Глава 14 (1/2)
Выйдя на улицу, я застываю на месте, не зная, что делать и куда идти. Ладони дрожат, в груди — тупая, давящая боль, которая не даёт мне свободно дышать...
Постояв так немного, встаю на скейт — он тихонько скрипит под ногами. И я отправляюсь в ту часть города, куда нормальные люди стараются не заглядывать даже днём. Все знают это место и обходят стороной.
Здесь всё выглядит так, будто время остановилось много лет назад. Дома — полуразрушенные, с выбитыми окнами. На стенах — граффити, какие‑то непонятные надписи и рисунки. Под ногами — мусор, осколки стекла, окурки. Пахнет дымом и чем‑то неприятным, гнилостным.
Я захожу глубже и вижу, как несколько десятков людей жмутся у костров. Костры сложены из старых ящиков и обломков мебели.
Кто‑то лежит на земле совсем неподвижно. Может, мёртв. А может, просто отключился — под действием наркотиков или от усталости. Рядом двое мужчин громко ругаются из‑за какой‑то мелочи, один замахивается, другой отступает и падает в грязную лужу, но даже не пытается встать. В стороне сидит женщина с пустым взглядом и качает на руках младенца, завёрнутого в грязное одеяло. Ребёнок не плачет, просто смотрит куда‑то в небо — и от этого становится ещё страшнее. Дальше вижу мужчину: он роется в мусорном баке, судорожно перебирает какие‑то коробки и пакеты. За углом — девушка с дрожащими руками, она что‑то вводит себе в вену. Чуть поодаль стоят подростки — глаза пустые, за поясом у каждого что‑то блестит: похоже, ножи. Они не обращают на меня внимания — я для них просто ещё одна тень в этом месте.
Тут нет законов. Никто не станет искать виноватого, если случится кража или что‑то похуже. Сюда не вызывают полицию — она сюда просто не приедет. Здесь люди просто пытаются выжить день за днём, и никому нет дела до чужих проблем.
А еще здесь никто не станет искать меня…
— Девочка, ты заблудилась? — спрашивает женщина рядом со мной. Я её даже не заметила в куче тряпья.
— К сожалению, мне некуда было идти, и я пришла сюда, — отвечаю ей.
— Дерьмово же тебе пришлось. Садись, — вытаскивает из‑под тряпья картонку и протягивает мне. Как только я села на неё, на меня повеяло вонью немытого тела. Но сейчас капризничать нет смысла. Мне некуда идти… И в дом матери лучше тоже не идти: Дэм сразу отправится туда на поиски меня. А мне нужно время…
— Устраивайся удобнее. А я сейчас разведу костёр, — сказала женщина и стала скидывать на первый взгляд мусор, который можно сжечь. Чиркнув спичкой, мусор загорелся.
Я села, облокотившись к стене и смотрю на огонь. Женщина просто молча сидит рядом. Я, возможно, начала бы засыпать, но мой телефон издал мелодию. Взглянув на экран, увидела, что это Дэмиан. Мне остаётся просто смотреть, как он без конца звонит. А когда поймала взгляд женщины, сидящей рядом со мной, спрятала телефон в карман и просто продолжаю смотреть в огонь. Под жужжание телефона в кармане я уснула…
Проснулась на рассвете оттого, что стала замерзать. И первое, что увидела, — это то, что та женщина, которая была рядом со мной, лежит. Её рука обвязана шлангом, а из вены торчит шприц. И по цвету лица и пене изо рта можно утверждать, что она мертва.
Чуть ли не закричав, я, как ошпаренная, отскочила от неё и врезаюсь в кого‑то. Это был один из живущих тут. От него так же воняет. Но сейчас я не обращаю внимания на это и в панике показываю пальцем на женщину. Мужик посмотрел на неё и, повернувшись со скучающим видом, свистит через пальцы. Подходит ещё один мужчина. Как только он подошёл, они взяли женщину за руки и ноги. Я смотрю, как они её уносят, а потом вернулись и копаются в её вещах. Я же в каком‑то ступоре смотрю это немое кино. И только когда увидела в её тряпье мой дневник, пришла в себя и рванула к ним.
— Эй! Это моё! — схватилась мёртвой хваткой за дневник.
Вырываю его из рук мужика. И он, бросив взгляд на него, сказал:
— Больно нужно. Но гореть должно хорошо.
