Часть 3.1. Элитный отряд. (1/2)

Темнота. Непроглядная, липкая, она обволакивает меня со всех сторон. Куда идти? Что я вообще здесь делаю? Очередной кошмар, да? Только бы это был кошмар...

Я металась из стороны в сторону, пытаясь нащупать хоть что-то, хоть какую-то опору, но вокруг была лишь пустота. Отчаяние накатило волной, и я просто рухнула на пол. В тот же миг передо мной возникла девочка. Маленькая, совсем крошечная, и... без глаз. Она плакала, тихонько всхлипывая, и звала: ”Мама... папа...”

Я знала, что это всего лишь сон, что это нереально. Но слушать этот детский плач, эти отчаянные зовы, было невыносимо. Я не придумала ничего лучше, чем просто закрыть уши руками и крепко-крепко зажмурить глаза, пытаясь отгородиться от этого ужаса.

Вдруг девочка начала тонуть в этой непроглядной тьме, словно в воде, ее фигура медленно растворялась, погружаясь все глубже и глубже. А я — с каждым ее движением — начинала задыхаться, будто сама оказалась под водой. В груди сжималось, дыхание сбивалось, и вдруг я резко проснулась, хватая воздух ртом, сердце бешено колотилось.

Я лежала в своей постели, в знакомой комнате, залитой утренним светом. Сердце колотилось как сумасшедшее, а легкие все еще горели, будто я действительно только что вынырнула из-под воды. Пот стекал по вискам, а простыни были мокрыми. Я села, пытаясь отдышаться, и провела рукой по лицу. Холодный пот. Это был всего лишь сон. Всего лишь кошмар. Но ощущение удушья, этот детский плач, эти пустые глазницы – все это было настолько реальным, что я не могла отделаться от дрожи. Я встала, подошла к окну и распахнула его настежь, впуская свежий утренний воздух. Солнце уже поднималось, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые тона. Но даже при виде этой красоты, в глубине души оставался липкий осадок, предчувствие чего-то недоброго. Я посмотрела на свои руки, пытаясь убедиться, что они реальны, что я здесь, в своей комнате, а не в той непроглядной тьме. И все же, образ тонущей девочки, ее беззвучный крик, продолжал стоять перед глазами, заставляя меня содрогаться. Я знала, что этот кошмар не отпустит меня так просто. Он оставил свой след, глубокий и тревожный, и теперь мне предстояло понять, что он значит.

Но вот мама зашла в мою комнату. Видимо, я ее разбудила. Когда она увидела меня, на её лице мелькнуло легкий испуг — наверное, она сразу поняла, что мне приснился кошмар. Да, эти сны мучили меня какое-то время, когда Дотторе проводил свои эксперименты и делал мне эти странные глаза, но уже давно этого не было.

— Доченька, опять мучают кошмары? — спросила мама, подходя ко мне.

— Нет... Все нормально... просто стало жарко, — я соврала нагло, не желая беспокоить ее.

— Родная, ты знаешь, как мы за тебя переживаем. Если это снова кошмары, может, сообщишь об этом доктору? Он даст успокоительные, как тогда, — мама осторожно протянула руку, пытаясь прикоснуться ко мне. Но я, сама не понимая почему, резко отпрянула от нее и отступила ближе к открытому окну. Не хотела, чтобы меня трогали. Не сейчас. Не в этот момент.

— Прости, мам, мне нужно собираться... — сказала я, обходя ее, и направилась в ванную комнату.

В ванной комнате холодная плитка под ногами немного возвращала меня в реальность, но тревога не отпускала. Я уставилась в зеркало, пытаясь найти в отражении хоть что-то знакомое, что могло бы объяснить этот странный комок в груди. Почему я так резко оттолкнула маму? Почему даже ее забота казалась мне чуждой, словно я оказалась за стеклом, отделенная от мира? Сердце билось слишком быстро, дыхание сбивалось, и я понимала — это не просто жар. Это что-то глубже, что-то, что не поддается словам.

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на звуках за окном — редкие шаги прохожих, далекий лай собаки. Все это казалось одновременно успокаивающим и отдаленным, как будто я наблюдала за жизнью со стороны, не в силах к ней прикоснуться. Вспомнились те ночи, когда кошмары приходили без предупреждения, когда тьма становилась живой и тянула меня вниз, в бездну. Тогда мама была рядом, ее голос и прикосновения спасали меня. А сейчас... сейчас я боялась, что если позволю ей приблизиться, то потеряю контроль, и страх поглотит меня целиком.

Руки непроизвольно сжались в кулаки, а сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все вокруг. Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на дыхании — медленном, ровном, как учил меня Дотторе. Постепенно пульс начал замедляться, тревожность немного отступала, уступая место хрупкому спокойствию. Но даже в этом спокойствии пряталась тень — тень того, что я не могла понять и принять.

