Décalage — Несоответствие (1/2)

Цветы приносят в пятницу днем.

Уилл на лекции, поскольку — как бы Ганнибал ни хотел монополизировать жизнь Уилла — у него есть работа, которую нужно сохранить.

Несколькими минутами ранее, секретарша заглянула в лекционный зал, но он прогнал ее, и продолжил показывать слайды ранних убийств Эгалитариста своим потрясающе скучающим студентам.

Он бормочет себе под нос о коротком периоде концентрации, когда дверь вновь распахивается. На этот раз это сотрудница технического обслуживания, и она гораздо увереннее секретарши.

С угрюмым выражением лица она несет большую белую коробку. Все глаза обращены на нее, и Уилл вздыхает. Теперь нет смысла выгонять ее.

Сотрудница технического обслуживания (на ее бейдже имя «Пегги») идет к передней части зала, и кладет коробку на неопрятный стол Уилла.

Обращаясь частично к залу, частично к нему, она говорит:

— Парень, который послал это, заплатил мне дополнительно, чтобы я доставила ее сейчас.

Уилл хмурится. Он бы подумал, что безопасность Куантико лучше, но тот факт, что коробка находится в его лекционном зале, говорит о том, что отправитель, вероятно, был здесь известен.

— Он также говорит, что хочет, чтобы вы открыли ее сейчас.

И это сводит все воедино.

Ганнибал отправил ее.

— Спасибо, — скрипит зубами Уилл. — Он все еще там?

— Нет, — отвечает Пегги, скользя взглядом по залу. Все студенты наблюдают с жадным любопытством. — Однако, он хочет, чтобы вы открыли ее немедленно.

Отлично.

— Ну конечно же, — говорит он, провожая ее до двери. — Но мне нужно читать лекцию. Еще раз спасибо.

Он закрывает за ней дверь, и с хмурым видом поворачивается к своим студентам.

— Как я говорил, — продолжает он, с вызовом сужая глаза, — Эгалитарист показывает…

Он замолкает, когда один из студентов принимает этот вызов и прочищает горло.

— Вы не собираетесь ее открыть?

Уилл моргает и возвращается к кафедре.

— Нет.

Вмешивается еще один студент:

— Это может быть важно.

— Она может быть от убийцы, — добавляет другой.

В комнате нарастает волнение. Его студенты не выглядели настолько увлеченными уже несколько недель.

Уилл стонет.

— Я уверен, что посылка совершенно безвредна.

— Тогда почему бы не открыть ее? — настаивает первый студент.

— Потому что у нас есть расписание. И я считаю ужасным то, что вы больше заинтересованы моей социальной жизнью, чем одним из преобладающих серийных убийц нашего времени.

Это затыкает их, и остаток занятия проходит без происшествий. Огромная посылка ожидает на столе.

Однако, когда лекция заканчивается, никто не встает со своего места. Сплоченные коллективным любопытством, они ждут, не отрывая от него взглядов.

Возвращаясь к своему столу, он осматривает их всех.

— Если я открою ее, вы оставите меня в покое?

В ответ он получает хор «да».

— Я и не осознавал, что преподаю в средней школе, — ворчит он, но все же достает свой карманный нож. Он разрезает упаковку, и его тут же встречает взрыв красного и розового.

Цветы.

— Турецкие гвоздики, — кричит одна студентка.

Уилл бросает на нее взгляд.

— Если бы только вы так быстро отвечали на вопросы, которые я на самом деле задаю.

Вновь тишина.

Он берет прикрепленную к крышке записку.

«Боюсь, вторая половина была разрушена. Надеюсь, это станет достаточной причиной, чтобы ты приехал пораньше сегодня вечером. У меня дома уже готов костюм для тебя.

Приготовься к захватывающему вечеру.

Г.»

Уилл усмехается и предполагает, что вторая половина была частью секретной экспозиции Ганнибала. Он не особо взволнован ужином, но он пообещал стать его хозяином, поэтому он действительно приедет пораньше.

Под кожей ощущается предвкушение, когда он осознает, что это — завершение охоты на Эгалитариста, что скоро все подойдет к концу.

Ему интересно, что же ожидает их на балете.