Он продолжает исследовать её вещи, а я проверяю карман — и телефона в нём нет… Чёрт… Понятно, на что она купила дозу…
Взяв кофту, пошла с этого места. Иду по улице и думаю, что делать… Сейчас мне бы хотелось оказаться в тюрьме с мамой Джо. Наверное, так я сразу убью двух зайцев: окажусь в месте, где есть крыша над головой и трёхразовое питание. И ещё я смогу отвертеться от Дэма. Навсегда.
Иду по улице и думаю, что такого натворить, чтобы меня сразу взяли? Для начала пошла в ту часть города, где мне не место. Это место для состоятельных людей. Хотя отец ходил в местные казино именно на эту улицу. Но кроме казино тут отели, магазины, банки и так далее.
Зашла в магазин косметики и, походив немного по рядам, опрокинула несколько дорогих бутыльков с духами. Они разбились, и я стала ждать ареста. Но вместо этого ко мне подошла продавец и спросила:
— Вы в порядке? Не поранились?
— Нет.
Я смотрю на неё, а она стала собирать осколки. Я так и вышла в ступоре. Вместо того чтобы отправиться в тюрьму, я воняю цветочками и ещё хрен знает чем…
Иду дальше мимо магазинов и смотрю на витрины. Увидела какой‑то пафосный магазин, в витрине которого стоят манекены со шмотками: с ценами тысяча долларов на майку и шестнадцать тысяч за платье. По крайней мере, так указано на табличках. Думаю: может, тут мне удастся влезть в неприятности?
Захожу в магазин и думаю: я бросаюсь в глаза, как грязь на белой скатерти. Но на меня не обращают внимания. Один продавец общается с монтажниками, судя по их рабочей форме. Другая симпатичная девушка занимается покупателем на кассе. Мило улыбаясь, помогает упаковать что‑то в красивый пакет.
Я пошла по магазину и увлеклась просмотром вещей. Поверить не могу, что кто‑то может купить какую‑то кофту за пять тысяч долларов. Это должно быть незаконно! И то, что на нём написано: «Джемпер, 100 % кашемир тибетских кашемировых коз», — мне не объясняет преступление этой сумасшедшей цены. Но на ощупь мягкий…
На меня всё равно никто не смотрит, и я беру эту кофту, вернее, кашемировый джемпер, и иду в примерочную. На пути к примерочной увидела джинсы, кожаную куртку и, взяв их тоже, пошла в примерочную. Задернув штору, смотрю на вещи и их цены.
Просто с ума сойти. Я как будто в музее, где можно трогать экспонаты. Я даже забыла, зачем я тут. Надела эти вещи — и, чёрт меня побери, мне нравится, как я выгляжу… А этот чёртов джемпер такой нежный, как будто его вязали сами ангелы. И, кажется, я знаю, как сделать, чтобы меня арестовали. Я попытаюсь в этом уйти.
Выхожу из примерочной и иду по залу. Обе девушки заняты с покупателями — за это время их стало значительно больше. Я хожу по залу и жду, когда же они освободятся и обратят на меня внимание. И это произошло, но не так, как я хотела…
Я смотрела на платье за восемнадцать тысяч и просто хочу понять: за что, мать вашу, такая цена?!
— Это китайский шёлк, — услышала голос за спиной и посмотрела на девушку. Она вежливо улыбается мне и продолжила ненавязчиво говорить: — Лучшего качества из возможного. У вас прекрасный вкус. Здравствуйте. Давайте я помогу подобрать вам размер.
— Оно стоит восемнадцать тысяч, — тупо сказала я, смотря на продавца, и жду, что она скажет: «Оу, нет же. Это серийный номер, а не цена».
Но она говорит, смотря на вещи, которые на мне:
— Согласитесь, это платье — лучший пример: цена — качество. И, судя по тому, что вы являетесь нашим клиентом, у вас есть карта нашего магазина, и, уверена, по вашей карте будет чудесная скидка.
Я только смотрю на неё с удивлением, и её зовёт покупатель:
— Простите, вы можете мне помочь?
Продавец сразу ей отвечает:
— Одну секунду.
И обращается ко мне:
— Вы не будете возражать, если я вас оставлю? Всего на минуту.
— Всё норм, — тупо ответила ей. Она ушла, как фея, и, проводив её взглядом, иду на выход.
Противокражная система должна оповестить, что я украла. Но, подойдя к выходу, вижу, как монтажники что‑то делают с этими фиговинами, которые начинают пищать при воровстве. Приготовившись к противному писку, прохожу через выход — и позади меня только тишина.
Остановившись, иду назад и спрашиваю у охранника:
— Ваша антикражная система не работает?
— Как видите, мисс.
— А если я что‑то украла?
— Очень смешная шутка, мисс.
