Глава 11 (1/2)
Клиника начинает работать рано, и я встала в семь утра. С трудом собралась и пошла на работу. Возможно, мне не придётся сидеть там весь день. Как только Элизабет узнает, что случилось, наверное, вышвырнет меня…
Ступив на порог клиники, сразу увидела другую массажистку — Виолу. И она уставилась на меня. Прежде чем она успела что‑то сказать, я спрашиваю:
— Где Элизабет?
Она показывает пальцем и молча провожает меня взглядом. Я иду в том направлении, что мне показали, и вскоре нахожу Элизабет:
— Господи, слава Богу, я уже и не знала… — затараторила она, но её выражение лица быстро меняется с облегчения на волнение. И уже совсем другим тоном спрашивает: — Луиза, что случилось?
— Мне жаль вам это говорить, но меня избили, и я потеряла ребёнка.
Элизабет прижимает руку ко рту и, хоть пытается побороть плач, из её глаз полились слёзы. Я же уже выплакала все слёзы из‑за случившегося и теперь спокойно смотрю на неё. Сквозь всхлипы она спрашивает:
— Как это случилось? Кто это сделал?
— Я не знаю. Он просто бил меня.
Нет смысла говорить ей правду. Не важно, кто это был, не важно, что меня еще изнасиловали... Правда ничего не изменит, и ей это ничего не даст. Она отвернулась от меня, плача. И я понимаю, что её мечты о скором материнстве разрушены. Возможно, она винит меня в этом. Но нужно кое‑что прояснить:
— Я могу остаться на этой работе?
— Я сейчас не могу думать об этом. Пожалуй, я возьму выходной…
Надев как попало пальто, она пошла на выход, а я иду за ней. Уже у двери услышала, как она говорит Виоле тихим и подавленным голосом:
— Сегодня я не смогу работать. Позвони родителям моих пациентов…
— Да, конечно…
Элизабет ушла, а я, как дура, стою и не знаю, что делать. Виола спрашивает:
— Ты останешься?
— Она мне ничего не сказала…
— Тогда оставайся.
Я приступила к работе и стараюсь не реагировать на детей. Почему‑то именно сегодня маленьких детей намного больше, чем раньше.
Кое‑как отработав один день, на следующий день снова пошла туда же. Но и на следующий, и ещё три дня Элизабет не было. А я поняла, что не хочу работать в этом месте. И сказала об этом в кадровом отделе. Попросила, чтобы меня сегодня же рассчитали. И уже через час мне выдали 700 долларов, что я заработала как стажёр. А потом я подписала бумаги об увольнении.
Первые деньги, что я заработала в своей жизни. Какое приятное чувство… Появляется огромное желание как можно лучше распорядиться этими деньгами и как можно меньше потратить. Но, как я обещала маме Джо, пошла и купила ей несколько трусов и сырный пирог. Как необычно тратить собственные деньги, которые я заработала не сложным путём, но заработала! Немного жаль их тратить, но слово я держу и принесу маме Джо то, что она просила. С этими мыслями не спеша отправилась в тюрьму. Как раз должна успеть ко времени посещения.
Хоть я и не торопилась, но пришла рано. Отдав свои покупки на проверку, принялась ждать. Вскоре мне сказали, что я могу пройти в комнату для встреч.
Теперь я гостья…
Я села за стол, и заходит Джози. На её лице любопытство и агрессия. Но только наши взгляды встречаются, она улыбается. Но, видимо, пока не увидела синяк на половину моего лица.
— Мать твою, девочка! Что, чёрт побери, случилось с твоим лицом?! — довольно резко спросила она.
— Меня избил один мудак.
Интересно бы узнать, откуда этот мудак знает её… Но я не знаю, есть ли смысл узнавать это. Зачем мне вообще эта информация? А тем временем Джози спрашивает с искренним беспокойством:
— Что с ребёнком?
