Эпилог. (1/2)

Судорожно вытерев вспотевшие ладони о толстовку, Уён нацепил свою самую самоуверенную ухмылку, которая моментально растаяла, стоило им с Саном пересечься взглядами. С каждым шагом, приближавшим его к оборотню, на него всё сильнее накатывала невыносимая паника, от которой его колени подкашивались, а сознание отчаянно пыталось отключиться, смертельно напуганное предстоящим разговором.

— Мне надо тебе кое-что показать, — выпалил он, поравнявшись с Саном, и торопливо схватил его за руку, надеясь хоть немного успокоиться, но долгожданное прикосновение только усилило внутреннюю дрожь. По крайней мере, если он упадёт в обморок от волнения, он окажется не на земле, но в родных объятиях оборотня. — То, из-за чего мне пришлось уйти утром.

До этого дня его тайну знал только Ёсан, и Уён даже не допускал мысли о том, что когда-нибудь ему придётся поделиться ею с кем-то ещё, особенно с Саном. Рассказать ему обо всём ощущалось сравни безрассудному прыжку с обрыва в неизвестность, и Уёну оставалось только мучить себя догадками, как именно всё обернётся. Утянет ли сказанная правда его на самое дно, где он вновь окажется в горьком одиночестве, или же выбросит на такой желанный спокойный берег?

Ему было страшно до холодных капель пота, стекающих по спине, до дурноты, которая не проходила, как бы глубоко он ни дышал. Но он понимал, что единственный способ преодолеть это состояние — перестать молчать. Лисы лгут, но он будет запредельно честен. Лисы убегают, но Уён по собственной воле решил остаться. Конечно, если не окажется отвергнут. Сан любил его несмотря ни на что, и всё же, был ли у его чувств лимит?

— Эй, посмотри на меня, — Сан коснулся его подбородка, пытаясь привлечь внимание, и, прерывисто вздохнув, Уён послушно повернулся, мигом теряясь в ободряющей, но всё же заметно обеспокоенной улыбке. — Боюсь представить, почему ты так переживаешь. Никогда не видел тебя таким. Ты уверен, что хочешь это сделать? Потому что я не буду настаивать, Ён-а.

«Нет, я совсем не уверен в этом. Я боюсь рассказать тебе то, о чём молчал два месяца, — тщетно пытаясь собраться с силами, Уён прикусил щеку изнутри, пока не почувствовал во рту вкус крови. На мгновение это и в самом деле помогло. — Да, я хочу, чтобы ты узнал обо всём и не разлюбил меня после этого».

Пожав плечами вместо ответа, он крепче сжал ладонь Сана и потащил его за собой, пока они не дошли до машины, которую Уён одолжил у Ёсана. Тянуть время не было смысла, и всё же ему была нужна эта последняя пауза, пусть даже и в несколько жалких секунд. Сан, хоть и не показывал этого, нервничал не меньше него. Каждой клеточкой собственного тела, словно они и правда были единым целым, Уён чувствовал его состояние, но ещё и то, что Сан был готов ждать сколько угодно. И он был бесконечно благодарен за это.

Выпустив руку Сана из своей, Уён открыл заднюю дверь машины, демонстрируя сиденье, на котором в небольшой лежанке спали два лисёнка. Затаив дыхание, он пристально уставился на замершего в ступоре Сана, на то, как тот, приоткрыв рот, неотрывно смотрел на прижавшихся друг к другу лисят, очевидно, пытаясь подобрать подходящие ситуации слова.

— Они мои? Я имею в виду наши? — спустя целую вечность спросил он, медленно поворачиваясь к Уёну. — Поэтому твой запах изменился?

Приподняв брови, Уён удивлённо перевёл взгляд с Сана на лисят, а затем, не сумев сдержаться, заливисто рассмеялся. Столько сценариев роилось в его голове, но то, что произошло сейчас, не укладывалось ни в один из них. Он ожидал какой угодно реакции, но не такой.

