Глава 24 (1/2)
Нужно ли говорить, как восприняли гостя Ройс и Виктория? У Вики даже глаз задёргался. В итоге, после моих объяснений, она сказала:
— Возьму несколько дней выходных и поеду в Билокси.
— Зачем? — спрашиваю у неё.
— Хочу хоть что‑то начать делать в доме.
— И что ты собираешься делать?
— Хочу начать собирать мусор с нежилой части и составлю список, что за чем буду делать.
— А где деньги возьмёшь?
— Я же не говорю, что за раз всё буду делать. Понемногу. У меня остался последний год обучения в колледже, и уже есть прекрасные рекомендации. Сейчас я стажируюсь у одного из лучших адвокатов. Деньги у меня будут.
— Ройс с тобой поедет?
— Конечно. Куда он денется? Будет таскать мусор.
— И хочется же тебе этим заниматься… Я бы сожгла этот дом.
— Вот увидишь, ты не пожалеешь, что этот дом у нас есть.
— Ладно… Делай что хочешь.
Пока Дженни играет, я взялась за свой дневник и начинаю листать его и вкладывать стикеры, где есть необходимая информация о Дженни. Там всё, что нужно знать Дэмиану о ней. Кое‑что я дописываю. Мне лень снова всё писать отдельно, как я писала в прошлый раз. Тем более нет особо времени на это.
Перед выездом как смогла, попыталась подготовить Дженни. Потом звоню Дэмиану, и тот сразу берёт трубку.
— Да?
— Ты дома?
— Да, но собираюсь уходить. Что‑то случилось?
— Нет. Но мне нужно срочно приехать к тебе.
— Хорошо. Сейчас скину адрес.
Всю дорогу малышка молчит и смотрит в окно.
— Детка, ты помнишь, о чём мы говорили?
— Да.
— Повтори, малыш.
— Папа хочет, чтобы я приехала в гости. А ты скоро заберёшь меня.
— Всё верно. Я люблю тебя, детка. Очень‑очень. И я тебя никогда не оставлю. Помни это.
— А я тебя очень‑очень‑очень сильно люблю.
— Ну, это невозможно.
Дженни хихикнула и больше ничего не сказала. Только обнимает своего зайчика и смотрит в окно.
Приехав к многоэтажному дому, выхожу из машины и звоню Дэму:
— Выйди на улицу.
— Зачем? Поднимайся в квартиру.
— Я с Дженни. И у меня не хватает рук держать дочь и её вещи.
— Не понял…
— Просто спустись. — Отключаю звонок и смотрю на Дженни: — Всё хорошо?
Выглядит задумчивой и немного грустной, но всё‑таки кивнула.
Выхожу из машины и, отодвинув сиденье, беру Дженни. Она крепко держит меня за шею, а я её целую и говорю:
— Я буду приезжать к тебе каждый раз, как смогу. Помни это, детка. И если станет грустно, попроси папу позвонить мне. И мы с тобой поговорим. Хорошо?
Еле заметно кивает, и вижу, как выходит Дэмиан. Подойдя ближе, он неуверенно смотрит на малышку. Вижу, как ему хочется взять её на руки, но он спрашивает:
— Что‑то случилось?
— Необходимо, чтобы Дженни пожила с тобой какое‑то время.
— Серьёзно? Почему?
— Так нужно. Просто не задавай вопросов и возьми её вещи.
На его лице отразилось удивление, смешанное с раздражением. И, кажется, он немного взволнован. Нет, он явно сильно взволнован. Но всё же подходит к машине и берёт её вещи в сумках. Захлопнув дверь машины, говорит:
— Пойдём.
Пошли в дом и потом в лифт. Пока ехали в лифте, Дженни, нахмурив бровки, смотрела на Дэмиана. А он, кажется, даже не знает, как с ней общаться сейчас. Хотя, казалось, они уже сблизились за эту неделю.
Зайдя в квартиру, я всё ещё держу Дженни на руках и говорю Дэмиану:
— В её вещах найдёшь мой дневник. Я там отметила информацию о Дженни. Там я всё подробно написала о том, что она любит делать и как за ней ухаживать: чем кормить и так далее.
— Почему ты решила оставить её со мной? — Кажется, он даже не слушал меня.
— Так нужно. И ты вроде как хотел вообще забрать её у меня. Разве нет?
В его взгляде — лёгкая паника и неуверенность. Да, он правда боится оставаться наедине с дочерью.
— Дэм, она всего лишь маленькая девочка. Это не бомбу обезвредить. И мне казалось, ты вполне уверенно себя ведёшь с ней.
— Просто ты была рядом и могла во всём помочь.