— Его больше нет…
— Чёрт… Девочка моя, — подходит ко мне и обнимает. Тут же раздаётся голос:
— С заключёнными не соприкасаться!
Джози показала средний палец охране, и та ей сказала:
— После свидания, Джози, ты отправишься в карцер.
Джози её игнорирует и гладит меня по спине. Вот, наверное, как должна мама реагировать на дочь, у которой тяжёлый период жизни. Потом она отпускает меня и говорит:
— Детка, у нас мало времени. Скажи только его имя. Мне нужно только его грёбаное имя.
— Какая разница? Я просто хотела тебя навестить и привести тебе сырный пирог.
В конце концов, зачем мне тормошить осиное гнездо? Узнав связь Митча с Джози… этим ребёнка не вернуть. А новые проблемы мне не нужны. Но Джози другого мнения:
— Дочка, не испытывай моё хрупкое терпение. Скажи имя.
Когда мама Джо так смотрит, перестаёшь думать и делаешь то, что она хочет, и я быстро говорю:
— Митч Белчер.
Она прищурила глаза и раздула ноздри. Помню, такое её выражение лица не сулит ничего хорошего. Она внимательно смотрит на меня, а я в сторону.
— Ты уверена, что рассказала мне ВСЁ?
— Да.
— Детка... Враньё я чую за милю. Получше, чем служебная собака чует наркоту. Говори!
Тяжело сглотнула и дрогнувшим голосом ответила, всё так же не смотря на неё.
— Один из приятелей Митча изнасиловал меня. Я не помню его имени.
— Твою мать... Милая моя... Черт...
Она снова обняла меня и погладила по спине.
— Джози! — раздался голос охраны и она всё-таки отпустила меня. Мы сели за стол, и я решилась спросить:
— Что его связывает с тобой? Он хотел что‑то спросить о тебе, прежде чем избил меня.
— Наверняка хочет знать, продолжаю ли я держать язык за зубами. И, видимо, он знает, что ты была в одной тюрьме со мной, — сказала, задумчиво пристально смотря на меня. Она явно что‑то знает. И я спрашиваю:
— Ясно. И о чём ты молчишь?
— А это, дочка, не твоего ума дело. Время ещё не пришло использовать эту информацию против этого сопляка и его деда.
— Ты знаешь его деда?
Ну вот и крайняя её черта: мама Джо уставила на меня палец и, не моргая, тихо сказала:
— Следи за языком, девочка.
— Ладно, прости.
Видно, как она сразу расслабилась и, сев удобнее, уже совсем другим тоном говорит:
— Хорошо, детка, а теперь расскажи мне, как это случилось…
И я рассказала. Всё равно она ничего не сможет сделать, и мне непонятно, зачем ей это нужно. Но мне захотелось ей рассказать и услышать сочувствие. Когда я закончила, с моих глаз снова потекли слёзы, и мама Джо тут же протягивает руку и вытирает мои щёки, игнорируя пыхтение охраны.
— Ну‑ну, детка, вытри слёзы. Ты ещё молодая, и у тебя будет ребёнок. Ты сможешь воспитать и вырастить дитя прекрасным человеком. Возможно, сейчас не время быть тебе матерью. Бог забрал твоего сына, чтобы он был в лучшем мире. Понимаешь?
Жму плечами и просто слушаю её голос. Она умеет успокаивать, и, когда охрана огласила:
— Время!
Мама Джо встала и, обняв меня, сказала:
— Все деяния возвращаются, и он не исключение. А теперь иди домой и отдохни хорошенько.
Как только она отпустила меня, я решила всё‑таки сообщить ей:
— Мама Джо, дед Митча умер. Ты, наверное, этого не знаешь.
После моих слов она уставилась на меня, нахмурившись. Охрана начала уже подгонять её, но она что‑то сказала им и потом снова посмотрела на меня и задумчиво спрашивает:
— Дочка, скажи мне твою фамилию… Что‑то не припомню.
— Леброк, — ответила я уже у самого выхода.
Как только я поселилась в тюрьме, меня прозвали Белоснежкой из‑за чёрных волос и бледной кожи. Мама Джо звала меня только дочкой или ещё как‑то ласково. Тюремные работники обращались ко мне, только произнося мой номер. Не было необходимости называть свою фамилию. А сейчас, судя по тому, как Джози проводила меня взглядом и нерв на её лице дёрнулся, я понимаю: она много что скрывает… Она явно что‑то знает, что касается конкретно моей фамилии. Но я уверена, так просто она ничего мне не скажет…
────── ✦ ──────
День шёл за днём. Я хотела снова начать искать работу, но парни запретили мне даже думать о работе. Ройс даже купил мне новый альбом и карандаши и сказал:
— Просто рисуй и не дёргайся, пока не восстановишься.
Дэмиан рассказал Ройсу о том, что со мной случилось, (про побои и выкидыш. Об изнасиловании он не знает) и мне пришлось точно так же, как Дэму, уговаривать Ройса остановиться.
Ещё Дэмиана снова взяли на работу тренером, даже несмотря на его судимость. А я стала ждать, пока мой организм восстановится…
Однажды вечером раздался настойчивый стук в дверь и какие‑то крики. Дэмиан пошёл открывать, и вскоре я услышала возню. Я встала с места и пошла посмотреть, кто это. Дэмиан стоит ко мне спиной, закрывая собой выход, и я не вижу, кто пришёл. Потом кто‑то крикнул, и Дэмиан повернулся ко мне, сказав:
— Детка, иди ко мне…
Я иду ближе и, как только подошла, увидела двух крупногабаритных мужчин. Даже Дэмиан рядом с ними выглядит как мальчишка.
— Что случилось? — спрашиваю я.
— Ты дочь Джози? — спрашивает один из них.
— Да. Но по тюремной системе.
— Это не имеет значения. Если она зовёт тебя дочерью, значит, так это и есть. Посмотри и скажи нам: это и есть Митч Белчер? Мы знаем только имя и фамилию. Но мы не знаем, как он выглядит. А этот не говорит своего имени — мы его взяли по наводке. Он бил или насиловал? У нас несколько разные инструкции для обоих.
Сразу почувствовала как напрягается Дэм. И он стоит не шевелясь только по одной причине. Он в шоке, что я скрыла от него всю правду.
Я не смотрю не Дэма. Только на парня: его лицо всё в крови, и я вижу только злобный взгляд, направленный на меня. Даже не смотря на Дэма, я чувствую бешенную энергию. Все равно что бешеный бык стоит у меня позади. Я чувствую его жар, как он тяжело дышит... Но я смотрю на Митча.
— Вы хотите его убить? — спрашиваю я у пришедших.
— Нет. Он ещё нужен Джози. И ты не ответила на вопрос.
Слой крови на лице не мешает мне узнать его. Посмотрев на Дэма, на всякий случай беру его за руку. Вряд ли это, конечно, остановит его, но он хотя бы не забудет о моём присутствии, и говорю:
— Это Митч Белчер. И меня бил только он. Насильника я плохо видела, было темно. Это один из его друзей. У него их всего два.
Митч только закрывает глаза, как человек, обречённый на мучения. И мне тут же приходится встать перед Дэмианом, потому что он уже, как ошпаренный, рванул к нему.
— Дэмиан, остановись!!! — кричу я.
К моему счастью, парни мамы Джо помогают мне остановить Дэма, когда тот сопротивляется и орёт на Митча:
— Я убью тебя, мразь!
— Остынь, парень, — останавливает его один из пришедших. — Джози дала очень точные указания насчёт него.
— Чёрт! Просто отпусти!
