Глава 23 (1/2)

Рассвет.

Всю ночь я пролежала головой на ногах у Виктории. Рядом на полу лежит ремень, рассыпанные книги, перевёрнутый стул. Дверь выломана…

Вики ничего не говорит. Только облокотилась к стене и молча водит пальцами по моим волосам. Иногда на меня падают её слёзы. Иногда заходит Ройс. Он только вздыхает и уходит.

Кожа шеи болит, тупая боль простреливает шею и отдаёт в голове. Я молчу… Просто лежу и жду, когда приедет Ричард и заберёт меня… Решусь ли я ещё раз сунуть голову в петлю… Не знаю. Сейчас мне не хочется думать ни о чём.

С открытого окна услышала, как к дому подъехала машина и остановилась. Тихий хлопок двери…

Приехал… Нужно собираться. Или нет? Ведь он будет решать, что мне носить. Пофигу… Мне откровенно похуй…

Через минуту услышала шаги по коридору и голос Ройса:

— Туда.

Слышу снова шаги. Всё ближе… Ближе и ближе… Кто‑то остановился в пороге. Виктория пошевелилась и, сжав моё плечо, тихо сказала:

— Луиза…

Я подняла голову и увидела Демиана со спящей Дженни на руках. Быстро вытираю лицо от слёз и встаю, а он смотрит на весь бардак, что я устроила. Задержав взгляд на ремне у его ног, спросил:

— Что произошло?

Виктория вышла. А я уже смотрю на Дженни и сама спрашиваю:

— Почему ты здесь?

— Я не могу этого сделать… Просто не могу. Знаешь, в тот день, когда ты бросила меня, ты меня уничтожила этим…

Он посмотрел на меня и замолчал. Медленно его взгляд опустился на мою шею.

— Что ты сделала?

— Тебе какая разница? — ровно спрашиваю у него и снова смотрю на дочь.

— Луиза…

— Зачем ты здесь? — уже смотрю ему в глаза. Мой голос дрожит. А слёзы снова покатились из глаз.

Тихо, взволнованно он говорит:

— Не могу… Просто не могу отнять у тебя ребёнка. Она останется с тобой, но я буду приезжать. Хочу видеться с ней.

— Ясно… — Снова слёзы скатились из глаз. Этот процесс стал уже автоматическим. Я не контролирую это.

— Луиза…

Мне ему сейчас сразу сказать, что я не останусь? Что я буду вынуждена покинуть Америку, сестру, Ройса, дочь… Всех!

Нет… Пока что нет. Поэтому тихо говорю:

— Не надо. Что бы ты ни хотел сказать, ничего не говори. Я не хочу это знать.

Он как‑то неуверенно кивнул и снова посмотрел на мою шею. Медленно перевёл взгляд мне в глаза. Да… Скорее всего, он слегка в шоке. Он никогда не видел меня настолько раздавленной.

Дженни стала просыпаться и, повернув голову, посмотрела на меня. Сонно сказала:

— Мама…

Я забираю её из рук Дэмиана и, обняв, прошептала:

— Да, малыш. Ты снова с мамой.

Обнимаю её крепче и вижу, как Дэмиан ещё стоит и смотрит на меня с бурей эмоций. Может, это сожаление, боль или отчаяние… Но он молчит. Медленно развернулся и вышел из комнаты.

────── ✦ ──────

Днём позвонил Ричард. Я сразу ответила:

— Я не сбежала. Дома.

— Умничка. Я рад, что ты ведёшь себя как взрослый человек. Луиза… Я задерживаюсь… У меня возникли некоторые вопросы… Как только решу, сразу приеду за тобой. И мы отправимся домой.

— Хорошо.

— Не грусти, милая. Скоро увидимся.

Я первая отключаюсь и иду к дочери… Только потом до меня дошло… А за мной ещё следят? Если да, то Ричарду уже должны были сообщить, что Дэм приезжал с ребёнком…

Пошла на улицу и смотрю по сторонам. Иногда проезжают машины… Несколько машин стоят вдоль дороги… Но, пройдя немного, понимаю, что они пустые. Неужели Ричард стал мне доверять?

