Décalage — Несоответствие (2/2)

Он ожидает, что Ганнибал отступит и поведет его обратно вниз, но тот остается на месте. Уилл не спорит, и кладет руки поверх рук Ганнибала на своем животе, поощряя объятия.

Уилл приходит к выводу, что вместе они создают красивый образ.

— Ты позволишь мне поцеловать тебя сегодня вечером?

Тихая просьба. Удивительно нерешительная.

— На глазах у всех? — спрашивает Уилл, прижимаясь щекой к щеке Ганнибала. Часть его жалеет, что он не побрился, но его собственная щетина на гладкой коже Ганнибала не менее приятна.

— Да, — выдыхает Ганнибал. — Дорогой.

Уилл хочет рассмеяться, но просьба совершенно серьезна, и он не хочет выдавать свою нервозность.

Притворяться, что они в отношениях, и на самом деле состоять в них скрытно — было правильно и хорошо, но, когда он говорит правду — ему хочется свернуться калачиком и спрятаться.

Это — то, что у них с Ганнибалом прямо сейчас — принадлежит лишь ему.

Но возбуждение, которое он видит в глазах Ганнибала и чувствует в его дыхании, опьяняет, и Уилл не может отклонить эту просьбу.

— Ты можешь, — отвечает он. — Даже должен. Может, это сразит наповал твоих ханжеских друзей.

Ганнибал улыбается и делает еще один долгий вдох.

— В таком случае, нас ждут гости, — говорит он.

Они спускаются вниз вместе, и Ганнибал обнимает Уилла за талию.

Когда они достигают нижней ступеньки, и на него устремлены взгляды всех друзей Ганнибала, Уилл чувствует себя добычей. Их взгляды полны голода, но он отличается от голода Ганнибала: не такой хищный, больше похожий на взгляды падальщиков.

Стервятники.

***

Ужин проходит хорошо.

Уилл получает извращенное удовольствие, наблюдая, как гости едят добычу Ганнибала.

В болезненной, но захватывающей игре в рулетку, Уилл пытается угадать, какие из блюд приготовлены из людей.

Он знает, что закуска (рагу из «бычьих хвостов») — на самом деле спинной мозг молодой студентки, оставленной на дне фонтана в Вашингтоне. На вкус он как одиночество и ярость, и от этого у Уилла поджимаются пальцы ног.

Предполагаемое говяжье сердце на самом деле принадлежало Винсу Барсету, и Уилл смакует это блюдо, поскольку знает, что, в некотором смысле, именно оно свело их с Ганнибалом вместе. Он все еще помнит эту конкретную постановку Потрошителя — как все, казалось, было устремлено к Уиллу.

(Ганнибал Лектер, Чесапикский Потрошитель, тот, с кем он хочет объединиться и освободиться, чтобы стать чем-то новым, равным и прекрасным.)

Сердце на вкус как мягкость шерсти Калипсо, интенсивность поцелуев Ганнибала, жар огня камина в гостиной.

Со своего места во главе стола, напротив Ганнибала, Уилл смотрит в его глаза, и остальные присутствующие забыты.

Но он не может точно вспомнить третью жертву — ту, которую они нашли под старой церковью. Он пробует бесчисленные блюда, ничего вегетарианского, и он не уверен до тех пор, пока не откусывает нечто дымное — и его живот поджимается от чего-то, подобного привязанности, собственничеству.

Уилл не уверен, является ли это его эмпатией, или интенсивной проекцией Ганнибала, но действительно чувствует что-то, когда ест его добычу.

Когда он задается вопросом, каково это — съесть кого-то, убитого его собственной рукой, Ганнибал улыбается ему, словно прочитав его мысли.

Десерт — это что-то, приготовленное из крови и шоколада, и привкус крови заставляет его почувствовать победу, и Уиллу интересно, не принадлежала ли она Тобиасу Баджу.

Когда все заканчивается, и разговор стихает, Уилл обращает внимание на гостей.

Миссис Комеда, с их вечера в опере — единственная, кого он узнает.

Джереми Гол и его ученик не приглашены, что дает Каллуму время, чтобы приготовить нечто отвратительное для балета.

Уилл хочет посмотреть на его попытку, поскольку ФБР уже следит за театром.

Когда персонал забирает у всех тарелки, Ганнибал встает и поднимает свой полупустой бокал.

— Вечер далек от завершения, друзья, — объявляет он. — Прежде, чем мы все отправимся наслаждаться сегодняшним балетным спектаклем, я бы хотел поблагодарить моего партнера за помощь в подготовке всего этого, — он кивает Уиллу, направляя все взгляды на него. — Мой милый Уилл.

Уилл думает о цветах, о том, что Ганнибал назвал его своим партнером — и этого достаточно, чтобы отвлечь его от всех остальных.

Тихие, вежливые аплодисменты, которые обычно подавляли бы его, теперь едва заметны, и он широко улыбается Ганнибалу.