Глянув на часы, он обнаруживает, что у него как раз достаточно времени, чтобы прибыть к Ганнибалу к четырем. Уилл поднимает взгляд на своих студентов, которые все еще нетерпеливо ждут.

— Вы получили то, что хотели, — раздраженно говорит он. — А теперь уходите, чтобы я мог успеть на ужин вовремя.

Среди них раздаются смешки, но они все же уходят.

***

Уилл прибывает несколько позже, чем ожидалось, но все же задолго до первых гостей. Он благодарен за пустую подъездную дорожку, и входит, используя ключ, который стащил в спальне Ганнибала неделю назад.

Он знает, что Ганнибал не против, но наслаждается этим ощущением тайного использования.

Из кухни он слышит концертную музыку и напевающего под нее Ганнибала. Звучание — игривое и невинное — заставляет его желудок ликующе поджаться.

По полу стучат крошечные коготки — подходит Калипсо, чтобы поприветствовать его у двери.

Уже хорошо обученная. Чопорная и спокойная — совсем как Ганнибал.

Уилл думает, что — учитывая ее прошлое — в случае необходимости, она может оказаться такой же жестокой, как Ганнибал.

Уилл часто задумывался о прошлом Ганнибала. Что именно заставило его убивать? Есть человеческое мясо? Люди не рождаются такими, как и собаки.

Его собственное прошлое достаточно запятнано, и он частично считает это причиной того, что он так быстро поддался тьме Ганнибала.

На самом деле, своей собственной тьме. Он просто нашел в Ганнибале ее отражение. Водянистое, искривленное, подернутое рябью и трудно распознаваемое, но в основе своей они схожи.

Уилл наклоняется, чтобы почесать Калипсо между ушей, и она поднимает голову, виляя хвостом.

— Какая хорошая девочка, — говорит он ей.

— Уилл? — зовет Ганнибал с кухни. — Это ты?

— Да, — отвечает Уилл. Он уверен, что Ганнибал и так это знает. Иначе он бы уже тут не стоял.

Выпрямившись, он идет на кухню, Калипсо следует за ним. Он обнаруживает Ганнибала перетирающим салат из капусты кале, по локоть в нем, но он не один.

По кухне снуют несколько человек в белом, очевидно, помогая ему готовить.

Уилл нервно сглатывает. Он надеялся, что время до ужина они проведут наедине, с другой стороны, он сам опоздал.

— Уилл, — говорит Ганнибал, и поворачивается к нему. На его пальцах блестит масло из салата. — Я рад, что ты пришел.

— Я не собирался покидать корабль, — напоминает Уилл. Он мнется, когда любопытные взгляды помощников фокусируются на нем. — Хотя, — добавляет он, — я не знал, что ты когда-либо допускал наемных помощников в свой дом.

Уилл многозначительно думает о плоти, которую Ганнибал так утонченно приобретает. Он не может себе представить, как можно позволить кому-то другому заниматься ею.

С другой стороны, это, вероятно, часть тех острых ощущений.

Ганнибал улыбается, показывая острые зубы.

— Я бы не рискнул готовить этот ужин в одиночку, — говорит он. — Ты не мог бы помочь?

— Не уверен, что могу быть полезен, — отвечает Уилл, бросая взгляд на женщину, мастерски нарезающую на стойке овощи.

— Я надеялся, что ты выведешь Калипсо на прогулку.

Нежность в глазах Ганнибала немного согревает Уилла.

— Это я могу сделать.

— Я осведомлен об этом, — Ганнибал делает шаг вперед, держа руки по бокам, и наклоняется, чтобы нависнуть над шеей Уилла, сделав глубокий вдох. — Я бы также попросил тебя принять душ и одолжить мой одеколон. По какой-то причине ты пахнешь лабораторией.

Не удивленный этой просьбой, Уилл говорит:

— Я сделаю это. Мой костюм также наверху?

Ганнибал медлит.

— Да.

Уилл осознает, что Ганнибал чего-то ожидает, что он не уверен, должен ли прецедент стать привычным вечерним поведением.

Пресловутый мяч опять на поле Уилла.

Он целует Ганнибала в уголок губ, и чувствует прожигающие взгляды нанятого персонала.

Уилл отстраняется, его щеки горят тем же неловким образом, что и всегда — и он отступает, чтобы вывести Калипсо на улицу, где она не будет мешать гостям.