Днём Дженни тихая и особо не разговаривает, как обычно. Я стараюсь уделять ей внимания по максимуму, и только к вечеру она стала вести себя более свободно. Потом позвонил Дэмиан, я ответила сразу:

— Да?

— Как она?

— Только сейчас стала болтать и больше быть собой. Дэмиан, скажи мне, что было, когда ты её забрал?

— Я пытался справиться. У меня не получилось. Вот и всё.

— Неужели до тебя дошло, что она не кукла, а живой человек? Я просто поражаюсь.

— Я был уверен, что справлюсь.

Молча продолжаю держать телефон у уха, смотря на Дженни. Дэмиан спрашивает:

— Чем она сейчас занимается?

— Собирает игрушки, которые разбросала по всей комнате.

— Может, я приеду?

— Давай не сегодня. Я не знаю, что было, но для неё это было сильным стрессом. Дай ей время.

— Ты же не будешь настраивать её против меня?

— Нет. Она не виновата в том, что её папа такой кретин.

Слышу, как он прыснул, усмехаясь. Но мне совсем не смешно.

— Ладно… Мне пора, — слышу в трубке.

— Хорошо, пока.

— Лу?

— Что?

— Скинь мне её фотографии и видео. Всё, что у тебя есть.

— Хорошо. Скину.

Отключаю звонок и, пока Дженни не требует внимания, скидываю всё, что у меня есть, Дэмиану. И загрузка этого добра будет долгой… Только бы у его телефона памяти хватило.

Чуть позже пришёл Ройс. Он ещё днём сказал, что придумал что‑то для Дженни, чтобы как‑то её развеселить. И сейчас пришёл с большим куском бумаги. Сказал, чтобы Дженни могла руками рисовать. Ей это понравится. Конечно, ей понравится, только мне пришлось сказать:

— Оставить это. Когда придёт Дэмиан, это понадобится.

— Ты его пустишь?

— А у меня есть варианты?

Он ничего не сказал и унёс ватман.

А мне бы ещё понять, что делать с Ричардом… Когда я дала обещание уехать с ним, совсем не брала в расчёт, что Дженни вернется ко мне в случае проигрыша в суде. И что мне делать? Забрать Дженни и уехать с ним? Думаю, это взбесит Дэма. К тому же это будет расцениваться как похищение. Господи, как же «смешно»…

Или кинуть Ричарда? Послать его куда подальше? А если я снова вляпаюсь и мне будут нужны деньги? Кто мне поможет? И кроме этого… Я думаю, он скорее всего не шутил про наркотики и похищение… Может, взять кредит и вернуть ему деньги? Только какой банк даст мне такую сумму? Это тоже чертовски «смешно».

Нет… Ни хрена это не смешно…

Ладно, придумаю что‑нибудь, когда он приедет. А сейчас хочу проверить то, что давно откладывала. Не потому что я забила на здоровье дочери, как думает Дэм. Совсем нет. Я просто до чёртиков боюсь узнать подтверждение от другого врача. А так пока я слепо надеюсь, что её болезнь — ошибка. Но с этим пора завязывать. Пора вытащить голову из задницы.

На следующий день ещё утром покормила ребёнка и собрала в больницу. Там сразу иду к нашему педиатру Элен. Дождалась, когда она освободится, и, закрыв за собой дверь, захожу с дочерью в кабинет. В её лице что‑то мелькает. Я не поняла, что за эмоция. Достаточно ровным голосом спрашивает:

— Решила продолжить лечение?

— Нет. Я всё‑таки хочу, чтобы её проверили в другой больнице.

В её лице мелькает напряжение, и она немного нервно обращается ко мне:

— Луиза, тебе напомнить, почему Дженнифер должна проходить лечение тут?

— Я не уверена, что ей вообще нужно лечение. Так что подготовь документы для Дженни. А мы пока пойдём в игровую комнату.