***

Балтиморский театр балета освещается снаружи светом прожекторов, выделяя величественное здание в темноте ночи.

Уилл знает, что это, скорее всего, облегчит команде Джека задачу спрятаться снаружи, но это все равно красиво.

Прежде чем они с Ганнибалом успевают выйти из машины, им напоминают о присутствии ФБР. К автомобилю подкрадывается агент, незаметно передающий им микрофоны, чтобы они носили их в театре, на случай если они встретят своего убийцу.

Уилл показывает Ганнибалу, как надеть его, забавляясь тем, как тот недоволен помятостью своего костюма.

— Я не знал, что нам нужно будет носить это, — бормочет Ганнибал. — Это портит вечер, ты так не считаешь?

Мысль о том, что Джек сможет услышать все, что они говорят, действительно несколько портит настроение. Это затруднит их общение.

— Мы тут ради расследования, — напоминает ему Уилл, похлопывая место над микрофоном Ганнибала — просто потому, что он знает, что это будет звучать неприятно для подслушивающих агентов. — Но я согласен. Джек только сегодня утром обрушил на меня эту информацию.

— Он не подумал сообщить об этом раньше? — хмурится Ганнибал.

— Все мы думали, что к этому моменту Эгалитарист будет уже пойман.

Раздражение на лице Ганнибала все еще непривычно ощутимое, поэтому Уилл успокаивает его медленным поцелуем.

Если микрофоны передадут усиленные звуки поцелуев — это проблема ФБР.

Они вместе выходят из машины, встреченные холодным воздухом, и идут ко входу рука об руку. Большая часть гостей с вечеринки Ганнибала уже зашла внутрь, но их собственное опоздание кажется вполне простительным, когда Уилл взъерошивает волосы.

Ганнибал, похоже, доволен этим.

Им позволили зайти без особых хлопот, и когда они вошли в огромное фойе, Уилл чрезвычайно четко почувствовал руку Ганнибала, лежащую на его пояснице.

Он вспомнил свое собственное поведение в галерее, и ему стало интересно, ожидают ли знакомые Ганнибала подобное.

— Нам стоит попытаться опять взбесить гомофобов? — шепчет Уилл, прислоняясь к Ганнибалу.

— Конечно, — так же тихо отвечает Ганнибал. — Я планировал устроить шоу, поцеловав тебя.

В их ушах неодобрительно трещит голос Джека.

— Джентльмены, пожалуйста, держите свои руки при себе. Я не должен напоминать вам, что вы — наши единственные глаза внутри.

Звук, который издает Ганнибал — не что иное, как смешок. Уилл прижимается к нему еще ближе, кладя руку на талию Ганнибала.

На них обращает внимание лишь горстка посетителей: фойе достаточно заполнено, и все взволнованно обсуждают спектакль. Красные шторы и свисающие с потолка золотые светильники создают роскошную обстановку, и Ганнибал процветает в роскоши.

Поэтому Уилл знает, что даже если будут презрительно отвернувшиеся головы — это ничего не изменит. Наоборот, он ожидает, что на его спутника будет направлено восхищение.

Балет начинается через двадцать минут, что оставляет им разумное количество времени, чтобы разобраться и найти Каллума, который, скорее всего, помогает обслуживать это мероприятие.

Уилл уже дал Джеку свой пересмотренный профиль Эгалитариста, хотя он достаточно скудный. Он лишь хотел предоставить Джеку информацию, которую тот мог бы почерпнуть без вмешательства Ганнибала.

В их ушах вновь раздается голос Джека.

— Ищите обслуживающий персонал, — командует он. — И всех, кто общается с жертвователями.

— Я знаю, что делаю, — бормочет Уилл, хотя и поворачивает голову к Ганнибалу так, чтобы это походило на сладострастный шепот.

Ганнибал ухмыляется, когда убирает руку со спины Уилла.

— Я пойду проверю официантов. Выпьешь, Уилл?

Уилл смотрит туда, куда направлен взгляд Ганнибала. Он видит молодого человека с волосами цвета клубничный блонд за барной стойкой в углу. Он опирается на стойку, скинув пиджак смокинга, и болтает с женщиной постарше.

Джереми Гол неподалеку мрачно наблюдает за юношей, в то время как двое мужчин пытаются говорить с ним. Уилл задается вопросом, были ли унизительные комментарии Гола больше проекцией, чем чем-либо еще.

Он думает, что это, безусловно, добавляет интересную деталь к мотиву Каллума. Они любовники? Или же чувства Гола безответны?

Имеют ли мотивы Эгалитариста какое-либо отношение к этому?

— Не нужно, любовь моя, — говорит Уилл, надеясь использовать как можно больше ласкательных имен пока Джек слушает. — Я принесу напитки. Это не ювелир в углу? Почему бы тебе не поболтать с ним?

— Какой ювелир? — требовательно спрашивает Джек.

