Глава 24 (2/2)

— Да... Совсем недолго. Дэмиан попросил съездить с ними в больницу. Так как там вся история болезни. Теперь он будет заниматься её лечением.

— Как ты?

— Не очень...

— Ладно. Я постараюсь поднять тебе настроение. Собирайся, мы поедем немного отдохнуть.

— А что мне надеть?

— В этот раз можешь надеть что захочешь, это просто отдых в клубе.

— Ну ладно.

Пошла одеваться. Думаю, может, получится его напоить — и так он признается? Надела чёрные джинсы, облегающую футболку и джинсовку. А волосы собрала в хвост.

И вот я во второй раз в своей жизни в клубе. Этот клуб мало отличается от того, в который меня водил Дэмиан: похожая музыка, такая же громкая, тусклое освещение, много людей и барная стойка.

На протяжении вечера я стараюсь практически не пить. Ну а Ричард не отказывает себе в этом и пьёт крепкие напитки. Но чем больше он выпивает, тем больше его интересует моё тело. И мне постоянно приходится говорить:

— Ричард, прекрати!

Один раз пришлось шлёпнуть его по лицу, чтобы прекратил лезть к моей груди. Я опасалась, что, будучи пьяным, он будет еще более агрессивным, но нет. Пьяный он — тот ещё добряк. И вскоре поняла: пора его везти домой. Вызвала такси и с трудом увела его наружу. По дороге домой он говорит о том, куда он меня отвезёт, и о том, как сильно меня любит…

Пошел на-аху-уй, Ричард... Пошел нахуй.

Когда приехали к дому, обшарила его карманы и нашла купюру в сто долларов. Её и отдала водителю такси. А от слов «Сдачи не нужно» получила удовольствие, как и сам водитель.

Зайдя в дом, веду его в гостевую комнату. И там, когда он упал на кровать и прошептал с полузакрытыми глазами:

— Милая... Сделай мне приятно. Возьми его в свои сладкие губки…

Я автоматически опустила взгляд на его ширинку — и сложно не заметить, как ткань выпирает. Меня передёрнуло. Взяв телефон и включив запись звука, присаживаюсь рядом с ним. Он тут же берёт меня за свободную руку и ведёт к паху. Чёрт… Может, это, конечно, поможет. Ладно… Достаю член и на сухую дрочу ему. А ему вроде как и пофиг, что у меня сухая рука.

— Ты шантажировал педиатра Дженни? — спрашиваю у него.

— Да, детка…

Это явно не ответ на мой вопрос. По интонации это отчётливо слышно. Убираю руку и повторяю:

— Ричард, Дженни абсолютно здорова. Ты заставлял Элен врать мне о болезни дочери?

— Милая, говори медленнее… И не останавливайся. Хочу кончить тебе в ротик... Давай... Я уже вот-вот...

— Чёрт побери…

— У меня сейчас ствол начнёт дымиться. Не стесняйся, оближи его.

— Сам отсоси себе.

— Я хочу услышать, что ты шантажировал педиатра!

Стонит только и выглядит полуспящим.

С него, пьяного, ничего не выбить… Нужно искать другой способ. Удалила запись, встала и пошла к двери. Вдруг он говорит пьяным голосом:

— Милая... Ты меня так расстроила... Почему ты дарила себя Маккиду? Почему...

— Что?

— Он ездил к тебе... Ты ездила к нему... Ебаный а-к-ва-па-рк! Он тискал тебя? Где тебя трогал? Сколько он трахнул тебя в клубе? В дырочку, которая принадлежит мне... Мне, блять... Только мне...

Замолчал. Лежит и не шевелится. А у меня внутри всё сжалось. Значит... За мной продолжают следить... Черт...

Осмотрелась... Взяла металлическую подпорку под дверь. Медленно иду к нему.

— Ты поэтому напился? Ведь ты никогда не напиваешься вот до такого состояния.

— Если бы я не напился, я бы убил тебя. Ты очень разозлила меня, моя милая... Но я люблю тебя и мне не хочется убивать тебя... Мне так не хочется бить тебя...