Подталкиваю ребёнка к выходу и, закрывая дверь, услышала:

— Чёрт…

Я бы вернулась, чтобы спросить, в чём дело, но Дженни уже побежала к открытой двери в конце коридора, откуда доносятся детские голоса. Я иду за ней. Меня окрикивает медсестра:

— Подождите, вам в другую игровую.

— Какая разница? Дженни хочет сюда зайти.

— Да, но…

Не стала слушать её и зашла за Дженни в небольшую комнату. И эта игровая практически не отличается от той, где раньше играла Дженни. Дети разного возраста, примерно от двух лет до пяти. Только по большинству детей видно, что они серьёзно больны.

— Болезнь уродлива… Верно? — говорит рядом со мной женщина.

Да уж… Это самое подходящее определение. Я так и не нашла, что ответить, а она спрашивает:

— Кто из этих детей — ваше чадо?

— Та темноволосая девочка с белым бантом на голове.

— Вы пришли к кому‑то?

— Нет, у моей дочери нейробластома. Возможно.

— Вы ещё не начали лечение? — в голосе незнакомки появилось удивление. — Проходите обследование?

— Один месяц прошли лечение. Месяц был отдыха. И, по идее, сейчас на второй месяц нужно лечиться. У неё поражена брюшная полость. По крайней мере, так показывают снимки. Но я не уверена в этом…

— Бедная малышка… Лечение не менее агрессивно, чем сама болезнь… Моя Мелани — та, с которой играет ваша дочь. Мы полгода на лечении этой же болезни…

Смотрю на девочку в бандане. Кажется, у неё совсем нет волос. Она бледная и очень худенькая.

— Вы сказали — полгода? — теперь уже я спрашиваю с удивлением.

— Да. Последнюю неделю она хорошо себя чувствует. Ну, насколько это возможно.

— Мелани проходит химиотерапию?

— Да. И это ещё не самая агрессивная.

— А лекарство из Израиля? Вы не пробовали?

— Что? Из Израиля? — с усмешкой спросила она. — Впервые слышу.

— Узнайте у вашего врача. Они должны вас проконсультировать.

Женщина сосредоточила взгляд на мне и с улыбкой говорит:

— Я и мой муж изучили всевозможные лекарства и способы лечения. Нет никакого лекарства из Израиля.

— Но…

— Может, вы правы. И ваша дочь не болеет?

— Но зачем так издеваться над ребёнком?!

— Может, для кого‑то есть смысл, чтобы вы верили в болезнь вашего ребёнка?

Если раньше все мои подозрения были на уровне интуиции, то теперь я уверена: моя малышка не болеет. В голове как будто фонарь включили. Иду к дочери и говорю ей, протягивая руку:

— Зайка, пойдём? Поиграем в игру с Элен.

Дженни берёт меня за руку, и мы идём из комнаты. Пока идём, говорю дочери:

— Когда зайдём к Элен, закрой уши и глазки. И считай до ста. Хорошо?

— Мы будем играть в прятки?

— Да, солнышко. Если Элен поймёт правила игры.

Подойдя к не до конца закрытой двери, слышу:

— …Что мне делать? Я не знаю. А если сказать… Нет! Слушайте, это ваша проблема, решайте её сами! Боже… Нет, пожалуйста…

На этом я открываю дверь. Она стоит, склонившись над столом. Телефон уже на столе. Значит, тот, кто говорил с ней, не услышит меня. Смотрю на Дженни и говорю ей:

— Начинай, малыш.

Дженни зажмурила глаза и вставила пальчики в уши. Начала считать, пропуская цифры:

— Один, шесть, три, десять…

— Моя дочь — уникальный счетовод. За десять секунд может досчитать до ста. Так что говори быстро! Она хоть чем‑то болеет?!

— Боже… — вздохнула обречённо Элен.

— Говори! Я всё равно узнаю.

— Нет, она не болеет!

— Тогда что это было, чёрт побери?!

Срывающимся голосом она начала быстро говорить:

— Он появился и сказал, что заплатит мне, если я случайно перепутаю анализы. Выдать Дженнифер больной всего на несколько дней. Потом я должна была сказать тебе об ошибке. Но он стал мне угрожать, чтобы я ничего не говорила тебе. Ведь за такое меня лишат лечебной практики… это вообще уголовное...