Я открыла глаза и посмотрела на себя в зеркало снова. Там была не просто отраженная внешность — там была история, которую я не хотела признавать. История боли, страха и одиночества, которую я пыталась спрятать за словами «все нормально». Но теперь маска трескалась, и я чувствовала, как правда вырывается наружу, требуя быть услышанной.

Вдруг в голове промелькнула мысль — может, не стоит больше прятаться? Может, пришло время позволить себе быть уязвимой, признать, что я боюсь, что мне нужна помощь не только от лекарств, но и от тех, кто рядом? Мама всегда была рядом, даже когда я отталкивала ее, она не уходила. Может, именно сейчас стоит позволить ей войти, не боясь потерять контроль, а наоборот — найти в этом поддержку.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из плеч. Медленно повернулась к двери ванной, сделав шаг назад в комнату, где мама все еще ждала. В ее взгляде не было осуждения, только любовь и беспокойство.

Но я так и не смогла ей признаться в своих чувствах. Вместо этого просто сказала маме:

— Мне пора собираться, позавтракаю, когда буду в штабе.

Внутри все было на взводе, но я не могла позволить себе открыться. Иногда проще скрывать правду, чем рисковать потерять то, что уже есть...

Вот, наконец-то, я в форме! Выхожу на улицу, и сердце сразу теплеет – там меня уже ждет Сильва. Моя красавица, моя белая лошадь, с которой мы выросли вместе. Она такая добрая, немного застенчивая, не любит чужих, но для меня – самый верный друг.

До штаба ехать минут сорок, не так уж и далеко. Это время для нас, для наших мыслей, для нашего молчаливого общения. Я поглаживаю ее по шее, чувствую тепло ее шерсти, и все тревоги отступают. С Сильвой рядом я чувствую себя в безопасности, готовой к любым испытаниям.

Мы отправляемся в путь, и каждый шаг Сильвы – это уверенность, сила и грация. Я смотрю на нее и понимаю, как мне повезло иметь такого спутника. Она не просто лошадь, она часть меня, часть моей истории, часть моей души. И пусть дорога будет долгой, с Сильвой рядом я готова пройти ее до конца...

Ну вот, наконец-то! Я подъехала к штабу Фатуи. Дорога, к счастью, прошла без приключений, что уже хорошо. Меня пропустили без лишних вопросов, видимо, по мне сразу видно, что я новенькая, только-только подала документы на вступление. И вот меня уже ведут на главную площадь, а затем в помещение, где собрались другие новобранцы.

Пока что ни одного знакомого лица, все чужие. Но тут я перевожу взгляд к главному зданию и.. о боже! Это же Тарталья! Он там что-то весело обсуждает с новичками, похоже, взял их к себе. Трое парней, выглядят такими же растерянными, как и я. Интересно, что он им рассказывает? И почему он здесь, а не где-нибудь на задании? Мое сердце забилось чуть быстрее. Вот это начало!

Я невольно замерла, наблюдая за ним. Его смех, такой звонкий и непринужденный, доносился даже до меня, несмотря на расстояние и общий гул голосов. Он выглядел таким... живым, совсем не таким, каким я представляла себе Предвестника Фатуи. В моих фантазиях они были суровыми, мрачными, погруженными в свои интриги и планы. А тут – Тарталья, шутящий с новобранцами, словно старший брат или наставник. Это было неожиданно и, признаться честно, немного обескураживающе. А вчера он мне вообще пирожок купил!

Мои мысли прервал голос сопровождающего меня офицера.

— Новобранец, сюда, пожалуйста. Вам нужно пройти регистрацию. — Я вздрогнула, оторвав взгляд от Тартальи, и поспешила за офицером. Он привел меня к длинному столу, за которым сидели несколько клерков, методично заполняющих какие-то бумаги. Передо мной уже стояла небольшая очередь из таких же, как я, новичков. Все выглядели немного потерянными, но в то же время в их глазах горел огонек предвкушения.

Пока я ждала своей очереди, я снова украдкой взглянула на Тарталью. Он все еще был там, но теперь уже не смеялся, а что-то серьезно объяснял парням, жестикулируя рукой. Они внимательно слушали, кивая головами. Мне стало еще любопытнее. Что за задание он им дает? Или это просто вводный инструктаж? Я представила, как было бы здорово оказаться в их числе, получить наставления от самого Одиннадцатого Предвестника. Мое сердце снова забилось быстрее, но на этот раз это было не просто волнение, а скорее азарт. Я здесь, я часть этого. И кто знает, какие возможности откроются передо мной?

Наконец, подошла моя очередь. Клерк, пожилой мужчина с усталым видом, поднял на меня глаза.