Отреагировав на шум голосов, лисята проснулись и начали беспокойно копошиться в лежанке, оглядываясь по сторонам. Заметив Уёна, они потянулись к нему, и он моментально взял их на руки, зная, что только так сможет слегка утихомирить их.

— Боишься ответственности?

Уён ехидно усмехнулся, наблюдая за тем, как тысячи эмоций сменяли друг друга на лице Сана; как он то краснел, то снова бледнел, одолеваемый столькими мыслями и предположениями, что их можно было прочитать даже не применяя магию.

— Нет, но…

— Дыши, Сан-а, они даже не мои, — беззлобно рассмеялся Уён, и сосредоточил своё внимание на лисятах, свернувшихся в один чёрно-оранжевый меховой комочек.

Присутствие незнакомого человека, от которого шёл новый и слишком резкий запах, заставило их вжаться в Уёна в поиске защиты. Едва слышно поскуливая, они испуганно глазели на Сана, инстинктивно чувствуя от него опасность. Усмирить естественный страх обычными уловками было почти невыполнимой задачей, но Уён догадывался, как сможет расположить лисят к оборотню. Поначалу, запах Сана напугал и его самого, но стоило дать ему шанс, и он больше никогда не ощущал в нём враждебности и чего-то чужого.

Кивнув самому себе, Уён аккуратно положил лисят обратно в лежанку и взял Сана за руку, переплетая их пальцы. Игнорируя потерянный и даже немного расстроенный вид оборотня, он плавно поднёс их руки к лисятам. Поначалу настороженно, но с каждой минутой всё более заинтересованно, лисята обнюхивали их, пока не свыклись с тем, как знакомый лисий запах Уёна смешался с древесным волчьим запахом во что-то единое и совершенно точно безопасное. Заметив изменение в поведении лисят, Сан расплылся в восторженной улыбке, и Уён непроизвольно улыбнулся в ответ, довольный тем, что его идея сработала.

«Это было просто. Я ведь тоже самую малость пахну тобой».

— Ты уверен, что они не наши? — отчего-то шепотом спросил Сан, будто бы боясь потерять заслуженное расположение лисят. — Чёрный опредёленно ведёт себя, как ты, а у рыжего глаза точно такого же цвета, как у меня.

— Я бы заметил, если бы родил их, поверь мне.

— А ты можешь? — Сан наклонился ближе, так что его дыхание приятно обожгло кожу на щеке Уёна.

— Могу ли я? — Уён печально ухмыльнулся уголком губ, игнорируя гадкую тяжесть в солнечном сплетении. — Мы уродливые существа, появившиеся из смерти и невыносимой боли, которые могут только проклинать, лгать и предавать. Я должен был разорвать твою глотку в тот день, когда проснулся в твоём доме, и никогда не влюбляться. Так что, нет, Сан-а, я был создан для разрушения, а не для того, чтобы давать начало новой жизни. Некоторые из нас могут, но не я.

Его слова были резкими, но правдивыми. Даже если бы он хотел, даже несмотря на то, что вопреки всему они с Саном были вместе, что-то оставалось неизменным. И отчего-то Уёну на мгновение стало горько от этой мысли.

— И всё же они слишком похожи на тебя, — задумчиво протянул Сан и, резко вскрикнув от боли, одёрнул руку: на кончике его указательного пальца формировалась маленькая капелька крови.

Стыдливо прижав уши, чёрный лисёнок исподлобья смотрел на оборотня, словно ожидая наказания за шалость. Но Сан лишь покачал головой и многозначительно покосился на Уёна, будто бы говоря одним взглядом: «Совсем как ты».

— Я знаю их с самого рождения. Видел их ещё тогда, когда они были похожи на настоящее недоразумение, но пропустил тот момент, когда у них появилось по второму хвосту.

Воспоминания о том, чьи именно это были лисята, всё ещё вызывали щемящее чувство под рёбрами, словно старая рана, которая то и дело напоминала о себе. Уён всегда клялся, что не способен на глубокие чувства, но на самом деле полюбил чужих лисят с первого взгляда, даже не догадываясь, что через какое-то время заменит им родителей.