Crainte — Страх (1/2)

На следующее утро — утро дня их ужина с Эгалитаристом — Ганнибала будит звонок Уилла.

Еще очень рано, он знает это, потому что спал недолго. Он знает, что это Уилл, потому что установил на его звонок «Этюд ля-бемоль мажор» Шопена.

(Это произошло после того, как ему приснился сон, в котором Уилл был пастухом и приносил своих ягнят в жертву Ганнибалу — но он не скажет ему об этом)

Тем не менее, время звонка настораживает его, и он быстро берет свой мобильный телефон с его места на тумбочке.

— Уилл? — слова вылетают изо рта словно выдох. — Скажи, что ты в порядке.

И хотя дыхание на другом конце линии совершенно ровное, это мало успокаивает тревогу Ганнибала.

— О. Привет, — отвечает Уилл. — У меня все хорошо. Я только сейчас понял, насколько уже поздно. Или, наверное, рано. Прости.

— Тебе не за что извиняться, — немедленно заверяет его Ганнибал. — Ты всегда можешь позвонить мне. Что-то случилось?

— Я в порядке, — говорит Уилл, посмеиваясь. — Просто подумал, что мне стоит позвонить тебе, так как я вернулся домой. У меня с десяток голосовых сообщений от Джека.

Ганнибал думает, что в этом есть молчаливый вопрос. «Ты тоже волновался?»

Мило и трогательно, что Уилл решил сообщить ему, что он благополучно добрался домой.

— Ты ответил Джеку? — говорит Ганнибал, вместо того, чтобы озвучить свои мысли. — Знаешь, он действительно преследовал меня.

— Я так и думал.

— Ты поймал рыбу? — Ганнибал полагает, что лучше пока избегать темы Джека Кроуфорда.

— Шесть ручьевых форелей хорошего размера, — отвечает Уилл, и в его голосе разливается гордость (настолько сильная, что Ганнибал может позавидовать). — Надеюсь поймать большую рыбу за ужином.

А вот и оно. Он считает Джереми Гола уловом месяца.

— Для Джека или для себя самого? — интересуется Ганнибал.

— Посмотрим. Увидимся завтра. Извини, что разбудил.

Уилл вешает трубку прежде, чем Ганнибал успевает сказать ему, что он волен будить его в любое время.

***

Уилл приходит в дом Ганнибала за час до ужина. Делать уже нечего: Ганнибал приготовил большую часть еды, ожидая форель Уилла.

Тем не менее, на стол нужно накрыть, и они делают это вместе. Они ничего не обсуждают, кроме того, что Уилл еще раз извиняется за поздний звонок.

— Я немного заблудился по дороге домой, — это все, что он говорит.

Ганнибал не задает вопросов, вместо этого позволяя Уиллу выпотрошить трех рыб (красивой окраски: зеленые с желтыми пятнами и потрясающим красным брюшком), пока сам смешивает панировочные сухари с колотыми орехами пекан.

Они обваливают рыбу в этой смеси, а затем обжаривают в арахисовом масле. Когда все готово, и они перекладывают рыбу в духовку, раздается дверной звонок.

Уилл предлагает открыть. Ганнибал остается поджаривать масло, но он внимательно прислушивается. Его слух режет удивленный возглас Гола на входе.

— Ганнибал не говорил, что его возлюбленный присоединится к нам, — говорит он почти воркующим тоном. — Как вас зовут?

Даже из кухни Ганнибал слышит уничижительный тон Гола, словно Уилл лишь игрушка — нечто, что можно рассматривать и чем стоит восхищаться, но не принимать всерьез.

— Уилл, — ответ терпеливый, сдержанный. Как будто он привык к этому. Эта мысль приводит Ганнибала в ярость.

— Уилл, — весомо повторяет Гол. — Мощное слово, как существительное, так и глагол. <span class="footnote" id="fn_38598435_0"></span> Скажите мне, Уилл, какое из значений свойственно вам? Сильный или влияющий на желания?

Они входят на кухню до того, как Уилл успевает ответить, и Ганнибал оглядывается на них через плечо.

Встретившись взглядом с Ганнибалом, Уилл говорит:

— Почему я не могу быть и тем, и другим?

Гол в ответ усмехается, и это мрачный звук. Он, очевидно, уже определился с собственным мнением по этому поводу.

Ганнибал быстро возвращается к работе, вливая свежевыжатый лимонный сок в уже пенящееся масло. Несколько мгновений он внимательно помешивает его, прежде чем повернуться к гостю.

— Добро пожаловать, Джереми.

— Ганнибал, — холодно отвечает тот, наклоняя голову. — Благодарю за приглашение.

Уилл переводит взгляд с одного на другого, что-то определяя по их взаимодействию. Он улыбается и тянется за графином вина, оставленным на стойке, и наливает бокалы для Гола и для себя.

— Наблюдать, как Ганнибал готовит — это уже половина удовольствия, — говорит он Голу, его глаза блестят. — Устраивайтесь поудобнее.

Ганнибал вскидывает бровь на властность, с которой Уилл говорит это, но она его не расстраивает. Уверенность Уилла вызывает в нем удовлетворение, и он продолжает заниматься маслом, стараясь не дать ему перегреться.

— А что сегодня на ужин? — спрашивает Гол, устраиваясь за стойкой рядом с Уиллом. Его тон звучит удивленно, как будто Уилл только играет во власть.

Слегка рассердившись — несомненно по-собственнически — Ганнибал игнорирует то, насколько близко к его музе сидит Гол. Уилл полностью контролирует ситуацию, и Ганнибал должен уважать это, чтобы не подтвердить отвратительное мнение Гола относительно положения Уилла.