Дженни заканчивает считать:

— Пятнадцать, двадцать, восемь и восемь, сто! Я иду искать!

Открыв глаза и уши, возмущённо восклицает:

— Эй!

— Дженни, — обращаюсь к дочери, — Элен не успела спрятаться. Посчитай ещё. Вспомни все‑все цифры. Хорошо?

На удивление, она делает то, что я ей говорю, и снова, закрыв уши и глаза, считает, а я обращаюсь к Элен:

— Если она не болела, что ей кололи?!

— Ей ничего не кололи. Только создавали видимость.

— Таблетки?

— Это витамины. По дефицитам.

— Что было, когда её вырвало?

— У ребёнка нежная нервная и пищеварительная система. Могла что‑то съесть не то или у неё был какой‑то сильный эмоциональный стресс.

— Когда я пришла с ней и ты сказала, что у неё рак, что было на самом деле?

— Простуда.

— А красное пятно на шее?

— Реакция на витамины… Начался переизбыток некоторых витаминов.

— Снимки, которые ей делали?

— Подставные.

Она уже ревёт, а меня трясёт от злости. Хватаю её за горло, с силой впечатываю в стену. Она аж открыла рот и сморщилась от боли.

— Это был Ричард Дорфф?!

— Да…

— Послушай меня! Я заберу дочь, а ты будешь продолжать подавать чеки или отчёты Ричарду. Он не должен даже заподозрить, что я в курсе его манипуляций. Ты поняла меня?!

Она только быстро кивает, и из её глаз брызнули слёзы. А я продолжаю:

— Если он узнает, я сразу же пишу на тебя заявление в полицию. Сука, ты чуть не угробила моего ребёнка!

— Ей ничего не вливали. Давали только витамины!

— Витамины — не конфетки. И при избытке могут причинить вред! Молись, сука, чтобы с ней было всё хорошо. Чтобы моя дочь не пострадала от твоего видимого лечения. Я тебя уничтожу…

Только отпустила её, как Дженни дочитала:

— …Пятнадцать, двадцать, сто! Я иду искать!

Поворачивается и снова возмущённо:

— Эй! Я хочу играть.

— Пойдём, котёнок. Элен не умеет прятаться. Видишь, как плачет.

Дженни пытается остаться в кабинете и говорит:

— Я научу её…

— В другой раз. Пойдём.

Закрыв дверь и взяв Дженни на руки, почувствовала необычную свободу. Боже… Моя малышка абсолютно здорова…

Сколько раз я думала об этом и каждый раз говорила себе, что я — мать и просто не способна принять болезнь своего ребёнка. Нужно было прислушиваться к внутреннему голосу. Я могла бы так много избежать… Но что есть, то есть. Теперь я намерена выбить из Ричарда признание и заставить его держаться подальше от меня.

А пока, придя домой, звоню Дэмиану. Тот сразу отвечает. Слышу, как он говорит кому‑то:

— Одну минуту. Извините.

И потом уже говорит мне:

— Что‑то случилось?

— Нет. Хотела сказать тебе, чтобы приезжал сегодня.

— Она попросила?

— Нет… Но вам нужно привыкать друг к другу.

— Как только освобожусь, сразу приеду.

А пока приехали только Ройс и Виктория. Я не могу удержаться и говорю:

— Дженни абсолютно здорова.

— О, Боже! Это правда? Ты проверила её? — воскликнула Виктория.

— Нет, не пришлось… — Дальше рассказала то, что было в больнице. Виктория слушала, широко распахнув глаза. Когда я закончила, Ройс воскликнул:

— Охренеть! Ты заявила на неё в полицию?

— Ещё нет… Думаю, эта информация мне пригодится. Ричард тоже пока ничего не знает. И пусть продолжает думать, что он самый умный. Только я не собираюсь играть по его правилам.

Дэмиан приехал, когда Дженни уже поспала, поела и теперь веселится с Ройсом.