— Просто не дави на неё. Общайся. Слушай. И не торопи. Это всё.
Перевожу взгляд на Дженни и говорю ей:
— Малыш, мне нужно ехать.
— Останься… — тоненьким голосом просит у меня.
— Дженни, помни, о чём мы говорили. Я буду приезжать. И твой папа хочет подружиться с тобой. Хочешь ещё в аквапарк? Вот и попроси папу.
Ставлю её на ножки и провожу ладонью по волосам. Хорошо хоть не плачет и, кажется, не собирается.
— Ну же, улыбнись. Мы скоро увидимся.
Немного щекочу её, и девочка смеётся.
— Скоро увидимся, детка. Я люблю тебя.
— А я тебя больше.
— Это невозможно.
Поцеловала её и, ещё раз обняв, пошла к двери. Перед тем как закрыть дверь, ещё раз посмотрела на дочь. Стоит спокойно и держит в руках зайчика. Перед тем как закрыть дверь за собой, снова сказала:
— Люблю тебя.
Дэмиан
В прошлый раз, когда я оказался с дочерью наедине в этой квартире, я был в шоке не меньше, чем малышка.
Неделю назад
Всю дорогу она плакала. А стоило мне взять её на руки, чтобы унести в квартиру, она заходилась в крике, как будто я её буду убивать.
Купил эту квартиру не так давно, но уже успел познакомиться с некоторыми соседями.
Позвал одну соседку... Хреновая была идея. Когда она посмотрела на меня с осуждением из-за того, что я не купил кроватку, я уже пожалел, что обратился к ней. Толком она не помогла. А Дженнифер не подпустила её к себе.
— Ладно, я сам… — сказал ей. От этой женщины явно мало толку. Я думал, женщины умеют справляться с детьми.
Она ушла, сказав:
— Господи, помоги этой малышке…
А я подумал: кто же мне поможет? Да уж… Когда подавал в суд на опеку, думал, всё будет гораздо проще…
В итоге спустя часа три она уснула за диваном плача. Я аккуратно смог взять её на руки и перенес на свою кровать. Она сонно прошептала:
— Мама...
Чёрт… Я просто травмирую ребёнка…
Всю ночь Дженнифер спала на моей кровати. А я всю ночь сидел на полу напротив кровати и читал в интернете, чем кормить трёхлетнего ребёнка, как купать, что делать, если ребёнок боится отца, и так далее.
Я так был поглощён желанием преподать урок Луизе, ударить по самому сокровенному для неё, что даже не думал, чем я буду кормить свою дочь. И уж точно не думал, что первый вечер будет именно таким… Хотя Луиза пыталась вдолбить мне в голову с самого начала: не отнимать у неё малышку.
Только сейчас я стал по‑настоящему осознавать, что хочу, чтобы моя дочь играла со мной, смеялась и называла меня папой. До сегодняшнего вечера я был уверен, что у меня всё получится. Главное — позаботиться о её здоровье. Остальное — фигня. Дебил… И кроме этого… Я не чувствую морального удовлетворения, отобрав у Луизы ребёнка. И дело не в том, что я с ума схожу от того, что понятия не имею, как заботиться о дочери… Мне ещё более стало паршиво от этого мерзкого поступка. Слишком низко для меня… Я просто не могу…
Начало светать, когда я решил вернуть ребёнка матери. Взял девочку, и она даже не проснулась. Бедняжка так наплакалась, что измотала себя этим.
Осторожно пристегнул её к детскому креслу и поехал обратно, ненавидя себя за дерьмо, что сделал…
Так было в прошлый раз. А сейчас её привезла сама Луиза. И Дженни не плачет, а только грозно смотрит на меня и подняла бровки домиком.
— Я люблю мамочку, — заявляет она, как будто очерчивая границы: кого она любит, а кого нет.
— Понял. Во что ты любишь играть с мамой?
Немного подумав, девочка отвечает:
— Драконы.
— Научишь меня?
Кивает и идёт ко мне.
Всё‑таки та неделя, за которую мы виделись, очень помогла. Можно сказать, все развлечения придумывала для нас Луиза, я только пользовался этим. Только идея с аквапарком была моя. И сейчас… Я не знаю, чем занять ребёнка, но никто не может представить, какое я испытываю облегчение, что она не плачет и готова играть со мной.
Через час, когда я изображал дракона, Дженни хохочет и выкрикивает:
— Нет, неправильно! Охраняй замок, я же принцесса!
— Джен, а ты знаешь, где живут принцессы?
— В замке.
— А где живёт очень много принцесс?
