Часть 7 (2/2)

- Они не кудрявятся.

- У тебя на лбу большая толстая завитушка.

- Они волнистые, придурок. – Хазард запустил пятерню в волосы. Пожалуй, «волнистые» было подходящим словом, решил Сомерс, проводя пальцем по завивающимся кончикам длинноватых темных волос. – И у меня нет никакого средства, потому что я не предполагал, что из-за тебя мы застрянем посреди нигде.

- Мы не посреди…

Хазард зарычал.

- Ладно, - дал заднюю Сомерс, поднимая руки в знак капитуляции. – Мы посреди нигде. А сейчас я собираюсь пойти и посмотреть в каком состоянии река. Ты со мной?

- Конечно, с тобой. Не будь дураком.

Спускаясь по лестнице, Сомерс сказал:

- Знаешь, есть и более вежливый способ сказать то же самое.

- Знаю.

Открыв ведущие на улицу двери, Сомерс остановился. Хазард покачал головой, сплюнул и сказал:

- Черт возьми, Сомерс.

- Я не виноват.

- Конечно же, виноват.

Сомерс уставился на территорию Виндзор, укрытую тяжелым снежным одеялом. Видимо, в один прекрасный момент ночи дождь изменился, и, судя по пухлым сугробам, наваленным на изгороди и стенах дома, буря была адской. Холод ударил Сомерсу в лицо, и он втянул в себя ледяной воздух. С затянутого тучами неба все еще падал снег, но уже редкими хлопьями, а колючий ветер поднимал с земли снежную пелену, в тусклом свете казавшуюся взметенным песком.

Что-то бурча себе под нос, Хазард побрел по снегу. Сугроб доходил ему почти до лодыжки, и он матерился на каждом шаге. Сомерс захлопнул двери и рысью припустил за напарником, наступая на следы более крупного мужчины, чтобы облегчить себе путь. Так они дошли до берега Петти Филаделф, и у Сомерса снова упало сердце.

Вода в реке поднялась выше, чем когда-либо. На дальнем берегу, где застряла «импала», виднелась лишь часть крыши автомобиля. Ближе к берегу вода покрылась льдом, но, когда Хазард кинул туда камень, корочка треснула и поплыла по течению.

Хазард снова покачал головой. Трудно было сказать, от чего покраснели его бледные щеки – от холода или злости. Сомерс мог поспорить, что и от того, и от другого. Не говоря ни слова, Хазард развернулся и зашагал обратно к дому.

- Ри, подожи.

Хазард остановился и, напрягшись, повернулся к Сомерсу.

- Это чертовски смешно. Отличная шутка. Поверить не могу, что ты втянул нас в это замороженное дерьмо. Сегодня День благодарения, Сомерс. Поздравляю. Я мог бы с удовольствием поужинать вчера с Нико. Мог бы провести свой выходной, расслабляясь и наслаждаясь жизнью. Вместо этого я тут, а ты… Ты… - Он всплеснул руками и направился к Виндзору.

Сомерс подождал, когда тот отойдет на полтора метра. Затем зачерпнул пригоршню снега, спрессовал и запустил комок в затылок Хазарда. Снег разлетелся по волосам напарника, осыпав шею и плечи. Голова Хазарда качнулась вперед, и он резко развернулся к Сомерсу.

- Какого черта…

Возможности закончить фразу ему не дали. Сомерс с разбегу налетел на Хазарда, и они оба повалились на землю. Приземление вышло жестким, и Сомерс услышал, как воздух вырвался из легких напарника. Полметра, метр, они проскользили по снегу, и остановились, Сомерс завалился на Хазарда сверху. Подтянулся выше, прижавшись к здоровяку и уставился на него сверху вниз.

- Ладно. Хватит. Знаю, ты сердишься на меня. Знаю, что я облажался. Но ради бога, заканчивай уже. Я извинился – и за то, что втянул нас в этот бардак, и за прошлый вечер. Если ты все еще злишься, прости, но я ничего не могу с этим поделать.

Хазард тяжело дышал, глаза пугала были похожи на осколки солнечного света. Напряженным голосом он выдавил:

- Мое плечо.

- Ох ты боже мой, Ри, я не подумал. – Сомерс сдал назад и потянул Хазарда за рубашку. – Мне так жаль…

Хазард дернул бедрами, скинув Сомерса в снег, а затем перекатился на бок и взгромоздился сверху. Сомерс вытаращился, не в силах осознать, что произошло, и тогда Хазард сунул ему в лицо полную горсть снега. Холод впился Сомерсу в мозг, и он хватанул полный рот талой воды.

- Ах ты, ублюдок, - завопил он, пытаясь высвободиться и внезапно всей грудью ощутил тяжесть Хазарда, почувствовал, как большие руки сжимают его. – Я думал, что сделал тебе больно, а ты просто вонючий жулик.

Хазард зарычал, и едва слышимый звук, вырвавшись из груди, вибрацией передался Сомерсу. Впервые за это утро Сомерс рассмотрел иссиня-черную щетину на его подбородке. Еще секунда, и Хазард наклонился, прижавшись губами к уху Сомерса, и щетина чуть не до крови оцарапала щеку.

- Ты знаешь, что я чувствую к тебе. Знаешь, как долго я это чувствую. Если хочешь быть со своей женой, отлично. Но ты должен принять решение. Никаких больше игр.

Затем губы Хазарда накрыли губы Сомерса, язык проник в рот, лишив дыхания. Хазард чуть отстранился, зубами впившись в нижнюю губу Сомерса. Кожа онемела от холода, но давление было сильным, и когда Хазард наконец отпустил его, Сомерс почувствовал, как по подбородку скатилась теплая струйка. Сомерс поднял руку, и большой палец окрасился ярко-красным.

Хазард все еще смотрел на Сомерса, соломенные глаза не отпускали его взгляд. Стирая очередные капли крови, Сомерс кивнул. Хазард подался назад, подал Сомерсу руку и помог подняться на ноги.

- И для протокола, - сказал Хазард, положив руку ему на плечо, - ты опять испортил чертову повязку, так что тебе придется снова меня перевязывать, когда вернемся в дом. И лучше тебе быть готовым к еще одному сеансу чертового массажа. Просто массажа.

Сомерс, растерявший все слова, кивнул. Хазард бросил на него последний испытующий взгляд и направился к Виндзорду. Сомерс двинулся следом. От поцелуя его мозг превратился в кашу, разбитая губа начала пульсировать, и не только она.

Выбирай, сказал Хазард. Сомерс должен выбрать. И как, черт возьми, это сделать? Непрерывно размышляя над ответом, Сомерс топал по снегу к Виндзору.

И тогда раздались крики.