Глава 2 (2/2)

— Рехнулась? Какие, в жопу, джинсы! — орёт Ройс и обращается к Дэмиану: — Режь, давай!

— Задницу себе разрежь! А джинсы не трогай!!! — Расстёгиваю джинсы и пытаюсь стащить их с себя. Но только дохожу до простреленного места на бедре, заорала от боли.

— Чёрт! Просто сними с меня эти грёбаные джинсы! — завопила я.

— Детка, я мечтал об этих словах, но не в такой момент.

Сквозь боль и слёзы я рассмеялась над словами Дэма и сказала:

— Захлопнись, придурок, и сними с меня эти чёртовы джинсы…

Дэм берётся за верх джинсов и спрашивает меня, замерев:

— Быстро или медленно?

— Давай быстро.

— Почему я слышу не то, что должен? — спрашивает Ройс.

— Ты тоже заткнись и принеси горячей воды, — говорит Дэм.

— Где я тебе возьму горячей воды?

— Ну, камин разожги и нагрей! — рявкнул Дэм. Посмотрев на меня, берётся крепче за мои джинсы и говорит:

— Давай, детка. На счёт три.

— Хорошо…

— Раз…

И я не услышала больше ничего, кроме своего крика. После «раз» Дэм резко тянет джинсы вниз.

— Сукин сын! Какого хрена?! — ору на него.

— Всё позади.

— Нихрена, — говорит Чарли и отводит мою ногу в бок. — Нет сквозной раны. Пуля внутри.

— Вашу мать… Ей надо в больницу! — говорит Ройс, закидывая разломанную мебель в камин.

— Никакой больницы. Вытащите сами пулю, — говорю им.

— Ты рехнулась?! Или пуля у тебя в голове застряла?! — обращается ко мне Ройс.

— Никакой больницы, — твёрдо заявила я. — Найдите какие‑нибудь щипцы и спирт. Сделайте всё сами. Я доверяю только вам.

Через полчаса парни уже всё нашли. Я увидела щипцы у Ройса, и мне стало плохо — по крайней мере, хуже, чем было. А он виновато говорит:

— Сгонял до своего дома. Моя бабушка работала когда‑то ветеринаром, вот и осталось кое‑какое добро. А дом, видимо, ещё не успели вычистить.

Дэмиан забирает у него щипцы и идёт к камину. Вижу, как он держит их в огне. Через несколько минут возвращается ко мне. Я решительно говорю:

— Ладно, давайте. Я готова… Нет! Дай сначала выпить.

Чарли даёт мне бутылку, и я делаю глоток. Вряд ли это поможет, но я хотя бы попыталась.

Крепкая жидкость заполняет мне рот, обжигая горло. Проглотив мерзкое пойло, беру джинсы в рот и зажимаю зубами.

— Готова? — спрашивает Дэмиан.

Выплёвываю джинсы и говорю:

— Только не на счёт три.

— Ладно.

Делаю несколько глубоких вдохов и снова беру джинсы в рот. Дэмиан берёт бутылку с алкоголем и наклоняет над раной. Я сжала зубы так сильно, что заныли челюсти, и завизжала от жуткой боли. Жжение невыносимое — будто на открытую рану плеснули расплавленным металлом. Жжение проникает глубже, вплоть до кости. От боли нога рефлекторно затряслась.

Из‑за кляпа из джинсов мой вопль получается приглушённым. По щекам катятся слёзы, перед глазами плывут тёмные пятна..

Когда я отдышалась, Дэмиан приближает щипцы к моей ране.

— Сейчас тебе будет охрененно как больно.

Так и хочется сказать ему: «Я в курсе, идиот!» Но я только молча посмотрела на него. А он добавил:

— Постарайся не дёргаться.

Чарли и Ройс взяли меня за руки и крепко сжали. Я только слегка кивнула, следом почувствовала прикосновение раскалённого металла к ране — короткий, обжигающий контакт, от которого всё тело пронзила судорога. Потом началось давление: щипцы осторожно, но неумолимо продвигаются вглубь, раздвигая повреждённые ткани. Запахло еще сильнее кровью...

Чем сильнее давление, тем сильнее боль. Она уже не просто жгет, а рвёт изнутри, будто кто‑то вкручивает в ногу раскалённый винт. Я изо всех сил держу за руки парней, ногти непроизвольно впиваются в их ладони. Ору в свой кляп — звук выходит почти животным. Дыхание сбивается: вдохи короткие, рваные, с хрипом. В ушах шумит так, будто рядом бьёт прибой, а перед глазами пляшут тёмные пятна, постепенно разрастающиеся, поглощающие реальность.

Кровь стучит в висках, отдаваясь пульсацией в ране. Пот заливает лоб, струится по вискам, капает на стол. Руки парней — единственное, что ещё связывает меня с миром: их пальцы твёрдые, тёплые, живые. Я сжимаю их так, что, наверное, им тоже больно, но они не отпускают.