Девочка нахмурила бровки и смотрит задумчиво на меня. Я решаю помочь:
— Ты знаешь про такое место, как Диснейленд?
— Да, знаю, — она явно не понимает, зачем я это говорю. Ладно, я не могу дождаться, чтобы увидеть её эмоции: — Хочешь отправиться в Диснейленд?
Она прижала ладошки ко рту и потом спрашивает:
— Правда?!
— Правда, только нам нужно у мамы спросить. Хорошо?
Сияя улыбкой, она машет головой в знак согласия и обнимает меня. Надо ли говорить, как меня это поразило… Потом Дженни мне помогала, как её нужно купать. И это было забавно: она заставила меня отвернуться, когда залезала в ванну с помощью стула. После купания я чуть было не надел на неё пижаму наизнанку. Этим я её развеселил. А после она устроилась на моей кровати. Её мебель так и стоит в коробках.
Я принёс ей молоко, которое подогрел, и нашёл печенье в её вещах. Пока девочка пила молоко, расспрашивала меня про Диснейленд. Вместо чтения книг я рассказывал всё, что знаю. Выпив полстакана и съев два печенья, Дженни устраивается удобнее. И всё‑таки, прочитав пару страниц сказки, увидел, что она уснула. Отложив книгу, смотрю на дочь. Неужели нельзя было сразу так?
Приходит сообщение:
Лу: Как она?
Я: Спит. Всё нормально.
Встаю с кровати и иду из комнаты. Дверь до конца не закрываю и отхожу к окну. Набираю Луизу, и та сразу отвечает:
— Она не плакала?
— Нет. Мы играли в драконов. «Ты правда притворяешься драконом?» — спросил с усмешкой.
— Это она так сказала?
— Да. Ваша любимая игра.
— Она тебя дурит, понятия не имею, что за драконы. Это Ройс поддаётся её уговорам на безумные игры, а не я.
— Кажется, ей понравилось. По крайней мере, я надеюсь.
— Она очень откровенная девочка. И всё, что думает, то и говорит. Ты должен был уже сам заметить это. Если ей было весело, значит, понравилось. Она почистила зубы?
— Чёрт… Я забыл…
— Маленькая жопка… Я ей сказала, чтобы она почистила зубы после молока с печеньем.
— Завтра исправлюсь и прослежу.
— Как твоя работа?
— Я могу работать из дома.
— С ней это будет сложно.
— Она на первом месте. Поработаю, когда будет время. Луиза, почему ты её привезла?
— Мне нужно разобраться с Ричардом. Он должен был ещё днём приехать. Но его до сих пор нет.
— И ты говоришь мне это только сейчас?
— У меня есть некоторые вопросы к нему. И мне нужно, чтобы он думал, что Дженни у тебя по решению суда. К тому же, мало ли… Пусть думает, что ему ничего не мешает забрать меня.
— Забрать? Куда?
— Чёрт… — прошептала, как будто сказала то, что не собиралась говорить.
— Луиза. Я серьёзно. Я уже до чёртиков устал от твоих тайн. Не лучше ли мне довериться?
— Я всё сама решу. Гладко и тихо. Вот увидишь.
— Чёрт… — теперь сказал это уже я.
— Хотела сказать ещё: не ходи с Дженни в детские магазины. Все игрушки, с которыми она действительно играет, я положила в сумку. А в магазине ей хочется всё.
Меня снова подкинуло от её недоговорённостей и от того, как она уходит от неудобной для неё темы. И просто назло ей говорю:
— Если захочет, я куплю ей весь чёртов детский магазин.
— Не нужно её излишне баловать.
— Не обещаю…
— Не обещай. Просто не ходи с ней в детский магазин. Вот и всё.
— Кстати… Мы с ней собрались завтра сгонять в Диснейленд.
— Что, мать твою? Ты шутишь?!
— Лу, это вообще‑то в двух часах на самолёте. Вечером вернёмся. Или ты опять не доверяешь мне?
— Не в этом дело…
— Ну а в чём?
— Я вообще‑то тоже хочу.
От этих слов я рассмеялся и говорю:
— Ладно, с тобой как‑нибудь тоже отправимся туда. Не переживай, она всегда будет рядом со мной.
— Ещё немного — и я начну завидовать собственной дочери. Ладно… Дэм, днём она ложится спать в час дня. Обдумай этот момент завтра. А остальное ты уже и так знаешь.
— Может, придёшь и расскажешь? Я далеко не всё знаю и ничего не понимаю из твоей писанины.