***

Костюм, который для него выбрал Ганнибал — темно-красный.

Темный, угрожающий цвет, он ждет его, разложенный на кровати Ганнибала. Когда Уилл смотрит на него, его кожу необъяснимо покалывает, поэтому он уходит в ванную.

Пользуясь душем Ганнибала, он чувствует себя странно. Обычно он пользовался только гостевыми ванными комнатами.

Эта ванная больше, роскошнее — хотя в доме Ганнибала нет ничего иного, кроме королевского. Уилл ошеломлен латунными элементами и каменным полом, и быстро сбрасывает одежду.

Ему даже нет необходимости ждать, пока нагреется вода, и в первые несколько секунд она кажется обжигающей.

Затем он поддается жару, и позволяет воде обволакивать его. Он моет голову шампунем Ганнибала без запаха, и следует его совету использовать кондиционер.

Мыло Ганнибала также без запаха — и Уилла это не удивляет. Он представляет, что с таким обонянием, как у Ганнибала, это может быть невыносимо.

С другой стороны, Ганнибал, вероятно, может также унюхать вещи «без запаха».

В этом смысле он как собака.

Уилл выходит из душа чистым и освобожденным от какого-либо запаха, прилипшего к нему за целый день в Куантико. Он находит одеколон, оставленный на стойке, и предполагает, что это тот, что Ганнибал выбрал для него.

У него древесный запах, и у Уилла нет для него других описаний. Он уверен, что Ганнибал найдет какие-нибудь претенциозные прилагательные, чтобы обрушить на него позже.

Полотенце все еще липнет к нему, когда он возвращается в комнату и надевает костюм.

В дополнение к костюму Ганнибал также купил ему новое нижнее белье. Уилл не уверен, бесцеремонно это, беспардонно или заботливо. Он решает все же надеть его, хотя бы потому, что оно ужасно мягкое.

Когда он сбрасывает полотенце, он почти ожидает, что Ганнибал заскочит в комнату и подкрадется к нему сзади. Он был бы не против.

Но он успевает почти полностью одеться, к моменту, когда появляется Ганнибал — и Уилла это удивляет. Он не замечает тихие шаги, пока они не звучат прямо позади него, а на плечо не опускается рука Ганнибала.

Он вновь вдыхает запах Уилла, и уединение позволяет ему прижаться ближе. Его нос в изгибе шеи щекочет, но Уилл тянется к нему.

— Нравится запах? — спрашивает он.

— Да, конечно, — Ганнибал не отстраняется и бормочет ответ в кожу Уилла.

— Хорошо. В конце концов, ты его выбрал.

— Нет, — говорит Ганнибал, отстраняясь. — То, что я чувствую — это полностью твой запах. Я лишь выбрал нечто, чтобы подчеркнуть его.

Уиллу трудно в это поверить.

— Если ты так говоришь.

Улыбаясь, Ганнибал ведет его к зеркалу, становясь позади Уилла, чтобы он мог рассмотреть их вместе. Уилл видит его голодное выражение даже в отражении, и вздрагивает, когда Ганнибал прижимается к его спине.

— Тебе нравится цвет? — спрашивает он, и проводит рукой по груди Уилла.

— Он мрачный, — отвечает Уилл, наблюдая, как пальцы Ганнибала скользят по пуговицам. — Но я ничего другого от тебя и не ожидал.

— Он заставляет тебя выглядеть опасным, — говорит Ганнибал, и отступает, чтобы забрать галстук, который Уилл оставил скомканным на кровати. Он разглаживает его и возвращается, чтобы повязать его на шее Уилла.

Это тонкая серо-черная клетка — дань уважения стилистическим предпочтениям Уилла.

Уиллу никогда не нравилось, когда люди приближались к его шее, а, учитывая наклонности Ганнибала — ему это не должно нравится и сейчас. Но само присутствие Ганнибала — даже сквозь ткань рубашки — ощущается великолепно.

Когда узел галстука завязан, руки Ганнибала оборачиваются вокруг талии Уилла, а подбородок упирается в плечо. В отражении зеркала он выглядит совсем юным.

— Ты готов, Уилл? — тянет Ганнибал, и вибрация его голоса пронзает их обоих.

— Едва ли, — отвечает Уилл. — Но долг зовет.