Он замолчал и вроде уснул. Меня трясет. Медленно иду в коридор. А он еще решил сказать:

— Сначала я убью его... Потом увезу тебя в Швейцарию. Милая... Мне придётся серьезно заняться твоим перевоспитанием. Ты очень огорчила меня... Очень сделала мне больно...

Твою мать... Черт! Может, сейчас сразу его шарахнуть по башке?! Черт! Вот что нужно было записывать на аудио! Какая же я тупица...

Ушла в надежде, что он не пойдёт за мной, но он, кажется, и не собирался. Посмотрев на руку, мне хочется облить её бензином и сжечь. Но обошлась половиной тюбика жидкого мыла. А уснула с мыслями: «Чёрт побери, что мне делать…»

Прежде чем уснуть, пришло сообщение. Открыв его, увидела, что это от Дэмиана. И это множество видео из Диснейленда. Пересмотрела все и вижу: моей дочери было сегодня очень весело. Завидую...

Утро началось со «свежего дыхания» Ричарда. Он притащился ко мне в спальню, и от этого я проснулась.

— И почему ты меня оставила чёрт знает где? — спрашивает, заваливаясь ко мне на кровать. А я думаю, он помнит, что вчера мне сказал?

Пока шел ко мне я пялилась... Чёрт, у него так стоит, что головка члена торчит за резинокой трусов. Конечно, он лёг ко мне и сразу запускает руки к моему добру. Я тут же отстраняюсь.

— От тебя воняет, — говорю я.

— И что? — Уже тянет с меня трусы. Я, как ошпаренная, выпрыгиваю из постели.

— Хочешь, чтобы меня вырвало от тебя?

— Какая нежная… Ладно, вечером займусь тобой. Через три часа мне нужно на встречу. — Устраивается в моей постели, а я пошла в душ.

А там я всерьёз думаю, чтобы утопиться... Похоже вчера он случайно признался мне. Когда вышла, он спал на спине. Посмотрев на его шрам на груди, я вспомнила: он боится большой скорости. Вот как я его заставлю говорить… Только как затащить его в мою машину? Ладно, придумаю что‑нибудь…

Ричард проснулся уже после полудня. Как на пожаре побежал на выход, сказав:

— Почему не разбудила? У меня важная встреча!

Я как сидела на диване, так и сижу. Раз уехал, звоню Дэмиану по видеозвонку. Они решили остаться там ещё на день или на два. Дженни больше не плачет при виде меня. Только постоянно что‑то восторженно рассказывает. Поэтому я не против их отдыха так далеко.

Пообщавшись с дочерью и Дэмианом, звоню Виктории. Оказалось, за это время в нашем старом доме поселилась небольшая компания наркоманов. Мерзости и грязи, шприцов и всего остального сопутствующего прибавилось в доме. Может, она бросит эту идею?

Прошло ещё два дня. К моему облегчению, Ричард почти всё время был занят работой, но часто приезжал. За эти два дня он приставал ко мне не один раз. Отстал только тогда, когда я взяла тампон и, облив его клубничным сиропом, пошла показать ему. Как только он увидел моё искусство, скривился и сказал:

— Да понял! Понял я! Необязательно мне это приносить.

Как же хочется лизнуть сироп. Просто ради интереса — посмотреть его реакцию. Но тогда он точно поймёт, что я его дурачила уже не один раз этой темой. И точно убьёт...

Я уже пошла обратно, когда он позвал:

— Милая, подойди ко мне.

Вышла и смотрю на него. Он смотрит в телефон и что-то делает в нем.

— Когда у тебя был первый день месячных?

— Позавчера, — вру я. — Зачем тебе это?

Несколько секунд молчит и задаёт вопрос:

— Сколько дней цикл?

— 26 дней... Ты собираешься следить за моим циклом?

Я в шоке уставилась на него. А он встал, идет ко мне... Остановился и проведя рукой по моим волосам, говорит:

— Придется, милая. А то у тебя месячные по два, а то и по три раза в месяц.

Отпустил меня и прошел мимо.

Твою мать! Какой же ты урод!

Но про Дэмиана не вспоминает и вообще держит себя подозрительно очень хорошо в руках. Скорее всего это только затишье... Я знаю, мало мне не покажется... Чертов психопат.