На самом деле я даже ещё не смотрел, что она писала. Мне просто хочется до безумия, чтобы она была тут. И я не знаю, что ей сказать, чтобы она приехала и не подумала, что это просто моё желание видеть её… И желание вытрясти с неё все её чёртовы тайны! Но Луиза наверняка ещё зла на меня из‑за всего того дерьма, что я устроил… И ещё долго будет злиться. Хотя порой это не заметно. Но я стараюсь не торопиться с ней.
— Я пишу разборчиво. Если ты не разбираешь буквы, купи очки.
— Ладно, разберусь.
— Мне Ричард звонит. Так что пока.
— Пока…
Она отключает звонок, а я продолжаю сидеть на полу… Ладно, надо посмотреть, что она там написала. Иду к её сумке и после недолгих поисков нахожу её дневник. Взяв его в руки, думаю: «Это какой‑то намёк? Она хочет, чтобы я прочитал его? Если бы она не хотела этого, она бы написала отдельно всё, что нужно мне знать». Ладно… Иду с толстым блокнотом к столу и, сев там, включаю настольную лампу. Открываю его и вижу, что она склеила старый дневник с новым, который изрядно исписан. Испытывая странные ностальгические чувства, открываю её старый дневник.
Тут мало что написано, много рисунков. В основном она рисовала дома, которые мы грабили. Некоторые я даже помню. В одном из этих домов была собака, о которой мы не знали. Луиза не любит собак и очень переживала, что столкнётся с ней. И однажды, когда мы обчищали дом, услышали грозное рычание. Ещё не видя собаку, слышу, что это очень крупная псина. Меня тогда холодным потом облило, пока не увидел Луизу с этой собакой. Я боялся не из‑за собаки, а из‑за Луизы. Но, зайдя в комнату, увидел её с огромным сенбернаром. Лу сидела на корточках и чесала пса за ушами. А когда пёс зарычал на меня, Луиза похлопала его по холке и сказала:
— Тихо, мальчик… Всё хорошо. Мы уже уходим.
Сказать, что я тогда охренел, — ничего не сказать. Я тогда только спросил у Луизы:
— Как?!
Но она только пожала плечами.
Листаю дальше её дневник и вижу много портретов меня, Ройса и Чарли. Несколько рисунков камина в моём старом доме. На другой странице она нарисовала меня спящего и подписала просто: «Люблю». Ещё тут рисунки кладбища и, кажется, всего того, что она видела перед собой.
Есть и записи, но мне как‑то не по себе это читать. Как будто залезаю в самое сокровенное без спроса. Читаю только буквально по одному‑два предложения — куда падает взгляд.
Портрет Чарли. Под ним она написала: «Ненавижу тебя». Но перечеркнула и ниже написала: «Очень скучаю».
На другой странице — мой портрет. Под ним подпись:
«Безумно люблю. Хочу сказать ему об этом, но не знаю как. Не умею признаваться в таких вещах».
Листаю дальше.
«Он так счастлив… Как же мне больно это разрушать. Но я не знаю, как поступить по‑другому. Чтобы не оказаться в тюрьме и Вики не пострадала».
Похоже, это когда она решила порвать со мной. Дальше — странная запись:
«Мне часто снится та женщина, которая умерла от передозировки наркотиков…»
Читаю дальше:
«Если бы было всё немного по‑другому, я сказала бы Дэму о беременности и…»
Дальше не разобрать, что написано. Она всё зачеркнула так, что даже порвала бумагу ручкой. Кое-как разобрал слово «мечтаю, чтобы...» Внизу она написала:
«Идиотка тупая».
На следующей странице она нарисовала свою мать, меня и себя с ребёнком. Наверное, фантазировала. Потому что пишет, что «Надежда — это самое жестокое, что может быть».
Листаю дальше.
«Во время родов у меня была паническая атака, и я очень хотела, чтобы Дэм был рядом. И если бы не Вики, моя дочь могла бы задохнуться».
Дальше она пишет про переезд и как она чувствует себя чужой в этом мире. Потом — про Ричарда. Я не хочу это читать, но кое‑что бросилось в глаза:
«Я просила Ричарда найти наркотики, чтобы я ничего не чувствовала. Но он отказался. Хочет, чтобы я всё чувствовала. Из‑за Ричарда я уже ненавижу своё тело…»
Нет… Я точно не хочу читать это. Другая запись:
«Бесит ванильность материнства. Особенно когда не оправдываешь ожидания других. Особенно когда ни черта в этом не смыслишь. И я понятия не имею, как не раздражаться, когда устала, как чёрт, на последнем издыхании. Дженни спит максимум полчаса и потом орёт час. Я устала! И мне стыдно говорить об этом кому‑либо…»
Одна из последних записей:
«Деньги! Как же я ненавижу деньги и зависимость от денег!»
