Décalage: Seconde Partie — Несоответствие: Часть вторая (1/2)

Они находят свои места на верхнем балконе за несколько мгновений до того, как оркестр в яме берет первые аккорды.

Как только на сцене появляются танцоры, Уилл чувствует, что Ганнибал практически растворяется в музыке. Сам он не может сделать то же самое, но он ощущает сильный и непреодолимый соблазн просто слиться с безмятежностью Ганнибала.

Но его беспокойство держит его начеку.

Что-то не так; ему просто нужно выяснить, что именно.

Уилл ерзает в течение всего первого действия, оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть, заметит ли он Гола или Каллума или что-нибудь подозрительное. Он подпрыгивает, когда Ганнибал кладет руку на его бедро.

— Уилл, — вздыхает он, и наклоняется так, что его дыхание оседает прямо под ухом Уилла. — Я часто мечтал об этой сцене. Ты бы сделал то же самое со мной?

Губы, внезапно скользящие по челюсти Уилла, заставляют его вздрогнуть.

— Что?

Ганнибал тихо стонет, но это не недовольный стон. Он звучит почти пьяным, хотя Уилл знает, что он ничего не пил после ужина.

— Никия и Солор поклялись в вечной любви перед священным огнем, — объясняет он, массируя бедро Уилла. — Ты бы сделал то же самое со мной?

Треск в ухе Уилла пугает его и заставляет напрячься.

— Сосредоточьтесь, мальчики. Не забывайте, что вы — наши единственные глаза внутри.

Уилл стискивает зубы, отводя взгляд от Ганнибала.

— Я достаточно сосредоточен.

Ганнибал хмурится и убирает руку, словно отрезвев.

— У меня такое ощущение, что ты имеешь в виду не спектакль.

Уилл не уверен, расстроен он или рад отсутствию контакта.

— У нас есть дела поважнее, Ганнибал.

— Верно, — вмешивается Джек. — Мне нужно, чтобы вы двое вышли и поискали что-нибудь подозрительное во время антракта. Раньше, если сможете. Уилл, проверь того бармена, с которым ты говорил. Ганнибал, попробуй поискать еще где-нибудь.

Ганнибал не реагирует. Его взгляд вновь устремлен на сцену, руки сложены на коленях. Это нехороший знак, но Уилла больше беспокоит провод, свисающий с рубашки Ганнибала.

— Верни его на место, — с упреком говорит он, касаясь воротника.

Ганнибал игнорирует его.

— Все в порядке, Уилл, — ворчит Джек. — В любом случае, ты — что-то вроде сертифицированного агента. Просто… смотри в оба.

Уилл издает ворчащий согласный звук, что заставляет Ганнибала сердито посмотреть на него. Однако изменение его выражения лица едва заметно — и это напоминает Уиллу о том, какое впечатление Ганнибал производит на окружающих.

— Я пойду выпью, — бормочет он, и встает, чтобы протиснуться мимо Ганнибала и выйти из зала. В любом случае, первое действие подходит к концу, так что сейчас самое время уйти.

Никто не обращает на Уилла внимания, когда он проскальзывает обратно в фойе; в конце концов, не то чтобы там были люди, которые могли бы его заметить. Там почти пусто.

Уилл прикусывает щеку, когда видит, что в баре никого нет.

Он ругается себе под нос.

— Значит, никакой выпивки.

Он надеется, что Джек почувствует его настроение, и примет его за нечто большее, чем просто горечь и жажду.

Осматривая зал, он не находит знакомых лиц среди выстроившегося у стены обслуживающего персонала. Однако он замечает указатель уборных, и идет туда. Если он не застанет Каллума, топящего Гола в туалете — по крайней мере он сможет справить нужду и немного прочистить голову.

Как и ожидалось, туалетная комната такая же роскошная, как и все здание, и потолки настолько же высокие. Свисающие с потолка светильники — это закрытые шары, изящные и яркие. Уилл насчитал дюжину отдельных кабинок, и ни одного открытого писсуара. Зеркало — это одна длинная стеклянная пластина, а стойка — гладкий черный мрамор, наклоненный вверх, чтобы обеспечить слив. Уилл фиксирует цвета, чтобы заземлиться (все серое, черное, белое и немного золота) и внимательно прислушивается к любым признакам жизни. Убедившись, что он один, он заходит в кабинку и справляет нужду.

Уилл знает, что он параноик. Конечно, Каллум ведет себя подозрительно, но он также убил более дюжины людей, так что это данность. В конце концов, какая у него есть причина для убийства Уилла?

Помимо Ганнибала, конечно.

Руки Уилла застывают, когда он застегивает молнию.

«О, боже, — думает он. — Ганнибал.»

Что он сказал во время того ужина, когда начал понимать Ганнибала?

«Думаю, он будет искать своего Подражателя.»