Я поворачиваюсь к Дэмиану лицом и стараюсь достучаться до него:
— Дэмиан, ты забыл, о чём мы с тобой говорили? Тебе нельзя ввязываться во всякое дерьмо! Ты хочешь оставить меня на много лет одну? Ты сказал, что не оставишь меня. Так держи своё слово!
Наконец‑то я привлекла его внимание этим, и теперь Дэм яростно смотрит на меня. Дыхание глубокое, тяжёлое. Дышит через нос. Губы сжаты в тонкую линию. Глаза широко раскрыты… Зрачки такие широкие, что можно подумать, что он под чем‑то… Ярость бушует в его крови.
Он резко разворачивается и идёт в дом. Я только посмотрела, как парни утаскивают Митча, и быстро пошла за Дэмианом. Он пошёл в ту часть дома, где мы обычно не находимся. Тут выбиты окна, грязно и холодно. Дэм распахнул двери и уверенно пошёл в угол комнаты. Там он сдвинул комод и за ним в стене увидела дыру.
— Что ты делаешь? — спрашиваю у него.
Он игнорирует меня. Молча стал что‑то доставать. Какая‑то чёрная тканевая лента. Начал ею обматывать кисть руки. Боксёрский бинт.
— Зачем? — спрашиваю я.
Чёрт! Я знаю, зачем! Даже не знаю, зачем я это спрашиваю! А Дэмиан уже заправил край и взялся за другой бинт.
Приседаю на корточки перед ним.
— Дэмиан… Посмотри на меня… Пожалуйста!
Молчит. Только продолжает обматывать кисть.
— Дэмиан… Не делай этого… Прошу тебя! Тебя же посадят! Не оставляй меня!
Заправив край бинта, Дэмиан запускает руку туда же и достаёт чёрную балаклаву, которую обычно использовал, когда проникал в дома. Надевает её и мельком смотрит на меня. Когда он достал нож… меня затрясло.
— Дэм… Прошу тебя…
Он молча встал и куда‑то пошёл. Я — за ним.
— Ты меня совсем не слышишь?!
Он стремительно идёт вверх по лестнице, переступая по две ступени. Я бегом за ним. Забегаю в спальню и вижу, как он уже надевает чёрную толстовку. Я вцепилась в его руки и пытаюсь посмотреть ему в глаза.
— Я не справлюсь! У меня никого нет, кроме тебя! Прошу тебя! Не делай этого! Тебя посадят… Я не смогу… Не смогу без тебя!
Но он как будто не слышит… Мягко, но настойчиво он высвободил руки и накинул на голову капюшон. И наконец‑то посмотрел на меня. Я вижу только его глаза…
— Прошу тебя… Не оставляй меня… — мой голос уже неконтролируемо дрожит.
Дэм сделал короткий шаг ко мне, взялся обеими замотанными в боксёрский бинт руками возле моих скул и наклонился ко мне. Прижался лбом к моему лбу и закрыл глаза.
— Дэмиан… — проскулила я. А дальше не могу больше и звука произнести.
А Дэм тяжело вздохнул и открыл глаза. Смотрит на меня внимательным взглядом и тихо, спокойно говорит:
— Я никогда не оставлю тебя. Слышишь? Никогда… Пока я дышу, я всегда буду с тобой. Но я не могу оставить всё как есть…
И он уходит… А я задыхаюсь от паники. Бегу за ним и кричу на весь дом:
— Ройс! Где ты?! РОЙС!
Дэм пошёл ещё быстрее к парадной двери. Я уже спустилась вслед за ним, когда наверху открылась дверь и появился сонный Ройс.
— Чего орёшь?
— Останови Дэма! СРОЧНО! СЕЙЧАС!
— А что случилось? — спускается вниз и смотрит на меня с непониманием. Всё слишком медленно… Меня всю трясёт!
— Просто догони его и останови! Без вопросов!
Наконец‑то он побежал на улицу. Я быстро иду следом. Но когда вышла, увидела только Ройса на дороге.