У меня была мысль, что я увижу тут какие‑то ответы на свои вопросы, но она не пишет события, а только свои чувства и мысли. И это очень личное. Нет. Я не буду читать всё подробно. Полистал ещё то, что она отметила про Дженни, и сам решил лечь спать. Думаю, ничего страшного, если я устроюсь на краю кровати? А потом соберу ей её кроватку. А в магазине куплю всё, что Дженни захочет. Хорошо, что у меня в квартире есть ещё одна комната. Там и устрою ей детскую.
Захожу в спальню, вижу, как Дженни лежит поперёк кровати. Ладно, кровать большая, лягу на углу. Только подушками обложу край… Пока я это делал, Дженни перекатилась так, что для меня появилось больше места. Устроившись вполне удобно, лёг, чтобы уснуть, но сам думаю про записи Луизы. Похоже, она сама не осознаёт, насколько она хороший человек. И пришла ещё одна мысль, из‑за которой я сам себя начал бичевать. Я мог бы сам догадаться, что всё не так просто. Но я слишком легко поверил ей тогда и бросил… ЭТО Я ЕЁ БРОСИЛ... Не она меня...
Луиза
Отключаю звонок Дэмиана и сразу отвечаю Ричарду:
— Ну и где ты?
— Детка, я только освободился. Устал и не хочу в ночь лететь. Завтра увидимся.
— Ясно…
— Так соскучилась?
Неужели он правда думает, что я могу скучать по нему?! Вообще‑то весь сегодняшний день я могла провести с дочерью.
— Сам как думаешь? — отвечаю с нескрываемым раздражением.
— Не сердись. Как только буду рядом, попрошу у тебя прощения как следует.
Я даже глаза закрыла от раздражения. Но ответила спокойно:
— Ладно, времени много. Я буду спать.
— Сладких снов, милая. Я те…
И я отключаюсь. Весь сегодняшний день я «съела мозг», думая, как заставить его говорить. Если он всё выложит, я смогу это использовать против него. Заставлю его оставить меня в покое. Но так просто он не станет изливать душу. Что бы я ему ни сказала, будет миллион оправданий. Я сама это слышу:
«— Ричард, Элен говорит, ты ей угрожал и заставлял врать мне.
— На что только люди не идут, чтобы спасти собственную шкуру.»
И думаю, подобных ответов будет много… Ладно, лягу спать. Может, когда он придёт, у меня будет больше мыслей. У меня всего один ход, одна попытка. С первого раза он должен всё выложить.
Виктория уже ушла спать, Ройс работает в баре. И в доме тишина… Как только вернулась домой, снова осмотрела весь дом на наличие признаков, что у меня есть дочь. И сейчас до дикости странно не видеть этих признаков. Так хочется зайти в её комнату и проверить, не свисают ли её ножки с кровати. И поправить одеяло… Ладно, скоро я её увижу.
Утро началось очень рано с видеозвонка от Дэмиана. И как только нажала «ответить», в экране телефона увидела личико Дженни, а глаза её уже полные слёз.
— Мамочка…
— Малыш, что случилось?
Но, видимо, от моего вида в телефоне она ещё больше расстроилась и, уже плача, что‑то говорит непонятно. Пришлось успокаивать ребёнка минут десять. Пообещала приехать, как только смогу, — и вроде уже не льются слёзы из глаз. Потом увидела Дэмиана в камере:
— Как только проснулась, потеряла тебя.
— Я это ожидала. Сейчас уже отправитесь в Калифорнию?
— Сейчас в магазин съездим, потом на самолёт.
— Дэм… Я же просила.
— Я тоже о многом тебя прошу. Не заметил, чтобы ты хоть что‑то делала из этого. Ричард с тобой?
— Вчера не смог приехать. Но сегодня точно сможет…
И прежде чем что‑то ещё скажет, говорю:
— Я постараюсь всё решить быстро.
— Мне стоит переживать?
Теперь моя очередь усмехнуться:
— Нет. Я большая девочка и знаю, что делаю.
Услышала звонок в дверь из телефона, и Дэмиан говорит:
— Привезли заказ из ресторана. Буду кормить Дженни.
— Ладно… Поцелуй её за меня.
— Хорошо, пока.
Ричард приехал только вечером. Я открыла ему дверь и... удивилась... Он пьян. Ни разу не видела его пьяным. Алкоголь он пьет чисто символически только в определённых обстоятельствах. Пока я пялюсь на него, он заходит в дом... Поцеловал меня и спрашивает:
— Как ты? Виделась с дочерью?
Точно... Он знает, что я была в больнице с ней... Приходится быстро соображать: