-прежнему кружилась. Снег стучал по стеклам. Но внутри было тепло.
В этот момент из-за деревьев показалась Мерил с искаженным от страха лицом.
- Все в порядке, - сказал Сомерс. Голос прозвучал так, будто принадлежал кому-то другому. Он поднял лицо, почти не веря, что стеклянная крыша способна защитить от снега, и внезапно почувствовал такую дикую усталость, что едва удержался на ногах.
Он даже не вполне осознавал, что говорит, пока Мерил не спросила:
- Что это было?
Сомерс откашлялся.
- Нахер ледниковый период.