Глава 13 (1/2)

Следующие пару месяцев для меня были на удивление спокойными. Мать очень изменилась после смерти отца. Наверное, просто стала более внимательна к моему существованию. Ничего особенного, с одной стороны… Но для меня это очень заметно. Теперь я даже прихожу домой, и она угощает меня чаем и печеньем. Когда она в первый раз это сделала, я была уверена, что она что‑то потребует после… Но она только сказала:

— Я не умею быть хорошей матерью. Но ты выросла хорошей девочкой. Возможно, это гены…

На этом моменте я еле поборола желание фыркнуть. А она продолжает:

— Я жалею, что так вела себя с тобой и, возможно, не защищала перед отцом.

— Да уж…

— Я только хотела сказать: спасибо, что помогла мне со всеми вопросами, которые возникли в последнее время с отцом…

— Я уже думала, не дождусь благодарности. Но всегда пожалуйста.

Всё‑таки моя мать неисправима. До чего же странная женщина! И после этого разговора я стала заходить к ней и общаться насколько возможно чаще.

Моё увлечение татуировками стало продвигаться, и я стала получать заказы. В первые разы безумно переживала, но через несколько человек стала спокойно относиться к процессу нанесения рисунка. Мне нравится этим заниматься, и, главное, это приносит деньги. Пока небольшие — от десяти долларов до тридцати.

Возможно, когда‑то я буду официально этим заниматься и буду зарабатывать больше. И обязательно буду платить налоги!

Когда в жизни всё хорошо, время бежит быстро… Я оглянуться не успела, как прошло почти полгода с момента, как вышла из тюрьмы. И уже стала привыкать жить спокойной жизнью с Дэмианом и Ройсом. А в один вечер всё изменилось…

Мы сидели в гостиной и фигнёй страдали. Ройс пытался вылизать банку из‑под шоколадной пасты, а я смеялась над его стараниями. А потом открылась дверь, и вошёл мужчина без стука или предупреждения. Дэмиан подорвался с места и замер, смотря на пришедшего как на призрак. Мужчина значительно старше нас, слегка с проседью, но не старик. Выглядит как мужчина, повидавший жизнь. Но выглядит хорошо: опрятный, хорошо и дорого одет. Выражение лица спокойное, но властное.

— Ну, здравствуй, сын… — сказал он, смотря на Дэмиана.

— Папа? — ошарашенно выдохнул Дэмиан.

— Да… Жизнь так сложилась, что я смог только сейчас вернуться.

— Где ты был? Я искал тебя везде!

Мужчина посмотрел на нас с Ройсом. И у Ройса до сих пор шоколадная паста на пол‑лица размазана. Мужчина многозначительно посмотрел на него и снова обращается к Дэмиану:

— Я всё расскажу тебе наедине.

— У меня нет от них секретов, — твёрдо заявил Дэм.

— И всё же я настаиваю.

Дэмиан нахмурился и, быстро посмотрев на нас с Ройсом (когда я попыталась незаметно стереть шоколадную пасту со лба Ройса), обращается к отцу:

— Они — моя семья. Они были со мной в самое тяжёлое время.

— Это время позади. Теперь я смогу позаботиться о твоём будущем.

Дэмиан нерешительно посмотрел на меня, как будто ожидая моего мнения, и я слегка кивнула.

— Хорошо… Пошли, — сдаётся Дэмиан и уходит за отцом. А мы с Ройсом только переглянулись.

Дэмиан

Иду за отцом, и меня мучают противоречивые чувства: облегчение, что он жив, и злость, что он не сдох.

Возле покосившихся ворот стоит BMW класса люкс с водителем впереди. Остановившись у машины, отец поворачивается и окидывает взглядом дом:

— Поверить не могу, что ты так запустил дом…

— Ты хочешь об этом поговорить? — с вызовом смотрю на него.

— В этом доме были самые счастливые дни в моей жизни: твоё рождение, женитьба на твоей матери и все дни, что я прожил с ней до её смерти. А сейчас… сейчас это просто груда камней и досок. В общем, как и весь район.

— Так не нужно было сваливать.

Вместо ответа отец открывает дверь машины и предлагает жестом мне сесть на заднее сиденье.

— Может, уже скажешь, что хотел? — нетерпеливо спрашиваю я у него.

— Этот разговор долгий и не для посторонних ушей. Садись.

Выбора мне он не оставляет, и я сажусь в эту чёртову тачку. Отец, обойдя машину, садится рядом, а водитель заводит двигатель и трогается с места. По дороге неизвестно куда я стараюсь сохранять молчание, хотя меня переполняют эмоции и у меня тысяча вопросов.

Вскоре мы приехали в ресторан, и, зайдя за двери, нас сразу же провожают к столу — даже не спрашивая, кто мы и заказывали ли мы стол.

Сев на стул, я складываю руки и жду существенных объяснений. Отец не заставляет долго ждать и, как только сел, начал:

— Наверняка тебя интересует, что случилось, когда я пропал.

— Да. Это меня интересует все четыре грёбаных года.

— У меня не оставалось выхода. Мой давний конкурент подставил меня таким образом, что меня могли убить. Я продал акции, поменял имя и сделал всё, чтобы исчезнуть из этого мира.

— И где ты был?

— В Нью‑Йорке. Начал жизнь заново: от нового имени и до новой компании.

— Классная история. Почему меня не забрал?