— Имя, фамилия, дата рождения, место жительства, – монотонно произнес он, не дожидаясь моего ответа, уже протягивая мне бланк для заполнения. Я взяла ручку, и, пока мои пальцы выводили буквы, я почувствовала, как волнение постепенно сменяется решимостью. Это мой шанс. Мой шанс доказать, что я чего-то стою. Мой шанс стать частью чего-то большего. И, возможно, однажды, я тоже буду стоять на этой площади, не как растерянный новобранец, а как тот, кто вдохновляет других.

Я закончила заполнение бумаг, аккуратно передав бланк клерку. Он бегло просмотрел его, кивнул и протянул мне небольшой жетон с выгравированным номером.

— Это ваш временный пропуск. Ожидайте дальнейших инструкций. — Вас направят в казармы, — сказал он, уже обращаясь к следующему в очереди. Я взяла жетон, чувствуя его прохладный металл в ладони. Это было реально. Я официально стала частью Фатуи.

Я отошла от стола, пытаясь осмыслить происходящее. Вокруг меня все еще кипела жизнь: новобранцы, офицеры, суета. Я огляделась, ища глазами Тарталью, но его уже не было. Он исчез так же внезапно, как и появился. Неужели он просто ушел? Или его вызвали по срочному делу? Не успела я додумать, как на мое плечо легла тяжелая рука.

Я вздрогнула, резко обернувшись. Мое сердце подпрыгнуло к горлу. Это был Тарталья. Он стоял прямо за мной, его широкая улыбка озаряла лицо, а глаза весело блестели. Он что, подкрался? Когда он успел подойти? Я даже не заметила его приближения.

— Ну что, новенькая? – его голос был приятным, с легкой хрипотцой. — Закончила с бумагами?

Я могла только кивнуть, чувствуя, как краска приливает к моим щекам.

— Отлично, – он слегка сжал мое плечо, и я почувствовала тепло его ладони сквозь ткань моей одежды. – Я тебя помню. У тебя был такой... заинтересованный взгляд. Сразу видно, что ты не из тех, кто просто так пришел посмотреть. Ты мне понравилась, но вот жаль на тебя положили глаз.

Мои щеки горели еще сильнее. Он действительно меня запомнил! Это было невероятно. Что значит положили глаз? Я пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Не волнуйся, – он усмехнулся, словно прочитав мои мысли. – Здесь тебе понравится. У нас всегда есть чем заняться, и скучать не придется. А если ты покажешь себя, то и возможности будут соответствующие.

Он отпустил мое плечо, но его взгляд задержался на мне еще на мгновение, оценивающий, но в то же время доброжелательный.

— Что ж, удачи тебе, новобранец. Надеюсь, мы еще увидимся. Возможно, даже на одном задании.

С этими словами он подмигнул и, развернувшись, так же бесшумно, как и появился, растворился в толпе.

Но вот, не успев отойти от шока после встречи с Тарталией, все вдруг услышали шаги. Воздух словно застыл, повисла ледяная тишина. Из тени вышел Капитано. Его лица не было видно — оно скрывалось за маской, но по его осмотрительному взгляду было ясно, что он внимательно оценивает каждого из нас. За ним появились еще четыре человека — видимо, его лучшие люди, но они остались в стороне, не вмешиваясь.

Взгляд Капитана вдруг остановился на мне. Он пристально посмотрел и произнес:

— Элизабет Эль. Ко мне.

Его голос, низкий и ровный, не оставлял места для сомнений и возражений. Это был приказ, облегченный в форму приглашения.

Я почувствовала, как взгляды остальных обратились ко мне. В них читалось все: недоумение, любопытство, а у некоторых, возможно, и зависть. Тарталия, который еще недавно был центром внимания, теперь казался отодвинутым на второй план. Его присутствие меркло перед новой, более внушительной фигурой. Я сделала шаг вперед, чувствуя, как ноги немного подкашиваются. Каждый мой шаг отдавался эхом в тишине, которая теперь казалась еще более напряженной.

Я не знала, чего он хочет. Почему именно я? Что он видел во мне, чтобы вызвать меня к себе? Мои мысли метались, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть намек на причину. Но Капитано не давал никаких подсказок. Он просто стоял, ожидая, его невидимый взгляд, казалось, проникал сквозь меня, читая мои самые сокровенные мысли. Четыре фигуры позади него оставались неподвижными, словно статуи, их присутствие лишь подчеркивало его собственную значимость. Я чувствовала себя маленькой и незначительной под этим всеобъемлющим вниманием, но в то же время, в глубине души, зарождалось странное чувство предвкушения.

Я замерла, не смея сделать следующий шаг, ожидая его разрешения. Казалось, само пространство вокруг Капитано пульсировало невидимой энергией, одновременно отталкивая и маня к себе. Я вглядывалась в его лицо, скрытое под шлемом или маской, пытаясь разглядеть хоть что-то, но видела лишь смутные очертания. Эта непроницаемость лишь усиливала мое волнение и ощущение тайны.