В какой‑то момент всё стало плыть перед глазами окончательно, неконтролируемо — очертания парней размывается. Свет от фонарика на телефоне, который держит Чарли свободной рукой, превращается в дрожащее пятно. Звуки доходят будто сквозь толщу воды. Сквозь этот гул я только услышала:

— Эй! Не смей отключаться!!! — голос Дэмиана, резкий, властный, пробивается сквозь пелену. Он звучит ближе, громче. Размыто увидела его лицо прямо надо мной. — Смотри на меня! Слышишь?! Дыши! Раз — вдох, два — выдох. Давай, Лу, будь со мной!

Я пытаюсь сфокусироваться на его лице. Глубоко, судорожно вдыхаю, потом выдыхаю. Ещё раз. Боль никуда не делась, она всё так же терзает ногу. Слышу учащённое дыхание Ройса, ощущаю, как Чарли чуть сильнее сжимает мою ладонь.

Я киваю, давая понять, что держу себя в сознании. Но стоило Дэмиану продолжить, я в одно мгновение отключаюсь от невыносимой боли.

────── ✦ ──────

Когда открыла глаза, обнаружила себя на матрасе у камина. За окнами уже рассвет, в камине ещё тлеют угли, и рядом никого нет. А в воздухе витает запах антисептиков и чего‑то металлического — крови. Нога уже забинтована: плотная повязка охватывает бедро, ткань слегка пропиталась красноватыми разводами.

Осторожно приподнимаюсь на локтях, потом медленно сажусь. Пытаюсь встать на ноги — и тут же острая, колющая боль пронзает ногу от бедра до пальцев ног. Перед глазами вспыхивают искры, дыхание перехватывает. Я чуть ли не падаю, но успеваю ухватиться за край низкого столика рядом с матрасом. Пальцы дрожат, на лбу выступает холодный пот.

В этот момент открывается дверь. На пороге появляется Дэмиан. Нахмурив брови, он уставился на меня напряжённым взглядом. Быстро подходит ко мне и подхватывает под локоть, не давая упасть.

— Тихо, тихо, — говорит он, поддерживая меня. И голос его звучит мягче, чем обычно. — Ну и куда ты поперлась? Тебе пока нельзя вставать.

— Достал пулю?

— Да. Вот она, — достаёт из кармана и показывает мне сплющенную пулю.

— Выброси. Мне не нужна такая память. Где парни?

— Чарли пошёл обменивать то серебро, что получилось вынести из того дома, а Ройс пошёл за антибиотиками для тебя.

— А рецепт?

— А я и не говорил, что он собирается покупать. Тем более аптеки ещё закрыты.

— Ясно… А машину вернули на место?

— Да, ещё ночью. Ещё вопросы?

Промолчала и снова сделала шаг к ванной комнате, а Дэмиан меня останавливает:

— Лучше ложись и не двигайся.

— Дэмиан…

— Ну что тебе нужно? Тебе холодно? Есть хочешь? Или покурить?

— Я вообще‑то хочу в туалет… Но всё вышеперечисленное будет кстати.

Снова делаю шаг и чуть не падаю. Дэмиан сразу ловит меня.

— Только не сопротивляйся, — подхватывает меня под коленями и несёт к туалету. А возле двери ставит на ноги.

— С тобой пойти? — спрашивает с дурацкой улыбкой.

— Нет. С ума сошёл, что ли?

Воспользовавшись туалетом и помыв руки, возвращаюсь, прыгая на одной ноге. А тем временем Дэмиан ждал меня. Не говоря ни слова, снова берёт меня на руки и несёт на прежнее место. От того, что его рука крепко держит под бёдрами, чувствую боль в ноге.

— Почему так сильно болит…

— А ты думаешь, не должно болеть?

— Я даже наступить на ногу толком не могу!

— У меня подозрения, что пуля задела кость… — Укладывает меня на матрас, и я спрашиваю:

— Думаешь, у меня перелом?

— Я не знаю. Но пулю было тяжело достать.

— Чёрт…

Открывается дверь, и заходит Ройс.

— Ты как? — спрашивает, протягивая мне пузырёк с таблетками.

— Нужно как‑то сделать рентген. Возможно, перелом кости, — говорит Дэмиан.

— Да уж… Ладно. Что‑нибудь придумаем. Чарли ещё не вернулся?

— Уже, — появляется в дверях Чарли.

— Сколько получилось? — спрашивает Ройс.

— Пять сотен.

— Неплохо, — говорит Дэм.

— Чарли, ты бы шёл домой. Посмотри новости. Есть ли что‑то про нас там?

— Ладно, — отвечает Чарли и, забрав сотню, оставляет остальные деньги на столе. А я выпиваю таблетку и ложусь обратно. Спать не собиралась, но болевой шок, бессонная ночь дают о себе знать, и я уснула.