Сегодня он отправляется в Новый Орлеан и задержится там не больше чем на сутки. После того как вернётся, сказал, что отправимся в Швейцарию и уже надолго.

Он уехал совсем поздно. И как только за ним приехало такси, я пошла к воротам. Посмотрела на улицу и увидела машину. В ней кто-то сидит... За мной продолжают следить... Иду домой. Переоделась в платье Виктории, надела парик с волосами как у сестры и пошла к ее машине. На удивление, эти тупицы всё еще не могут разлечить меня и сестру, если я надеваю светлый парик. Какие же они тупые... Я так делаю уже давно, а перестала, когда посчитала, что Ричард больше не выставляет крыс следить за мной. Зря... Очень зря...

И сейчас сев в машину Виктори, я выезжаю и смотрю в зеркало заднего вида. Смотрю на ту машину... Купились. Они не поехали за мной.

Скорее всего, Дженни сейчас ложится спать или уже спит. Но я не могу ждать до утра — хочу хотя бы спящую увидеть её. Всё‑таки не видела свою малышку почти неделю, а кажется — вечность! Безумно соскучилась и стараюсь максимально быстро приехать.

Как только поднялась на нужный этаж, сняла парик и стучу в дверь. Вскоре вижу Дэмиана на пороге. К моей неожиданности, он тянет меня к себе для поцелуя. Я растерялась... И поцелуй получился странный. Но стоило мне услышать позади него:

— Мама…

Отстраняюсь от Дэма ради моей малышки.

— Ты уж извини, но я приехала к ней, а не к тебе.

А моя детка, слыша мой голос, уже вышла ко мне, громко крикнув с ноткой возмущения:

— Мама!

— Я здесь, моя крошка.

Девочка бежит ко мне, и в её голубых глазах уже блестят слёзы.

Следующий час моё сокровище крепко сидела у меня на коленях, обняв меня за шею. Стоит мне только попробовать её отстранить, она сразу тарахтит:

— Ма‑ма‑ма‑ма!

И я снова обнимаю её и говорю Дэму:

— Придётся подождать, пока она привыкнет, что я тут.

— Наверное, скоро уснёт. Она уже спала, когда ты пришла.

— Я хотела приехать раньше, но не получилось.

— Ничего, мы сами только вчера вернулись.

Дэмиан сидит и внимательно смотрит на нас. Как‑то виновато говорит:

— Прости, что я пытался отнять её у тебя.

Я только посмотрела на него и ничего не сказала. Это единственное, что я не смогу простить. Всё, что связано с Дженни, для меня крайне болезненно. Я только поцеловала девочку в голову и, крепче обняв, качаю. Минут через пятнадцать малышка стала ровно дышать и обмякла. Поняла, что она уснула, и спрашиваю у Дэма:

— Ты купил ей кровать?

— Да, конечно. Вчера вечером собрал. И не только кровать.

Дэм забирает у меня ребёнка и несёт куда‑то. Я иду за ним и уже через несколько секунд вижу, что у Дженни есть не только кровать, а целая комната. Всё в нежных оттенках. В основном бело‑розовое. Только пушистый коврик голубого цвета и шторы. Чего тут только нет… Множество игрушек, детские книжки. Много всего для развития ребёнка, даже миниатюрная мебель. Боже, это так мило… Но кроватка Дженни… Я сама бы в такой не отказалась спать. Круглая, стенки изнутри мягкие, множество подушечек, а сверху опускается сетчатая штора с рисунком цветов.

Мне сказать ему, что эта кроватка не по возрасту Дженни?

Он положил Дженни и подошёл ко мне.

— Видимо, ты всё‑таки купил ей весь магазин?

Слегка улыбнулся и подталкивает меня на выход. Только перед тем как закрыть дверь, Дэмиан выключает свет и включает ночник. По потолку комнаты сразу заплясали «светлячки».

— Пойдём… — говорю ему.

Не закрыв до конца дверь, вышли в коридор.

— Останешься? — спрашивает, внимательно смотря на меня.

— Думаю, лучше мне вернуться домой. За мной следят, и я не знаю, как быстро они сообращат, что я свалила.

— Следят? — уставился на меня.

— Ричард психопат.

— Луиза...

— Ничего не говори. Ладно? Пожалуйста.