Уилл — не просто объект его желания, и он вполне способен обойтись без Ганнибала.

Ганнибал быстро добавляет оставшийся пекан и петрушку. Он снимает масло с огня, чтобы достать из духовки рыбу. Далее идут тарелки — только что из разогревающейся духовки — и он кладет две половинки форели в каждую. Затем поливает рыбу коричневым маслом — лоснящееся украшение блюда.

— Ручьевая форель, — говорит он, наконец отвечая на вопрос Гола, — в ореховой панировке, политая коричневым маслом с лимоном и петрушкой, — он позволяет своему взгляду — который, как он знает, можно расценить только как восхищение — упасть на Уилла. — Рыба, конечно же, собственный улов Уилла.

Уилл сияет от похвалы, и Гол не упускает этого.

— В столовую? — спрашивает Уилл, уже направляясь в ее сторону, неся и свой бокал вина и тот, что ранее отставил Ганнибал. Он следует за Уиллом с тарелками, расставляя их на столе.

Гол без приглашения садится во главе стола, чем возмущает Ганнибала, несмотря на то, что это означает, что он может сесть напротив Уилла.

И чтобы нанести чувству социального такта Ганнибала еще больший удар, Гол начинает есть еще до того, как Ганнибал успевает занять свое место. Этот человек с его отсутствием манер слишком похож на скот, чтобы пытаться сопротивляться мыслям о его съедении.

Но Ганнибал знает, что он не может съесть Гола, поскольку Джек захочет арестовать его за преступления Эгалитариста. Он садится — как всегда грациозный — и встречается с искрящимися глазами Уилла, читающими его раздражение и отвечающими весельем.

— Это по-настоящему мило, Ганнибал, — говорит Гол с набитым ртом. — И ваша готовка и присутствие вашего возлюбленного. Скажите мне, где вы его подцепили?

Ганнибал откусывает кусочек своей форели. Жуя, он не разрывает зрительный контакт с Уиллом, и чтобы наслаждаться им, и чтобы побудить его ответить.

— Нас свел наш общий друг, — отвечает Уилл. Он делает глоток вина — это розовый гренаш, который Ганнибал выбрал для сочетания с форелью и предстоящим салатом фарро.

— Вероятно, он устал смотреть, как я тоскую по нему, — вздыхает Ганнибал. Иногда правда — это лучшее, что можно сказать. — Тем не менее, потребовалось некоторое время, чтобы завоевать Уилла.

Гол ехидно смеется.

— Почему-то я сомневаюсь, что у вас могут возникнуть проблемы с завоеванием кого угодно, Ганнибал.

— Сомневаетесь? — переспрашивает Уилл, приподняв брови — олицетворение самообладания. Он играет свою роль, играет хорошо, но Ганнибал еще не решил, с какой целью.

— Конечно, — отвечает Гол, жадно откусывая еще кусок. — Ганнибал богат, титулован, красив. Вы же всего лишь парень из рабочего класса с красивым лицом.

Он говорит это легкомысленно, но Ганнибал воспринимает это как оскорбление. С другой стороны, губы Уилла дергаются в ухмылке.

Ганнибал напоминает себе, что речь о работе Уилла. То, что Гол уже обсуждает классовую систему, для Уилла так же хорошо, как полноценное признание.

— Как вы считаете, это влияет на вашу собственную личную жизнь, мистер Гол? — спрашивает Уилл. Большая часть его рыбы уже подошла к концу, хотя он пренебрег панировкой и масляным соусом.

Гол только что доел последний кусок, оставив тарелку совершенно пустой.

— О, пожалуйста, — смеется он. — Едва ли я настолько желанен, как Ганнибал. Мои собственные любовники далеко не так увлечены и удобны, — говоря это, он не отрывает взгляд от Уилла, едва ли делая ему какое-то замечание.

Ганнибал — возможно в гневе и отвращении к этому человеку — отказывается от любого чувства такта.

— А что насчет Каллума, Джереми?

Гол в ответ заметно напрягается.

— Мой ученик? — смеется он. — Как всегда тяжело работает, — его руки мечутся по столу в отсутствие еды, которую можно было бы жадно поглотить. — Сегодня вечером он как обычно подрабатывает в кейтеринге. Не то чтобы я привел его сюда! — добавляет он с умеренной, но все же защищающейся интонацией.

Уилл замечает это, явно так же, как и Ганнибал, увлеченный вопросом «ученика». Они оба знают, что Гол видит в юноше гораздо больше: кто еще мог бы быть его музой?

— Мне принести следующее блюдо? — меняет тему Ганнибал.

— Да, пожалуйста, — отвечает Гол, торопливо потянувшись за бокалом вина.

Ганнибал встает, кивает Уиллу, и возвращается на кухню. Фарро накрытый стоит на стойке, но сначала Ганнибал достает радиккьо из овощного ящика. Он берет самые большие листья и кладет их в холодные тарелки, чтобы выложить на них салат.

Фарро был приготовлен как ризотто (с морковью, луком, сельдереем и чесноком) и смешан с приготовленной Ганнибалом заправкой (оливковое масло, лимонный сок, свежая нарезанная петрушка и майоран), а также обжаренной цветной капустой и его домашним прошутто.

Он выкладывает салат на листья радиккьо, несколько минут возится с подачей, а затем поливает остатками заправки, прежде чем отнести тарелки в столовую, где Уилл искусно допрашивал Эгалитариста.

Несмотря на то, что Гол явно не считает, что Уилл стоит его времени, выражение глаз Уилла говорит о том, что он собрал всю необходимую информацию.

Увидев Ганнибала, Гол практически стонет.

— Что это за прекрасное блюдо? — спрашивает он, быстро находя повод вновь обратить свое внимание на Ганнибала.