Проснулась вечером, а парни уже разожгли камин. Комната наполнилась теплом, мягким светом и приятным потрескиванием от горящего дерева. Я просто лежу, смотрю на огонь.

— Проснулась? — спрашивает Ройс. — Как себя чувствуешь?

— Так же…

Трогает мой лоб и говорит:

— Температуры вроде нет… Выпей ещё антибиотик. — Протягивает мне пилюлю и стакан воды. Я выпила и хотела снова ложиться, как заходит Дэмиан. А в руках у него бинты и пузырёк с какой‑то жидкостью.

— Нужно поменять повязку, — говорит он и садится рядом со мной. Я сразу сажусь ровнее, и Дэмиан начинает разматывать ногу. Как только дошёл до последнего слоя бинта, присохшего к ране, я закусила губу. Даже нога непроизвольно начала дёргаться.

— Сейчас, подожди… — Дэм открывает пузырёк и поливает бинт. Как только тот намок, Дэмиан медленно его убирает. Рана распухла, и мясо стало выползать наружу, как будто ему стало тесно под кожей. Ройс наклонился, смотря на эту малопривлекательную картину, и скривился. А потом сказал:

— По‑хорошему бы зашить надо.

— Так мы точно занесём заразу, — отвечает ему Дэмиан и уже обрабатывает рану.

— Ничего не нужно зашивать. Рана сама заживёт. Думаю, я хочу помыться, — говорю ему.

Дэм бросил на меня быстрый взгляд и говорит, прижимая кусок марли к ране:

— Ладно, тогда сначала нужно плёнкой обтянуть. Ройс, принеси. Кажется, видел на кухне.

Ройс ушёл, а Дэм хитро улыбается мне:

— Помощь нужна будет?

— Боже, да что с тобой? Я вполне сама способна помыться.

Прежде чем успел ответить Дэмиан, заходит Ройс. Он сразу протягивает рулон пищевой плёнки. Уверена, этот рулон лежит тут уже несколько лет… Дэм берёт его и плотно обматывает мне ногу. И, кажется, слишком сильно: от давления повязка тут же отдаётся тупой болью в ране.

— Обязательно так туго? — недовольно спрашиваю у него, морщась и невольно вцепившись пальцами в матрас.

— Вода не должна попасть в рану, — коротко отвечает Дэм.

Как только он закончил, помогает мне встать, сразу берёт под коленками. Держа под спину, несёт в ванную. Возле душевой опускает меня на ноги и снова спрашивает:

— Уверена, что сама справишься?

— Свали уже…

Он ухмыльнулся и вышел, а я стала раздеваться. От того, что Дэмиан туго замотал ногу, она начала уже неметь. Нужно быстрее мыться. Зашла в душевую кабину и включила «горячую» воду. Как всегда, потекла тёплая вода. Намочив волосы, беру тюбик с шампунем, и он выскальзывает из рук. Я выругалась.

— У тебя всё нормально? — раздался голос Дэмиана.

— А ты как думаешь? Я даже голову не могу помыть! И я тебе сказала свалить!

— Давай помогу.

— Сдурел? Я вообще‑то голая!

— Ну и что?

— Дэмиан. Иди, куда шёл!

Слышу, что вроде ушёл. Снова пытаюсь нагнуться за шампунем, но, приседая, пошла нагрузка на ногу, и я даже вскрикнула от боли.

— Чёрт…

Открывается дверь в душевую, и Дэмиан в джинсах и футболке заходит ко мне. Я тут же пытаюсь прикрыться, отворачиваясь от него.

— Да успокойся ты, — спокойно говорит он.

— Выметайся… Прошу тебя!

— Сейчас помою тебя и уйду, — слышу его игривый голос. Он наклоняется и поднимает шампунь. Проследив за ним, вижу, как он быстро посмотрел на моё тело.

— Иди сюда, — тянет меня к себе, и через несколько секунд чувствую его руки у меня на голове. Втирает шампунь мне в волосы и потом смывает. Я всё так же держу руки на своих прелестях.

— Может, уже свалишь? — говорю ему.

— Что‑то твой голос звучит не очень убедительно.

— У тебя стоит.

Я вообще‑то не смотрела. Просто сказала возможный аргумент, почему он должен уйти.

— И? Тебя это волнует?

Берёт меня за плечи и поворачивает к себе. Взяв мочалку, поливает её гелем для душа и начинает плавно и мягко прикасаться к моей коже.

— Нет. Меня это не волнует, — вру я.

Дэмиан приближается ближе. А я делаю шаг назад. Теперь вода льётся на меня.

— Почему тогда твой голос замирает?

