Глава 9 (2/2)

— Тогда продолжай, Альфред! — скомандовал я, поудобнее поерзав в огромном дедовском кресле. — Раз я такой сказочно богатый и влиятельный, почему меня грабят средь бела дня?

Альфред идеально ровно сложил бумаги и сцепил длинные пальцы в замок.

— Потому что могут, молодой господин. Но давайте проясним ситуацию: присвоить ваши активы юридически они не в силах. Нельзя просто взять и положить в карман кусок железной дороги или сто тысяч акров пастбищ. Зато можно виртуозно воровать прибыль и обесценивать капитализацию, чем они сейчас вдохновенно и занимаются. Для них наступило золотое время. Жесткого контроля сверху нет, и они пустились во все тяжкие.

Англичанин деликатно, прикрыв рот кулаком, кашлянул.

— И, смею заметить, началось это не вчера и не после трагической гибели вашего отца. При всем моем безграничном уважении, мистер Джон Хоулетт был человеком... слишком мягким. Ваш дед и прадед, строившие эту империю, держали подчиненных в ежовых рукавицах, вникая в каждую цифру. А ваш батюшка отпустил вожжи, доверившись чужим людям. За последние пару лет он заменил многих преданных старых управленцев на местах на молодых, беспринципных дельцов нового толка. И эти молодые хищники решили, что пришло их время брать свое.

— Классика, — я мрачно кивнул, переводя в уме его слова. Пришли те самые пресловутые «эффективные менеджеры». — Кот из дома — мыши в пляс.

— Именно. Но пока ничего непоправимого не случилось, — успокоил Крэйн. — Над большей частью активов мы можем вернуть контроль довольно быстро и без особых потерь. Массовая замена управляющих, внезапный, жесткий аудит и... — он выразительно посмотрел на насупившегося Мэтью и невозмутимого Маршала, — резкое усиление силового блока на местах. Кроме того, Хоулетты — старая и очень уважаемая семья. У нас есть связи в правительственном блоке и судах. Власти, по большей части, будут закрывать глаза на наши методы, если мы наведем порядок под лозунгом защиты законной собственности.

— Значит, едем по лесопилкам и элеваторам и вежливо бьем морды тем, кто не хочет сдавать ключи от сейфов, — резюмировал Маккензи, с явным удовольствием потирая мозолистые ладони. — Мне нравится этот бизнес-план. Прост, как удар ломом.

— Не торопитесь, мистер Маккензи. Это лишь мелочи, рутина, — охладил его пыл Альфред. — У нас есть две по-настоящему крупные проблемы. Два серьезных игрока, которые прямо сейчас делают агрессивные шаги к полному поглощению активов семьи.

Крэйн достал из стопки тонкую картонную папку красного цвета.

— Проблема первая. Мистер Пигготт. Тот самый, что управляет вашими логистическими активами — пакетами акций в Канадской Тихоокеанской навигационной компании и на железной дороге. Пигготт в последнее время сошелся крайне близко с неким мистером Блонски.

Услышав эту фамилию, Маршал Бернс глухо, по-собачьи зарычал.

— Знаком с этим джентльменом? — спросил я детектива, приподняв бровь.

— Блонски — это белая акула, мистер Хоулетт, — басом, словно выплевывая камни, ответил Бернс, нахмурив густые седые брови. — Владелец собственных пароходств, контролер кучи доков и складов в Ванкувере. Он не просто бизнесмен, он бандит в дорогом костюме. Подминает под себя всё, до чего дотянется, не брезгуя ни шантажом, ни заказными убийствами.

— Совершенно верно, — кивнул Альфред. — Блонски нацелен на жесткое рейдерское поглощение ваших логистических компаний. Его цель — стать абсолютным монополистом транспортного рынка в регионе. И они с Пигготтом явно в сговоре. Пигготт намеренно занижает стоимость ваших активов, создает искусственные проблемы с фрахтом, загоняет компании в фиктивные долги, чтобы Блонски мог со временем выкупить ваши доли за бесценок, как убыточные.

— Так давайте уволим Пигготта! — недоуменно пожал плечами Мэтью. — И спустим его с лестницы. Делов-то. Мои парни могут еще и ноги ему переломать при падении, для надежности.

— Спустить с лестницы наемного управленца легко, мистер Маккензи, — со вздохом парировал Альфред. — Хоть это и будет болезненно для бизнеса, ведь он зациклил на себе множество цепочек поставок. Смещение Пигготта вызовет временный операционный хаос. Но Пигготт — лишь инструмент, отмычка. Настоящая проблема — Блонски. Он уже вцепился в добычу, как бультерьер. Если мы просто выкинем Пигготта, Блонски ответит ударом на удар. Нас ждет настоящая корпоративная война: с саботажем на железной дороге, перекупкой продажных политиков и забастовками докеров.

— Бультерьер, говоришь? — хищно оскалился я, чувствуя знакомый зуд в костяшках. — Ничего. На каждую агрессивную псину у меня найдется отличный адамантие... то есть, хороший стальной лом. Блонски мы оставим на десерт. Что там со второй проблемой?