— Я узнаю, хочет ли он еще заниматься дизайном твоего подарка, — отвечает Ганнибал.

Уилл ухмыляется ему, чувствуя себя совершенно коварным.

Они расходятся, каждый на свою половину соревнования этого вечера. Уилл направляется прямиком в бар, благодарный за молчание Джека в наушнике. Часть его хотела бы иметь подобный способ общения с Ганнибалом, но он знает, что они воссоединятся на спектакле.

Когда он приближается, взгляд Каллума падает на него — краткий и любопытный, а затем более продолжительный. Уилл чешет под воротником, стараясь не привлекать внимания к проводу под рубашкой, и скользит к бару.

— Двойной бурбон. Чистый.

Каллум наклоняет голову и улыбается.

— Впереди долгая ночь?

Уилл фыркает.

— Я не посещаю светские мероприятия.

— Осторожнее, Уилл, — говорит Джек в наушник. — Нам нужно, чтобы ты оставался начеку.

Ганнибал, должно быть, тоже слышит это, так как он смотрит на Уилла с другого конца зала с поднятыми бровями.

Уилл игнорирует их обоих.

— Значит, вы не из тех, кто занимается подобными вещами? — спрашивает Каллум, уже наливая алкоголь в широкий стакан.

— Может, в другой жизни, — отвечает Уилл. Он на мгновение смущенно отводит взгляд.

Каллум улыбается и протягивает ему напиток.

— Выпьем за это, — говорит он.

Уилл задается вопросом, действительно ли он слышит, как Джек сжимает край своего кресла, или же ему только мерещится.

— Как я вижу, вы с доктором Лектером, — добавляет Каллум, кивая в ту сторону.

В голосе бармена явное презрение: Уилл полагает, что он действительно планировал убить Ганнибала. Он оглядывается и видит, что Ганнибал перешел к другому человеку, и Уиллу интересно, не отверг ли Гол его, все еще обижаясь на их совместный ужин.

Уилл думает, что, скорее всего, Ганнибал пытается — найдя новых подозреваемых — замутить воду для Джека. Уилл не уверен, какова их конечная цель, но он знает, что они не хотят, чтобы Эгалитариста было слишком легко найти — после целого месяца практически без зацепок.

— Да, так и есть, — отвечает Уилл и дразнит юношу легкой гримасой. — Вы знаете его?

— Боюсь, через посредника, — говорит Каллум, поджимая губы. — Хотя они все одинаковы — мой преследователь и ваш, вы так не думаете?

Еще один треск предупреждает Уилла о словах Джека.

— Заставь его говорить, Уилл.

Он хмурится, практически уверенный в том, что Каллум знает, кто он — особенно если они с Голом обсуждали их ужин. Мальчишка хочет быть пойманным? Или же он достаточно глуп, чтобы предположить, что Уилл не пришел бы на балет с гребаным микрофоном?

Это слишком просто. Ему это не нравится.

— Я знаю вашего преследователя? — спрашивает он и опирается локтями на барную стойку. Уилл делает глоток бурбона: он мягкий, дорогой, и, если это комплимент, он не может представить себе цену билетов.

— Вероятно, — отвечает Каллум тихим голосом. Он наклоняется ближе, на короткое мгновение встречаясь с взглядом Уилла, прежде чем посмотреть ему за спину, в другой конец зала. — Джереми Гол. Уродливый, но ужасно богатый. Содержит меня.

Его слова заставляют желудок Уилла перевернуться, и он сразу же совершенно уверен, что Каллум — Эгалитарист.

А затем он видит это: презрение, которое этот юноша питает к богатым, а не только к системе, которая позволяет это. В конце концов, он убивал и богатых, и бедных. Уравнивал их, как и должно было быть.

Мальчишка считает себя достойнее Гола во всех отношениях, и все же, именно ему приходится отрабатывать свой кусок.

— Я действительно знаю его, — признает Уилл. — Вы, должно быть, его ученик?

Не то чтобы он не знал этого с самого начала.

— Я гораздо лучший ювелир, чем он когда-либо будет, — мурлычет Каллум. — Но я считаю, что для него есть и другие применения, поэтому я держу его при себе.

Это заставляет Уилла задуматься.

Он держит Гола при себе?

Кто же тогда станет его последней жертвой?

Другого тела не было, и это значит либо то, что убийство этой ночью не станет последним, либо то, что обе половинки будут убиты сегодня.

Или связь с балетом — это нечто совершенно другое.

Уилл делает большой глоток виски, спустя мгновение чувствуя руку Ганнибала на своем плече.

Успокаивает его, когда он в этом нуждается.

— Дорогой, — бормочет Ганнибал, его рука скользит вниз, чтобы переплестись с рукой Уилла. — Нам пора занять наши места.

— Уже? — спрашивает Уилл. В его желудке оседает что-то тяжелое.

Каллум моргает на них и жизнерадостно улыбается.

Уилл хватает руку Ганнибала, словно это спасательный круг.