В конце концов, насколько сложно это было? Нолак умер прежде, чем произошло убийство Ганнибала; они подходят под один профиль. Это не могло быть таким уж большим препятствием, учитывая другие профили, под которые подходит Ганнибал…

И, боже, это означает, что Эгалитарист знает о Ганнибале, и когда они его схватят, они будут знать, нужно также идти за Ганнибалом — блядь, если они уже начали складывать все воедино…

Треск в ухе заставил его похолодеть.

— Уилл? Ты в порядке?

Уилл опирается о дверь кабинки и издает звук согласия — даже если он не согласен — а затем открывает задвижку, чтобы выйти и помыть руки.

Они дрожат, и, чтобы успокоиться, он пытается сфокусироваться на ощущении омывающей их воды. Он сосредотачивается на своем дыхании, на этом звуке, на звуке из раковины, на то, как вода скользит по желобу в стену.

Он не слышит тихих шагов позади, не видит отражения в зеркале.

Оглушенный звуком стекающей воды, он чувствует, как рвется лента на груди, как микрофон падает в раковину.

Прежде, чем он успевает заметить что-либо, его рот затыкают тряпкой, и хлороформ действует прежде, чем Уилл успевает издать хоть звук.

***

Уилл приходит в себя в темноте, его голова раскалывается.

Холодно, и он чувствует на лице ветер.

Значит, он не в здании. Почему он не в здании?

Его сердцебиение ускоряется, когда он пытается пошевелиться и обнаруживает, что его запястья связаны. Его тело также привязано к дереву.

— Дерьмо, — шепчет он. — Джек? Ты меня слышишь?

Скрипучий звук приглушенного смеха заставляет его вздрогнуть, но издавший его остается вне поля зрения.

— Бесполезно, — говорит голос — скользкий, грубый и хриплый. — Каллум позаботился о твоем микрофоне.

Уилл напрягается от звука этого голоса.

— Гол?

Он почти ожидает, что драматичный ублюдок прямо сейчас провальсирует к нему, станет перед ним, обнаружит свою темную фигуру в неярком свете луны.

Но Гол остается позади него и издает смешок. Его звучание поверхностно, приглушенно, как будто он расстроен чем-то.

— Удивлен? — спрашивает Гол. — Каллум сказал мне, что ты будешь умнее. Сказал, что ты вычислил нас.

Нас.

Мгновение Уилл скрипит зубами, размышляя, где он ошибся. В Голе не было ничего, что кричало бы об убийстве, как и в Каллуме ничто не говорило о сообщнике.

Мотив не совпадает.

— Полагаю, я не оправдал ожиданий, — стиснув зубы, говорит он.

Каждая мышца в его теле кричит ему о необходимости бежать, но он знает, что сейчас нет смысла тратить энергию на борьбу.

— Ты собираешься поведать мне все свои зловещие планы? — спрашивает Уилл, безрезультатно вытягивая шею. — Скажи мне, в чем я ошибся? Каков твой замысел, Джереми?

Он закрывает глаза и думает о своих последних сеансах с Ганнибалом.

— Чего ты желаешь?

И тогда Гол издает тихий всхлип, поскольку он всегда был слабым существом.

— Каллума, — шепчет он, и раздается переменчивый звук. — Я должен доказать ему, что я на что-то способен.

В этот момент Уилл осознает, что дыхание Гола так же ограничено, как и его собственное.

— Ты связан?

От Гола доносится звук рыдания, а затем сдавленный выдох.

— Да. Он… он сказал, что не доверяет мне. Хотя я так хорошо справлялся раньше! Но все в порядке. Он… он может сам это сделать.

Когда Гол начинает рыдать, Уилл осознает, что совершенно неверно понял ситуацию.

— Джереми, — осторожно говорит он, зная, что говорит с человеком на грани срыва, — что Каллум делает сам?

Гол замолкает на мгновение, и с тошнотворным спазмом в желудке Уилл думает, что мужчина может улыбаться.

— Убивает его, — говорит он почти надломленным голосом. — Он такой милый мальчик, никогда никого не убивал…

Уилл знает, что Гол имеет в виду убийство Ганнибала. Он не может терять время.

— А ты, Джереми? — спрашивает он, сохраняя тон голоса мягким.

— Да! — кричит, вопит Гол. — Только ради Каллума. Он хотел, чтобы я доказал ему, что способен на что-то — и я сделал это, я другой, но теперь он связал меня и я… о!

Какое-то время Гол продолжает лепетать нечто подобное. Уилл слушает вполуха, пытаясь сложить все воедино.

Каллум очевидно ненавидит богатых, но у него нет возможности что-либо сделать с этим. Тщетность бедности в тени богатства.

И, каким-то образом, он завоевал расположение Гола, несмотря на презрение этого человека к низшему классу. Манипуляции, наркотики, секс… Уилл не уверен, что поспособствовало. Но, так или иначе, Каллум заставил Гола начать убивать людей ради него.