Эпилог. (2/2)

— Их отцы были моими друзьями, но одного из них Джонхан убил ещё до того, как поймал меня, — продолжил он, и с каждым словом Сан мрачнел всё сильнее. — Я долго не мог понять, почему Ёнджун помог мне сбежать, ведь у него было ради чего бороться. Чёрт, Сан-и, у него была семья! Когда я нашёл Джонхана, он рассказал мне, что у Ёнджуна не было шансов выжить, и, я думаю, он тоже понимал это. Я единственный, кто смог бы позаботиться о его детях.

Горьковатый запах гари был невесомым, но слишком знакомым. Уён знал, что испытывал Сан: необъяснимую боль за всех тех, кто умер, и даже за тех, кто был слишком погружён в собственные чувства, наплевав на весь остальной мир. Они чуть не стали такими же потерянными и сломленными, но их история непременно будет счастливой. Отчего-то это было так очевидно, что все прежние волнения теперь казались пустыми и бессмысленными.

— Совсем скоро они смогут превращаться в людей, так что придётся их воспитывать как человеческих детей, — неловко дёрнув лисьими ушками, пояснил Уён. — Сан-а, если ты хочешь, мы можем придумать им имена. Они обе девочки.

Щёки Сана мигом вспыхнули, глаза трогательно распахнулись, словно всё это время он ждал именно этих слов, и от этого сердце Уёна забилось сильнее, переполненное ещё большим количеством любви.

— Хочу, Ён-а, ты даже не представляешь, как сильно, — поджав дрожащие губы, Сан живо кивнул и шмыгнул носом. Слёзы скользили по его щекам, и Уён потянулся, чтобы бережно стереть подушечкой пальца каждую из них. — Пожалуйста, больше не покидай меня. Ты останешься в этот раз? Все вы?

Уён так боялся рассказать о лисятах, так переживал о том, что окажется отвергнут, но разве мог его Сан, его истинный, не принять его? Не принять их?

— Если ты настаиваешь… — на пару секунд он притворно задумался, а затем наклонился, чтобы нежно поцеловать Сана в шею, совсем рядом с бледным шрамом, от которого слабым эхом шёл нетипичный оборотню, но такой знакомый ему самому аромат мха и лесных трав. — Конечно же мы останемся, Сан-и.

Он не мог представить свою жизнь в каком-то другом месте, нет. Только здесь, только рядом с Саном он снова начал дышать полной грудью, перестав беспокоиться о будущем. Все тревоги разом отпустили не его одного: запах Сана смягчился, и он порывисто прижал Уёна к себе, обнимая его так крепко, что он с трудом мог пошевелиться, чтобы обнять оборотня в ответ.

— И всё же твой запах стал слаще, — довольно протянул Сан, игриво кусая лисье ушко Уёна.

Залившись краской, Уён ударил его в бок, и оборотень наигранно ахнул, но ни на секунду не расслабил хватку, более того — сделал шумный глубокий вдох, показательно наслаждаясь этой сладостью. Обомлев, Уён тут же позабыл о былом возмущении. Руки Сана вокруг него были тёплым коконом, сам Сан — домом, о котором Уён никогда не мечтал, но получив, стал таким счастливым, что до сих пор не мог в это поверить. Сонхва был прав: теперь ему было нечего бояться, ведь он был не один. У него появилась своя настоящая семья. И может быть непривычная сладость его запаха всё-таки что-то значила. В конце концов, они с Саном нарушили, кажется, все возможные правила, так почему бы не добавить в этот список ещё одно?

— Волчонок или лисёнок? — задумчиво выпалил Уён, и у него тут же перехватило дух от собственной смелости. Он был готов провалиться под землю от смущения, но его любопытство было куда сильнее.

— Что?

— Наш сын был бы волчонком или лисёнком?

— С-сын?

Сан медленно отстранился и непонимающе уставился на Уёна, выискивая в его глазах ответ не только на этот вопрос, но и на те, что остались невысказанными и продолжали беспокойно биться в его голове.

— Да, я уверен, что если бы мы могли… — Уён прикусил нижнюю губу, перебарывая глупую улыбку. — У нас был бы сын.

Чёрт, ему так хотелось узнать, были ли они способны обмануть свою природу ещё раз, и, казалось, об этом задумался не он один.

— Почему не два сына? Один лис, а другой волк, — Сан невесомо коснулся живота Уёна кончиками пальцев, а затем вновь по-собственнически прижал его к себе.

— Всему есть свои лимиты! — Уён рассерженно дёрнулся, пытаясь вырваться из цепких объятий, но вновь быстро сдался и уткнулся лбом в плечо Сана. — Забудь об этом.

Они оба продолжили думать об этом.

Ещё какое-то время они провели прильнув друг к другу, каждый погружённый в собственные размышления, и никто из них не догадывался о том, что их мысли были заняты одним и тем же.

— Я люблю тебя, Ён-а. Ты не представляешь, как я рад, что нашёл тебя тогда, — тихо сказал Сан, нарушая молчание, и поцеловал Уёна в висок.

Такое простое прикосновение, до трепета тёплое, наполненное нежностью и заботой. Уён скривился от собственной сентиментальности, но даже не попытался стереть выступившие на глазах слёзы.

Хмыкнув под нос, он выскользнул из рук Сана и тут же повёл плечами, с недовольством замечая, как холодно стало на улице. Уён не мог дождаться, когда окажется в этих невозможно жарких объятиях снова.

— И я тебя люблю, глупый волк, — ласково пробормотал он, в умилении склонив голову вбок. — Пойдем домой?

Аккуратно взяв лежанку с вновь уснувшими лисятами, Сан подмигнул Уёну, и направился в сторону дома, зная, что его лис непременно пойдет следом.

«Спасибо, что спас меня, Ёнджун-а. Я позабочусь о твоих девочках, как о своих, — одними губами произнес Уён, смотря в закатное небо. Последнее, но самое главное обещание. — Мы с Саном сделаем это вместе».