Альфред закрыл красную папку и открыл зеленую. Лицо его стало еще более сосредоточенным.

— Вторая проблема... Признаюсь честно, сэр, я сам не сразу понял масштаб надвигающейся угрозы. Но детальное изучение закрытой личной переписки вашего отца выявило еще одного крупного хищника. И этот хищник нацелен на ваши, казалось бы, самые бесполезные, пустынные земли в долинах Тернер и Ледюк.

Альфред сделал эффектную, театральную паузу, поправил очки и произнес: — Компания «Imperial Oil».

В кабинете повисла звенящая тишина.

— «Imperial Oil» была основана в Канаде двенадцать лет назад и сейчас стремительно подминает под себя весь топливный рынок страны, перерабатывая нефть и производя керосин, мазут. За ними стоят огромные американские капиталы, — продолжил Альфред. — Это гигант, с которым не шутит даже правительства.

— И что им нужно от пастбищ? — искренне нахмурился Мэтью, совершенно не разбиравшийся в промышленности. — Коровы? Им навоз для удобрений понадобился?

— Нефть, мистер Маккензи, — ответил за Альфреда Маршал Бернс. Его колючие глаза сузились, превратившись в щелки. — Черное золото.

— Именно, — подтвердил счетовод, уважительно кивнув детективу. — Их заинтересованность аномально, подозрительно высока. Я нашел кипу писем, где представители «Imperial Oil» настоятельно, на грани угроз, предлагают вашему отцу продать эти земли. Когда он отказался наотрез, они перешли к предложениям о долгосрочной аренде с правом эксклюзивной разведки недр. Суммы фигурируют... огромные для простого фермера, но, на мой профессиональный взгляд, сильно заниженные для семьи. А это значит только одно: их геологи на сто процентов уверены, что на землях Хоулеттов есть нефть. И, судя по их настойчивости, в колоссальных количествах.

Я сидел, вцепившись пальцами в подлокотники, стараясь не выдать своего животного, захлестывающего триумфа. Мое лицо оставалось непроницаемым, но внутри я просто орал от дикого восторга.

Долина Тернер и Ледюк! Мой мозг врача и образованного человека из XXI века мгновенно выдал справку. Я читал об этом! Это же исторические места крупнейших нефтяных открытий в Канаде! Там лежат сотни миллионов, если не миллиарды баррелей. А «Imperial Oil» — это канадская дочка «Standard Oil» самого Джона Рокфеллера. Они уже сейчас что-то учуяли.

Если я сохраню эти земли за собой, пошлю их клерков к черту и сам найму лучших бурильщиков, я со временем стану нефтяным магнатом мирового масштаба. Я стану Канадским Рокфелером еще до того, как Генри Форд поставит свой первый автомобиль на конвейер и мир сойдет с ума по бензину!

— Хотят отжать мою нефть, значит, — я медленно, с хрустом размял шею, чувствуя, как внутри просыпается темный, первобытный охотничий азарт, подогреваемый запахом немыслимых денег. — Хотят поиграть в монополию на моем заднем дворе. Ну-ну. Пусть попробуют. Мы им устроим такую скважину, что они кровью захлебнутся.

Мы дослушали доклад Альфреда, впитывая каждое слово и цифру. Картина была предельно ясна, диагноз поставлен. Осталось только назначить лечение. И оно будет радикальным, хирургическим.

Я медленно откинулся на спинку массивного кресла и сцепил пальцы в замок, подперев ими подбородок. Взрослый, умудренный жизнью циник преправильный звериной мутацией внутри меня ликовал, предвкушая хорошую, интеллектуальную и кровавую драку, в то время как двенадцатилетнее тело просто старалось выглядеть максимально угрожающе и авторитетно. Судя по серьезным, напряженным лицам моих собеседников, получалось весьма недурно.

— Значит так, господа, — мой голос в тишине кабинета прозвучал ровно, холодно и веско. Без единой детской нотки. — Ситуация кристально понятна. Мы сидим на огромном сундуке с золотом, а вокруг собралась стая стервятников, искренне уверенных, что сундук уже ничей. Пришло время их жестоко разочаровать.

Я перевел тяжелый взгляд на педантичного счетовода и бывшего бандита.

— Альфред, Мэтью. На вас ложится терапия местного значения и зачистка малых игроков. Вы берете списки наших активов — лесопилок, элеваторов, складов, контор — и приводите всё к первоначальной норме. Альфред, вы выступаете с позиции закона: увольняете воров, ставите надежных людей, проводите безжалостный аудит.

— А я? — Мэтью хищно подался вперед, предчувствуя веселье и драку.