Дэмиан зашёл слегка неуверенно. Совсем не такой, каким он был в прошлые разы.

— Проходи, — подбодрила его я.

— Где Дженнифер?

— С Ройсом бесится.

Дэмиан явно чувствует себя неуютно. Должна признаться, я испытываю некоторое наслаждение от его виноватого вида. Как только он прошёл в комнату, сразу начал:

— Слушай… Я знаю, что наломал дров тогда, и сейчас Дженнифер вообще не захочет общаться со мной…

Его прерывает громкий визг и смех. В комнату быстрым шагом заходит Ройс, а за ним сломя голову несётся Дженни. Как только Ройс увидел гостя, встал, уставившись на него, а Дженни врезалась в Ройса и упала. Но, увидев отца, смех её исчез, и она спряталась за ноги Ройса. Да уж… Атмосфера такая, что сейчас будет гроза. И я решаю немного сбавить напряжение:

— Ройс, ты не хочешь сходить погулять?

— Конечно, Лу. Схожу за печеньем для Дженн.

Потрепав по волосам Дженни, Ройс уходит, и моя куколка сразу прячется за мои ноги. А я, сложив руки, говорю Дэму:

— Да, ты прав. То хрупкое, только зарождающееся доверие дочери ты разрушил. Но нет смысла говорить «я же говорила». Мы имеем то, что имеем. Придётся начинать всё с самого начала… Пошли…

Пытаюсь идти, но Дженни крутится в ногах.

— Детка, ты так упадёшь. Не держись за меня.

Но по ушам Дженни как будто танк проехал. Она только постоянно косится на Дэма и хватается за мои шорты так, что мне приходится их придерживать. Дойдя до гостиной, сажусь на диван, а Дженни заползает и садится вплотную ко мне. Я снова спрашиваю:

— Господи, что было в ту ночь, когда ты её забрал?

— На самом деле… Я не знал, что делать, — неуверенно ответил Дэм и садится напротив. Смотрит с такой печалью на малышку… Но я продолжаю допрос:

— Боже… А что у тебя вообще было в голове, когда ты пытался получить права опеки?

— Лу… Я уже сказал то, что хотел сказать на эту тему. Мне больше нечего добавить, кроме как «мне очень жаль»…

— Жаль ему… — прошептала я, смотря в сторону. Прибила бы его.

— Ты не настраиваешь её против меня?

— Нет. Зачем?

— Ну… Теперь ты меня ненавидишь. И это было бы ожидаемо.

— Она сама прекрасно всё понимает. Зачем мне влиять на её мнение?

— Лу… Пожалуйста. Помоги мне наладить с ней отношения.

— Тут только нужно время. Она хоть и маленькая, но многое понимает. И это чистая правда…

Почувствовав натяжение ткани моей футболки, смотрю на Дженни и спрашиваю у неё:

— Дженни, что ты там ковыряешь?

Смотрю на рукав своей футболки. Дженни расковыряла дырку в шве. Смотрю на неё, а она, подняв взгляд на меня, улыбается самой очаровательной улыбкой. На неё сердиться просто невозможно. Говорю ей:

— Папа пришёл с тобой мириться. Ему очень грустно, что тебя обидел.

Дженни сразу посерьёзнела и бросила взгляд на Дэма. И снова начала ковырять мой рукав. Видимо, это её расслабляет.

— Да уж… Это будет непросто… — говорю я, смотря на неё.

— И что мне делать? — спрашивает Дэм.

— Пока чаще приходи. Пусть привыкает к тебе. Твой отец знает, что ты участвуешь в её жизни?

— Нет. Он ещё не скоро вернётся в Штаты.

— Ему нельзя знать об этой ситуации и обо мне, — снова напоминаю ему.

— И всё равно я не понимаю, почему…

— Я же тебе уже объясняла. Если твой отец узнает обо мне и о том, что ты знаешь о дочери, пострадает близкий мне человек. Возможно, и я. Дай мне время. Я попытаюсь что‑то решить, — тихо добавляю сама для себя: — Слишком многое нужно решить…