Тяжело вздохнул и смотрит куда-то поверх моей головы. Сглотнул... Нахмурил брови, как будто ищет другую тему:

— Я немного почитал из твоего дневника. То, что не относится к нашей дочери.

Конечно, я давала свой дневник не для этого. Но если бы я не хотела, чтобы он читал его, я не стала бы его давать. В целом там нет ничего такого, чего бы он не знал или не мог догадаться. Чаще всего я пишу в нём то, что не могу сказать кому‑то, то, что я стараюсь скрыть даже от себя. Поэтому я не испытываю каких‑то особых эмоций из‑за того, что Дэм читал больше, чем нужно. Но ответила ему вот что:

— Не ожидала… Думала, ты верен себе и не лезешь туда, куда не просят. Я оставляла тебе закладки, где нужно прочитать.

— Я не всё читал. Но достаточно, чтобы ещё больше чувствовать себя виноватым. Я не знаю, как просить у тебя прощения. За всё… Начиная с того момента, как поверил тебе на той улице, когда ты была в дорогих шмотках.

— Те шмотки я украла. Хотела, чтобы меня арестовали, — сказала, пожав плечами, и добавила: — Не вышло.

На это Дэм только грустно улыбнулся и сказал:

— Я так виноват перед тобой…

— Да, знаю.

— Что мне делать, чтобы ты простила меня?

— Мне нужно идти… — продолжаю смотреть на его губы.

— Завтра уйдёшь.

Больше я ничего не успела сказать, как Дэмиан притянул меня к себе и поцеловал. Поцелуй страстный, глубокий и до одури голодный. Хочу его оттолкнуть, но не могу… А Дэмиан, не отрываясь от меня, толкает меня в соседнюю комнату. Зайдя туда, подхватывает меня под колени и кидает на кровать.

— Только тише. Дженни не настолько крепко спит, — говорит между поцелуями.

— Проверял?

— Ты думаешь, я привожу тёлок домой, когда моя дочь рядом спит? — уже устраивается между моих ног.

— Я бы тебя убила за это.

— Ревнуешь или беспокоишься за Дженни?

— Конечно, я беспокоюсь за дочь!

— Обманщица… — делает толчок в меня. Я сжала его ногами.

Склоняется ко мне и целует в шею, а рукой уже поднимает подол платья выше и устраивается удобнее, пока я борюсь в сомнениях. Во мне всё говорит, что это неправильно, но моё предательское тело полностью в его власти.

— Он не касался тебя? — спрашивает, целуя в шею.

— В этот раз — нет.

— Тебе обязательно уточнять? — Приподнялся надо мной и смотрит в глаза, а я уже расстегиваю его рубашку, пуговицу за пуговицей, пока Дэмиан снова нежно целует меня в губы. Эти поцелуи — как дождь в пустыне. Я практически задыхаюсь от жадности его прикосновений… Спускаю рубашку с его плеч. Дэм садится, чтобы скинуть её. И только сейчас я увидела новую татуировку на его груди. Это рисунок дыры в грудной клетке. Я вижу сломанные кости, рваные мышцы и кожу. Весь рисунок перекрывают старые татуировки. Мои рисунки. Но в этом рисунке кое‑что отсутствует… И я провожу пальцами по рисунку и говорю:

— Почему нет сердца?

— Потому что ты его вырвала. Моё сердце осталось с тобой ещё почти четыре года назад…

— Дэмиан…

— Больше ни слова.

Снова ложится на меня, я обнимаю его ногами. Когда он переключился с моей шеи на губы и стал стаскивать с меня трусики, мы услышали пронзительное:

— Мама! Мамочка!!!

И Дэмиан, упав на меня всем телом, прошептал:

— Чёрт… Я её очень люблю, но почему именно сейчас?

Я рассмеялась, и, как только он слез с меня, открылась дверь. На пороге появилась сонная Дженни и бегом направляется к нам. Заползает на кровать и со звуком возмущения толкает от меня Дэмиана и ложится, обняв меня. Я только поцеловала малышку в голову и смотрю на Дэма. А он одними губами произнёс:

— Маленькая обломщица.