Боже правый, мне направить пистолет на кассира, чтобы меня арестовали?!
Сиди спокойно, мистер «я тебя обломаю» Я знаю, что у меня нет пушки.
Но я чуть ли не прямо сказала, что я украла вещи из их сраного магазина! Но он только улыбается мне, смотря на мои сиськи в треугольном вырезе джемпера, и постоянно говорит: «Мисс».
Не зная, что делать, просто поворачиваюсь в надежде, что кто‑то из них догадается, что я обокрала их на круглую сумму, и догонит меня! Но я иду спокойно, и никто меня не окрикивает.
Твою же мать! А если бы я хотела действительно что‑то украсть, меня бы сразу повязали.
Иду по улице и думаю, что же мне делать, — как вдруг врезаюсь в Дэмиана. От неожиданности отшатываюсь, сердце подскакивает к горлу. Смотрю на него, а внутри всё трясется. Он с таким же удивлением смотрит на меня.
— Луиза? Что ты тут делаешь?
Дерьмо… даже не могу в глаза ему смотреть... Что сказать?! Боже мой! Что сказать?!
Что вообще он сам тут делает?! Хотя... Это район для богатых. Он теперь богатый...
Вместо того, чтобы ответить, смотрю, куда бежать... А он как чувствует, что я об этом думаю. Схватил меня за руку и теперь смотрит серьёзным взглядом. Пока я думаю, что сказать, он уже смотрит на дорогие шмотки на мне и спрашивает настороженно:
— Где ты была? Можно узнать, почему ты ушла ночью и не отвечала на мои звонки?
— Давай вечером поговорим? — выдавливаю я, цепляясь за последнюю надежду отсрочить неизбежное.
Сейчас я не знаю, что сказать ему. Пока ещё не готова, но вечером я уже точно что‑то придумаю. Или придумаю, как скрыться от него навсегда. Но у него явно нет столько терпения, и он машет головой.
— Нет, детка. Выкладывай.
— Ладно… Дэм, нам необходимо расстаться, — ляпнула то, что крутила в голове весь день.
— Не понимаю... Ты это серьёзно?
— Да... На полном серьёзе.
— Хорошо, допустим так. Но можно хотя бы узнать почему?
Та‑та‑дам! Коронный вопрос в студию.
— Нам с тобой не по пути.
— И это всё? Что за херню ты выдумала?! — По его взгляду можно судить, что он напрочь не понимает меня. А мне придётся идти до конца. Смотря под ноги тихо говорю:
— Послушай… Я кое‑кого встретила…
— Что?! — уже рявкнул он.
Да, я сама не верю. И сейчас приходится соображать очень быстро, и я набралась смелости посмотреть ему в глаза и твёрдо говорю:
— У меня кое‑кто есть. И мне пора уже определиться: ты или он. Я выбрала его.
— Ты это сейчас серьёзно? — У него столько эмоций, я даже представить не могу, что он сейчас чувствует.
— Да, я говорю на полном серьёзе.
— Давно?
— Ещё до тюрьмы я встретила его.
— А ребёнок… Мой или его?
— Ребёнок был твой. На то время я с ним не спала. Мы только общались.
Хотя бы в этом я решила сказать частично правду.
Дэмиан нахмурился и снова осматривает меня с головы до ног. «Да… Я понимаю, о чём ты думаешь…» — и он говорит именно это:
— Это он купил тебе эти шмотки?
— Да.
— Думаешь, я не смогу купить тебе всё, что ты захочешь?!
— Дэмиан… Дело не в этом…
— А в чём, мать твою?! — заорал на меня так, что проходящие люди стали пялиться на нас.
— Я люблю его… — Какая же это отвратительная ложь…
Он смотрит на меня взглядом полного отчаяния, и я вижу, как он надеется проснуться. Машет головой и вгоняет пальцы в волосы.
— Пожалуйста, скажи, что это розыгрыш… Малыш, пожалуйста…
— Нет. Прости, — как бы я не пыталась говорить твердо... Голос всё равно задрожал. Теперь кусаю губы и смотрю на него. Меня всю трясёт. Приходится сжать пальцы, чтобы унять дрожь.
— Тогда объясни мне, что было вчера?! — смотрит на меня с отчаянной надеждой. Я не могу вынести его взгляд... Внутри все обрывается... Не могу... Мне больно... Мне безумно плохо... Тихо говорю:
— Я прощалась с тобой.
— Ты врёшь…
— Не в этот раз.