— Тебе было безопаснее находиться вдали от меня и ничего не зная обо мне. То, что ты организовал поиски и все знали, что я исчез, прекрасно сыграло для меня.

— Ты понимаешь, что я остался один? Я все деньги потратил на поиски тебя! Мне, чёрт побери, жрать нечего было!

— Да. Кое‑что я знаю. Первым делом, когда у тебя закончились деньги, ты решил продавать наркотики. А потом ты занялся взломом домов. Отличный заработок, сын. И отличное окончание этого — в тюрьме.

— Если ты так осуждаешь меня, какого хрена припёрся?!

— Ты прекрасно знаешь, что за моё детство я сменил двенадцать приёмных семей. А в четырнадцать лет я уже стал зарабатывать деньги, помогая в ремонте машин.

— Да, я уже понял, что я сплошное разочарование. Может, перейдёшь к делу? — меня уже начинает подтряхивать. Еще немного пошлю его на хуй.

— Дэмиан, сейчас у меня в делах идёт большой прорыв. Мне и моему бизнесу ничего не угрожает. Даже наоборот: моя компания поглотила компанию моего старого конкурента. И теперь необходимо открывать новые филиалы под другим именем. Я приехал за тобой. Мой сын должен быть со мной.

Все эти его речи меня выворачивают наизнанку. Складывается такое чувство, что я ему нужен только из‑за стремительно развивающегося бизнеса.

— Я не окончил школу, и у меня нет образования, — тупо отвечаю ему.

— Если так хочешь пойти в колледж, это можно устроить. Но можно обойтись и без траты времени.

Я ещё не ответил ему согласием, но на задворках моего мозга уже маячит та жизнь, которая мне только снилась в последние года… Меня манит эта жизнь, в которой нет бедности, голода и криминала. Я помню вкус и запах этой жизни — и это моя жизнь, я вырос в этом. И как бы я ни был разочарован и зол на отца, я хочу занять место рядом с ним и заниматься развитием компании и всех её отраслей. Но ещё больше я хочу показать Луизе ту жизнь, о которой она даже не мечтает. Чёрт…

— Нью‑Йорк, говоришь… — говорю я.

— Да. Но ты будешь заниматься основанием филиалов в других городах и их развитием. Это по всей Америке. А в дальнейшем меня интересует Европа. Работы очень много.

— Хорошо, я согласен. Но со мной отправятся Луиза и Ройс.

— Это те, что были с тобой в моём доме?

Он так сказал это… Всё равно что о насекомых. Эти слова слишком сильно режут слух, до такой степени, что кишки сводит. Но я отвечаю коротко:

— Да. Без них я никуда не поеду.

Хоть я так сказал, но надеюсь, он не видит надежды в моих глазах, чтобы он согласился. Я не хочу выбирать. Но каким бы блестящим и успешным ни было моё будущее, я выберу Лу. Ради неё я на всё готов, даже променять жизнь мечты. Я всегда выберу её! Всегда!

На мои слова отец молчит и задумчиво барабанит пальцами по столу.

— Случайно, её фамилия не Леброк? — вдруг спросил он.

— Да, ты её знаешь?

— Знал когда‑то её отца…

— Ну и?

Он снова погрузился в мысли, а я жду, когда он что‑то скажет. И когда я уже хотел повторить своё условие, он уверенно мне отвечает:

— Хорошо. Я придумаю для них обоих что‑нибудь.

Есть еще кое-что... Очень серьезное... Заметив моё выражение лица, отец спрашивает:

— Что?

— У меня подписка о невыезде.

— Это ерунда. Что еще?

Я не знаю, можно ли ему доверять... И я серьёзно рискую рассказывая о моём секрете... Но этим как нельзя лучше можно проверить его отношение ко мне:

— Дело в том что я кое-что сделал... То, что максимально не вписывается в рамки закона. И это еще не вскрылось. Но рано или поздно...

Я замолчал, он посерьёзнел. Внимательно смотрит на меня и тихо спрашивает:

— Если... Пес найдет кость, что будет?

— Не увидит мир без решётки всю свою жизнь.

— Я понял. Тебе не стоит больше об этом беспокоиться. Я знаю, что сделать... Есть что-то ещё?

— Нет.

— Хорошо. А теперь давай поужинаем. Что ты хочешь съесть?

Не могу скрыть улыбки, и отец меняется в лице. Именно таким я помню его до смерти мамы: мягкое выражение лица, и теперь он похож больше на отца моего детства.

Около часа мы ещё находились в ресторане. Отец заказал еды, вкус которой когда‑то был для меня привычным, и дал карту, привязанную к счёту компании. Он расспросил про Луизу, и я немного рассказал — ничего особенного: как живёт и чем занимается. Потом он настаивал на том, чтобы я отправился с ним в Новый Орлеан, где он остановился временно. Но я сказал:

— Мне нужно поговорить с Луизой. Я не могу её оставить. Она моя невеста и часть моей жизни.

— Хорошо. Завтра созвонимся.

Тепло попрощавшись с отцом, поехал домой. И на этот раз я воспользовался такси. Боже… Как же я соскучился по скоростным машинам! Как же хочется снова иметь свою скоростную тачку за несколько сотен тысяч долларов, вдавить педаль газа в пол и развить сумасшедшую скорость. Как же я люблю эту жизнь, полную кайфа и драйва!

Зайдя в дом, ищу Лу. В гостиной сидел только Ройс, и я спросил у него:

— Где эта задница?