Его лицо так близко, я даже забыла обо всём на свете. И о том, что я голая перед ним. Дэмиан запускает пальцы в мои мокрые волосы и притягивает к себе. А когда наши губы соединились, я вообще попрощалась сама с собой.

Поцелуй жаркий, жадный и до одури глубокий — он будто вытягивает из меня остатки воли, растворяет все разумные мысли в горячей волне желания. Вода продолжает струиться по нашим телам, капли скатываются по его шее, сбегают по моей спине. Я чувствую тепло его кожи, его прерывистое дыхание, его руки — сильные, настойчивые, но чуть дрожащие, выдающие его собственное напряжение.

Дэмиан опускает руку по моему телу и касается попы, прижимая меня к себе так, что я чувствую его стояк через джинсовую ткань. Жар его тела пробивается даже сквозь влажную ткань его футболки. Мир сужается до этих ощущений: его губ, его пальцев, его дыхания на моей коже.

Наконец он отрывается от моих губ, чтобы прошептать хриплым, низким, почти неслышным голосом за шумом воды:

— Хочешь его?

— Это ошибка… Нельзя этого делать.

Рука Дэмиана скользит к моей киске, и я шепчу только:

— Остановись…

— Почему? — И вот уже его рука заменила мою. Плавно и нежно касается меня, а наши губы снова соединяются. Но я со вздохом отрываюсь от него и говорю:

— Секс привязывает. А мы живём той жизнью, где нельзя привязываться…

Дэмиан медленно убирает руку и снова целует, слегка укусив за губу, и говорит:

— Тогда… Тебе придётся самой завершить начатое.

И на этом выходит из душа.

— Чёрт‑чёрт‑чёрт!!! Вот же засранец!

— Я всё ещё могу вернуться.

— Свали лучше!

Кое‑как помывшись, вышла из душа. И как только вытерлась полотенцем, надеваю старую футболку и пытаюсь надеть трусы. Оказалось, на практике это сложнее, чем думала. Уперлась лбом в стену и застонала от боли, сгибая ногу.

— Твою же мать…

Открывается дверь, и опять появляется Дэмиан. И он уже переоделся в сухую одежду.

— Лу… Ты даже трусы не можешь надеть.

— Всё я могу! Просто ты так замотал ногу, я даже согнуть не могу её. И уйди, сколько раз просить… — устало говорю ему.

— Дай сюда, — уже вырывает трусы у меня из руки и, встав позади меня, помогает мне с этим.

Боже… Какой позор…

Как только трусы оказались на моей заднице, Дэм шлёпает меня по попе. Берёт меня на руки и несёт из ванной комнаты, а я говорю ему:

— По‑хорошему, мне бы врезать тебе…

— А кто ещё будет тебе красить волосы, мыть тебя и надевать на твою задницу трусы?

Раздался смех Ройса, и он говорит нам, идя навстречу:

— Может, уже поженитесь?

Я только закатила глаза, а Дэмиан рассмеялся.

Уложив меня на место, снимает плёнку с моей ноги и заматывает бинтом. Сразу почувствовала облегчение. Как только я залезла под одеяло, возвращается Ройс, и у него в руках две коробки с пиццей. Я поела и устроилась удобнее. Не знаю, что сказывается, но я снова уснула.

Проснулась от того, что Дэмиан устраивается рядом со мной.

— Не спишь? — спрашивает у меня.

— Ты меня разбудил. Где парни?

— Чарли у себя, Ройса где‑то черти носят.

Лицо Дэмиана находится напротив моего, и я хорошо вижу его взгляд. Он так смотрит на меня… Мне становится не по себе. А его вопрос заставляет ещё и нервничать:

— Почему ты сопротивляешься мне?

— Ты о чём?

— Не притворяйся. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Ты же знаешь, что я…

— Дэм, никакого дерьма на букву «Л».

— Я не собирался признаваться тебе в любви. Я только…

— Ну, значит, на букву «С». Это лишнее между нами.

— Тебя же тянет ко мне, как и меня к тебе.

— Это всего лишь природный рефлекс. Вот и всё. Мы выше этого. Нам нельзя связывать наши жизни больше, чем связаны сейчас. Так что не смей мне говорить любое дерьмо на буквы «Л» и «С».

— Ясно… — разочарованно вздохнул. Сразу встал и молча ушёл.

Мне некомфортно от этого… Но этот флирт должен прекратиться. Мы не в том положении, когда можно беззаботно флиртовать, строить отношения, ходить за ручку, целоваться и трахаться. Всё это принесёт другие проблемы. Это привязывает, а я не хочу, чтобы меня что‑то держало. Однажды я исчезну. И никто не должен заметить моё исчезновение. Если бы я не была такой трусливой… уже сейчас бы отстранилась от парней настолько, насколько это возможно. Но я продолжаю смотреть на огонь, слушать треск древесины и думать про Дэмиана. Стала засыпать, только когда угли стали красными…