Потом улыбнулся и поцеловал Дженни и меня. Накрывает нас одеялом. Дженни что‑то сонно стала бормотать и плотнее уткнулась носиком мне в шею. Так я и уснула… В мыслях было только: дочь, Дэмиан и будущее, закрытое густым туманом…

────── ✦ ──────

Проснулась я от солнечного света. Дженни уже спала в обнимку с Дэмианом. Он тоже ещё спит и одной рукой обнимает девочку. Такая милая картинка… Попробую нарисовать потом это…

— Наблюдаешь, как мы спим? — спросил с ещё закрытыми глазами Дэмиан.

— Не надейся, я любуюсь дочерью.

Дэмиан чуть склоняет голову так, что из‑за головы Дженни теперь вижу только его голубые глаза. Тихим... Чуть хриплым, мягким голосом из-за сна говорит:

— Помнишь, я как‑то сказал, что утро с тобой — самое лучшее, что может быть?

— Кажется, да. Помню такое.

— Я был не прав. Вот это утро — самое лучшее…

Я улыбнулась и смотрю на них. Хочется, чтобы именно сейчас мир остановился… Но Дэмиан вносит свою изюминку:

— Удивительно, как крепко Дженни спит, даже когда ты храпишь.

— Я не храплю.

— Ты храпишь.

— Брехня.

— Нет. Серьёзно. Ты храпишь.

— И сильно? Как дровосек?

— Как маленький дровосек.

Он тихо смеётся, а мне не очень смешно. Что к чему?! Почему меня это должно парить… А он продолжает:

— Скорее всего, из‑за сломанной перегородки, — показывает на ямку на моём носу. — Если захочешь, можно сделать совсем маленькую операцию, и это исправят. Но, как по мне… Я не хочу. Мне нравится засыпать под твоё тарахтение.

— Боже… Лучше заткнись.

Но сама же спрашиваю:

— Я всегда храпела?

— Да.

— А почему не говорил?

— Чтобы дать тебе возможность притворяться спящей. По этой же причине Ройс тоже не говорил. Да ты храпишь не сильнее, чем кошка. Это даже храпом сложно назвать.

Дженни зашевелилась и сонно говорит:

— Папа…

Глаза Дэма засверкали эмоциями, и он сразу спрашивает у меня:

— Ты слышала?

— Конечно, я слышала. Я же рядом нахожусь.

Как только я это сказала, Дженни поворачивается ко мне:

— Мамочка, ты останешься?

Малышка так смотрит на меня… Ещё вчера я рассчитывала провести с ними весь сегодняшний день. Всё равно тот гандон вернётся только сегодня вечером. И я отвечаю дочери:

— Я с тобой, зайчик.

Сложно сказать, кто из них двоих более счастлив, что я остаюсь.

Первым делом я сходила в душ, собралась сама и ребёнка. Открыв её шкаф, обалдела от выбора одежды.

— Дэмиан, ты хоть понимаешь: уже через три месяца эта одежда ей будет мала. Она даже не успеет всё это надеть.

— Кажется, магазины не закрываются, а производство не останавливается.

— Ты портишь мне дочь.

— Это и моя дочь тоже.

Мне остаётся только вздохнуть и говорю Дженни, которая уже занялась игрушками:

— Милая, что хочешь надеть?

Та подходит и так забавно приложила пальчик к подбородку, как будто думает, и показывает на розовое платье с пышной юбочкой. И я уверена: это платье стоит больше, чем весь мой гардероб. Ну ладно… За моей спиной подаёт голос Дэм:

— Продавец сказал, что для каждого платья ей нужны бантики в цвет. Это найдёшь в её шкатулке. Обуви у неё тоже много, в том шкафчике, — показывает пальцем.

Еле сдержалась, чтоб закатить глаза. Он просто находка для продавцов. Но должна признаться: одевая Дженни в этот наряд, я сама испытываю удовольствие.

Когда собрались, поехали пообедать, потом в парк. Там Дженни уснула на руках Дэмиана.

— Не тяжело носить её? — спрашиваю у него. Кажется, что она лёгкая, но если долго носить на руках, спина отваливается. Уж я‑то знаю.