Еще чуть-чуть и моё сердце разорвётся на куски. А Дэмиан делает шаг ко мне и тихо говорит:
— Я не верю тебе. Я не знаю, почему ты врёшь. Но ты врёшь. Ты любишь меня, как и я тебя. И ты мне сейчас нагло врёшь!
Отталкиваю его, стараясь говорить твёрдо:
— Нет! Я не люблю тебя! И никогда не любила! Я просто использовала тебя, пока ты был нужен мне! Но я тебя не любила!
Я врала за свою жизнь так часто, что не сосчитать. Но эта ложь — как нож по сердцу… Не только по моему сердцу: этот же нож я глубоко загоняю и в его сердце. Именно это полностью заполняет меня сейчас.
— Детка, не говори так… — в его голосе, глазах столько боли... Я не выдержу... Просто не выдержу... Надо заканчивать этот разговор:
— Прости, но всё зашло слишком далеко. Пора остановиться.
— Ты мне врёшь, и я узнаю почему.
— Я не вру тебе, я не люблю тебя, и у нас нет будущего! — Пришлось уже сказать это очень громко.
Дэмиан хватает меня за затылок и притягивает к себе. Смотря твёрдо на меня, тихо говорит:
— Ты та, кто никогда не предаёт, отлично умеешь врать и не позволяешь себе реветь. И сейчас ты дерьмово врёшь. Иначе не пускала бы слёзы.
Я чувствую его аромат, тепло и дыхание. Меня всю переворачивает от близости с ним. Как же сильно хочется послать к чёрту всё и всех! Отца Дэмиана, Викторию собственную жизнь и все возможности для Дэма... Хочу послать к черту весь этот дерьмовый мир и остаться с тем, кого я люблю больше жизни! Даже ради одного дня с ним... Безумно хочу...
Но я отталкиваю Дэма. Быстро вытираю глаза и мокрые щёки. Даже не заметила, что плачу. Этот разговор намного сложнее, чем я думала.
— Дэмиан, если ты считаешь меня бесчувственной дрянью, это твоё право. Но это не так. Ты был для меня другом. Но должна признать, в конце концов, я использовала тебя. Благодаря тебе у меня почти всегда была еда, крыша над головой и защита. Больше мне ничего не нужно было от тебя. Замужество, ребёнок… Мне это не нужно! Иначе зачем бы я хотела отдать твоего ребёнка и зачем мне тянуть со свадьбой? Я не хочу связи с тобой больше, чем была эта связь: я хотела иметь возможность просто уйти, когда захочу. Но ты стал другом — и больше ничего. Я тебе говорила не один раз: «Не говори мне дерьма на букву „л“». Это было не просто так! Ты всё испортил, и теперь мы должны прекратить общаться и видеться! Я встретила человека, которого полюбила, и хочу прожить с ним всю жизнь. Он мне может дать то, что не можешь ты. И да, мне это даётся тяжело! Очень тяжело! Иначе я не ревела бы сейчас!
Тяжело дышу после всего этого дерьма, что вылилось из моего рта, и надеюсь, он поверил… И главное — не спрашивал, что может дать мне выдуманный мной идеальный мужик, который якобы купил мне сраную кашемировую кофту. Джемпер. Сраный джемпер, чтоб его… И то, что не может мне дать Дэмиан. Это самое паршивое лживое дерьмо, которое я когда‑либо говорила.
— И что он может дать тебе? Что? — смотрит на меня тяжёлым взглядом.
Твою мать...
— Я бы не хотела говорить это тебе.
— Ну почему же?! Давай! Говори! Разве есть еще что-то, чем ты можешь меня окончательно добить?!
Я смотрю в сторону. Чувствую, как слёзы ползут по щекам. А подбородок без конца дрожит...
— ГОВОРИ!!! — заорал он так, что я вздрогнула и зажмурила глаза. Обняла себя руками и трясусь... Боже мой мой... Меня так трясет...
Уже тише он повторил:
— Я хочу знать. Скажи.
Посмотрела на него. Сглотнула и тихо... Очень тихо сказала самое жестокое, что только смогла придумать:
— Безопасность. Уверенность в завтрашнем дне. Он не убивал. Не страдает расстройством из-за убийства. Не душит меня по ночам из-за кошмаров и мне не приходится носиться с ним и его травмами. Потому что их у него нет.
Отвечаю... Я сейчас сознание потеряю...
А он смотрит на меня взглядом потерянного человека — того, кто потерял всё, в том числе и смысл жизни. Отвернулся от меня и, кажется, вытирает глаза.