— А вы, мистер Маккензи, обеспечиваете этому процессу бесперебойность. Вы — наша ударная сила, — я криво ухмыльнулся. — Вы — тот самый аргумент, против которого не поспорит ни один проворовавшийся управляющий. Если кто-то откажется отдавать ключи от сейфа, спрячет бухгалтерские книги или начнет качать права, вы вежливо, но крайне доходчиво объясняете им новые правила игры. Без лишней крови и трупов, чтобы не дразнить федеральную полицию, но сломанные носы, выбитые зубы и пару визитов к травматологу я вам прощаю. Верните мне контроль над «мелочью». К концу месяца каждый цент должен течь обратно в семью Хоулетт, а не в карманы левых контор.

Альфред педантично кивнул, делая аккуратную пометку в блокноте, а шотландец лишь довольно, с хрустом размял шею.

Затем я повернулся к старому детективу.

— Маршал. А вам предстоит настоящее дело по вашему профилю. Высший пилотаж.

Бернс не дрогнул, лишь его колючие глаза сузились, превратившись в две ледяные щелки.

— Слушаю внимательно, мистер Хоулетт.

— Мне нужен Пигготт. На блюдечке с голубой каемочкой. Разнюхайте о нем всё, что только физически возможно. Любовницы, незаконнорожденные дети, карточные долги, тайные счета, постыдные извращения — любая грязь, которую он прячет под своим дорогим сюртуком. Я хочу иметь на него такую папку компромата, чтобы по одному щелчку моих пальцев он отдавал мне всё, включая собственную бессмертную душу, лишь бы не сесть в тюрьму или не отправиться на эшафот. Он должен начать есть с моих рук и скулить по команде.

Я выдержал паузу, позволяя сыщику осознать масштаб и деликатность задачи.

— Далее — Блонски. Этот «бультерьер» так просто не отступит, если мы уволим его ручного Пигготта. Мне нужны его слабые места. Я хочу знать, где у этого ублюдка самое больное место, чтобы в час «икс» мы могли ударить точно туда. Он должен понять: Хоулетты — это не корм. Мы — хищники крупнее. Если он попытается нас проглотить, он сдохнет. Ищите всё, что заставит его поджать хвост.

Бернс уважительно хмыкнул, записывая фамилии в свой потертый блокнот. Корпоративный шантаж и заказы такого уровня ему явно нравились больше, чем слежка за неверными женами фермеров.

— И наконец, «Imperial Oil», — добавил я, понизив голос почти до шепота. — Это слишком крупная рыба, чтобы бить её в лоб. Мне нужна информация. Кто именно в их совете директоров лоббирует покупку долины Тернер? Какие секретные отчеты прислали их геологи? Кого они уже успели подкупить в правительственном земельном департаменте? Маршал, задействуйте все свои старые связи в Штатах и Канаде. Деньги не имеют значения.

Старый пинкертоновец утвердительно кивнул, пряча блокнот во внутренний карман широкого пиджака. — Сделаем в лучшем виде. Земля будет гореть у них под ногами, а они даже не поймут, кто чиркнул спичкой.

— И еще одно, господа, — я обвел взглядом всех троих, переходя к глобальной стратегии. — Нас слишком мало для того масштаба, на который мы замахиваемся. Я требую немедленно расширить силовой и детективный блок семьи. Мэтью, Маршал — вербуйте людей. Проверенных, надежных, умеющих держать язык за зубами и оружие в руках. Платите выше рынка, обеспечьте им лучшие условия, но за предательство карайте безжалостно. Альфред выделит на это любой необходимый бюджет.

Я перевел взгляд на британца.

— Альфред, так же мне нужны лучшие юристы и экономисты, которых только можно купить за деньги. Соберите мне армию в костюмах. Кроме того, ищите прямые выходы на политиков — как местного уровня, так и федерального. Моя семья готова на вливание крупных сумм в политическое спонсорство и жесткий лоббизм. Мы будем покупать законы, которые нам выгодны. И не забывайте о ширме — о благотворительности.

Я криво, цинично усмехнулся.

— Особенно плотно поработайте с полицией и церковью. Стройте приюты, жертвуйте на храмы, покупайте амуницию и новых лошадей для констеблей. Я хочу, чтобы в глазах общественности, прессы и закона мы были святыми меценатами, которых пытаются обокрасть злые монополисты. Мы должны купить любовь толпы.

Я тяжело оперся ладонями о столешницу и медленно поднялся, казалось возвышаясь над своими подчиненными. Несмотря на мой детский рост, сейчас в кабинете не было никого опаснее меня. Взрослые, битые жизнью мужики смотрели на меня снизу вверх с нескрываемым, почти суеверным уважением.

Механизм был запущен, тяжелые шестеренки пришли в движение. Я прямо физически чувствовал, как вторая моя натура скалит клыки, предвкушая кровь. И, думаю, мужчины в кабинете что-то такое почувствовали. Звериная, первобытная аура заполнила комнату. А Мэтью, явно вспомнив наш ночной разговор в лесу и блеск костяных лезвий, даже заметно побледнел и сглотнул.

— Время травоядных закончилось, джентльмены, — произнес я, и на моем лице расцвела жесткая, истинно хищная улыбка. — Собирайте людей и точите ножи. Друзья мои... мы начинаем войну.