— Нет, всё нормально, — посмотрев на меня, говорит то, что я вообще не ждала услышать:

— В компании, в которой я работаю, существует старая система. Заключаются договоры от пяти до десяти лет. Если нет каких‑то изменений по договору, этот контракт даже не всплывает за весь период. И вчера… Всплыл один договор на продление. Этому договору уже десять лет. Луиза… Договор составлял твой отец.

— Что? Мой отец заключал договор с твоим отцом?

— Лу, не тупи. Зачем мне продлевать договор с трупом? Договор не может существовать, когда его ключевое лицо умерло. Твой отец от лица компании заключил договор с клиентом. В этом случае смерть твоего отца не играет роли, потому что клиент жив и компания тоже.

— Верно… Но тогда… Что? Чёрт… Как это понимать? Мой отец…

— Да… Только основные акционеры компании могут заключать договоры с клиентами — те, у кого больше двадцати процентов акций. Я спрашивал у отца про этот договор, он сразу сказал оставить ему решить это.

— Но как… Дэмиан, мой отец с самого моего рождения — заядлый игрок, и у нас в доме не было денег даже на простейшую еду. Порой, чтобы не сдохнуть, я ела каждый день долбанные яблоки или еду с раздачи для бедных. Ты сам знаешь, как я питалась. А если бы мой отец был акционером компании, всё было бы по‑другому. Даже десять лет назад.

— Но ты сама говорила, он был состоятельным до твоего рождения.

— Да. Но это было значительно раньше, чем десять лет назад. Я ничего не понимаю…

— Попробую аккуратно узнать.

— Только, пожалуйста…

— Лу, я прекрасно всё понимаю и всё помню. Отец даже не знает, что я в Атланте. И вернётся в Нью‑Йорк ещё не скоро. Я уже сам понял, что всё сложнее, чем кажется…

Чёрт побери… Что происходит? Кем был мой отец? Какое отношение он имел к компании отца Дэмиана?

Больше часа Дженни спала на руках Дэма, а когда проснулась, он посадил её на шею, и мы пошли дальше…

Какой же потрясающий день… Его бы я внесла во все хорошие дни из моего списка. Но этот день тоже заканчивается, и уже совсем поздно, когда Дженни уснула в своей потрясающей кроватке, мне пришло сообщение:

Ричард: Через час буду в Атланте. Надеюсь, ты соскучилась. Можешь не собирать вещи, я куплю тебе всё новое. Сразу отправимся в аэропорт. Люблю тебя, милая.

Дэмиан увидел сообщение и говорит:

— Пошли его к чёрту.

— Просто так он меня не оставит в покое. У меня есть кое‑что на него, но нужно, чтобы он сам в этом признался. Признается — я использую это против него. Я сама хочу быстрее поставить точку с ним. Но у него нездоровое помешательство на мне: если его разозлить, он может быть опасен.

— И ты хочешь, чтобы я тебя просто так отпустил?

— У тебя нет выбора.

— Луиза… Почему мне кажется, что ты снова роешь себе могилу?

Слегка улыбнулась и, проведя ладонью по его щеке, говорю:

— В этот раз будет всё хорошо. Я знаю, что делаю.

Уже убираю ладонь, и он ловит меня за руку:

— Ещё одну минуту…

Успела только усмехнуться, когда его губы коснулись моих. Я уже вконец сдалась и принимаю его ласку… Видимо, мне суждено любить его всю жизнь. Какое бы он дерьмо мне ни устроил. Мы только и делаем, что толкаем друг друга на крайности — пора остановиться. Но ещё многое против нас. И мне нужно уйти и хоть что‑то решить сегодня. Медленно отстраняюсь от него и говорю:

— Видимо, моё пожизненное наказание — любить тебя. Но запомни: ещё хоть раз попытаешься уничтожить меня — я отвечу.

Он только усмехнулся и, проведя пальцем по моим губам, говорит:

— Позвони мне, как только сделаешь то, что задумала.

— Хорошо.

Нехотя ухожу, но стоило выйти за порог... Дэм останавливает меня:

— Но если он хоть пальцем еще раз прикоснётся к тебе... Лу...

— Дэм... Всё решу гладко. Я знаю, что делать.

И после этого я закрыла дверь и чувствую облегчение. Сегодня на одну проблему станет меньше. Я в этом уверена.