Несколько секунд тишины, потом поворачивается и смотрит на меня, и на его лице появляется злая ухмылка, полная боли:
— Отлично ты провела меня. Надеюсь, ты всё получишь от того, кто может дать тебе всё. Удачи и прощай…
Дэмиан
Это была новогодняя ночь чуть больше трёх лет назад, когда я впервые посмотрел на Лу как на девушку, а не как на противную и угрюмую девчонку. Тогда ей было ещё 14 лет, и она впервые попробовала травку одновременно с алкоголем. И под действием этого коктейля она была расслабленная и танцевала под песню, играющую с телефона. От танца, скорее всего, ей стало жарко, и она сняла с себя мою толстовку. И вот она поднимает руки вверх в движении танца. От этого её грудь поднимается, как и майка, которая плотно прилегает к её телу, открывая плоский живот и демонстрирует очень даже аппетитные сиськи. Треники висят на честном слове: стоит дёрнуть шнурок — уверен, они моментально свалятся с неё. То, как она двигается… Всё равно что кобра под флейтой, гипнотизируя меня. И как мягкий свет падает на её кожу… Твою мать… Как же хочется прикоснуться к её животу и нырнуть языком в пупок, а потом…
А в полночь она сказала:
— Мне нужен поцелуй! Иначе у меня будет дерьмовый год.
Тут же рассмеялась своим словам и сквозь смех добавила:
— Хотя куда ещё дерьмовее он может быть. Ну что, красавчик, поцелуешь меня?
Пока я таращился на неё, сидя на диване, увидев в ней совершенно другую девушку — очень красивую, до чёртиков сексуальную девушку. Она быстро подошла ко мне и сразу залезла на меня, обняв за шею и сжимая коленями. Не ожидая ни секунды, соприкоснулась с моими губами. Чувствуется, что целуется она впервые: немного неумело, но интуитивно понимает физику поцелуя. А я, как совершенно точно устоявшийся натурал, не мог игнорировать её на себе. Взял её за упругий зад одной рукой, другой рукой зарылся в её волосах, прижимая к себе. Запустил язык в её рот, и она слегка дёрнулась, но не попыталась отстраниться. Чувствую, как ей нравятся новые ощущения в поцелуе. Поцелуй, дурманящий не слабее действия наркотика.
Я уже стал придумывать, как бы утащить её в спальню. И совсем забыл, что ей ещё четырнадцать. Но притворный кашель нас прервал. Это был Ройс. Услышав его, Лу сразу отскочила от меня и с пылающими щеками убежала на улицу.
А я так и сидел и смотрел ей вслед, жалея, что долго думал и не унёс сразу в спальню. Ройс только хитро усмехнулся и открыл бутылку пива. Но всё‑таки сказал:
— Может, хотя бы дождёшься, когда ей будет шестнадцать, и не будешь извращенцем? Ей четырнадцать! Совсем ебнулся?!
Сидя на диване, приподнял ногу так, чтобы мой стояк не бросался в глаза, и отвечаю Ройсу:
— Я и не собирался сосаться с ней. Она сама запрыгнула на меня. И ей будет пятнадцать через неделю.
— Это ни хрена не меняет. Она ещё мелкая. Ты запал на неё?
— Не знаю… Ты хотя бы раз слышал, чтобы она смеялась?
— Нет. Думаю, нет. А что?
— У неё красивый смех. — улыбнулся я, вспоминая её улыбку. Черт... Она до чёртиков красивая! И дальше больше подумал вслух, чем говорю конкретно Ройсу:
— От её смеха забываешь про всё дерьмо, что крутится вокруг…
— Женись на ней, — смеётся Ройс и отпивает из бутылки. Потом уже серьёзно добавляет: — Только после того, как ей исполнится шестнадцать. Она ещё мелкая.
— Фигура у неё уже не как у мелкой девчонки… — Вспоминаю упругий зад в моей руке и грудь, упирающуюся в меня. Чёрт… Почему я раньше не обращал внимания, что она уже стала девушкой…
— Я тебе врежу, если ты трахнешь её до её шестнадцатилетия, — обрывает мои сладкие мысли.
— А ты бы сам устоял, если бы она на тебя запрыгнула? У неё охренительная фигура под этими мешковатыми тряпками. Ты замечал это?
— Вряд ли устоял бы. И я рад, что я не на твоём месте. Но она ещё совсем девчонка и сама не соображает, что делает. Так что держи свой агрегат подальше от неё.
Я только рассмеялся его заботе о ней и сам мысленно попросил сил. Иначе она не выходит из моей головы. А в душевой я только и делаю, что представляю её голой в моих руках.