X (2/2)

Он так боялся, что Сан мог исчезнуть в любую секунду, что он был очередной галлюцинацией от недостатка сна, но он продолжал стоять в его неловких объятиях: настоящий и тёплый, пахнущий знакомым древесным запахом, в котором всё ещё узнавались его собственные мшисто-травяные нотки.

— Я ждал тебя, даже несмотря на то, что твои слова меня ужасно ранили. Потому что в глубине души я знал, что ты лгал.

О, если бы Сан согласился принять его обратно… Мог ли он дать ему этот второй шанс?

— Я соврал, когда сказал, что не хочу тебя видеть, что наша связь ничего не значит. Ты, наши метки — лучшее, что могло случиться со мной. Я люблю тебя, глупый волк, так сильно люблю, что, кажется, схожу с ума. Вот в чём правда.

Уён повторял это снова и снова, пока слова постепенно не превратились в несвязный поток, прерываемый всхлипами, но, казалось, Сан едва ли слушал его сбивчивые оправдания. В какой-то момент он понял, что больше не мог выдавить ни звука, осознавая, как глупо было страдать вдали друг от друга столько времени, когда всё, чего вы оба хотите — наплевать на собственные и чужие предрассудки и просто быть вместе.

— Я знаю. Я тоже. Тоже люблю тебя, — ответил Сан, целуя Уёна в шею, будто пытаясь проверить, что метка всё ещё была там.

Прикосновение к тому самому месту прошибло Уёна током. Задыхаясь от вихря позабытых ощущений, он цеплялся за плечи Сана, с неприкрытым отчаянием подаваясь навстречу каждому поцелую. Всё происходящее было похоже на прекрасный сон, в котором он мечтал остаться навсегда.

— Поклянись, что всё по-настоящему.

— Клянусь, Уён-а, — пробормотал Сан, и его дыхание приятно обожгло чувствительную кожу. — Я люблю тебя, и буду любить даже после смерти.

— Поверить не могу, что ты подписался быть проклятым девятихвостым лисом. Снова, — Уён прикусил щеку изнутри, заметив, как Сан слегка напрягся от этих слов. — Волки и правда такие идиоты.

— Ён-а, разве ты не помнишь, что я говорил тебе следить за своим языком?

Мурашки побежали по его коже в мгновение ока. Голос Сана вибрировал у него в висках, и Уён знал, что пожалеет о своих словах в очередной раз. Но теперь это будет совсем не о горечи расставания.

— И что ты собираешься делать? Глупый волк, — ухмыльнулся Уён, облизывая губы.

Что бы ни решил сделать с ним Сан — Уёна уже пробирала знакомая дрожь предвкушения от макушки до самых кончиков хвостов. Он желал только одного — снова быть рядом с Саном, полностью отдаться в его власть, наплевав на гордость, и окончательно утонуть в его любви.

Сан совершенно точно не собирался посвящать его в свои планы. Всё, на что хватило его самообладания — сказать Уёну, что они идут к нему домой, а оказавшись на месте, затащить его в свою комнату, попутно целуя его искусанные от нетерпения губы.

Вжав Уёна в кровать, Сан наконец притормозил, обеспокоенно смотря на него, а затем осторожно стёр одинокую слезу с его щеки.

— Я слишком настойчив?

— Нет. Я просто так сильно по тебе скучал. Никогда не покидай меня.

— Никогда.

Широко улыбнувшись, Уён кивнул и махнул рукой:

— Снимай свою одежду, Сан-и.

Когда их обнаженные тела столкнулись вновь, Уён понял, что невыносимо скучал по каждой, пусть и незначительной, детали их близости. По тому, как их покрытая потом кожа липла друг к другу, как его тело откликалось каждому прикосновению и поцелую, каждой из лихорадочных мыслей, которые мелькали сумасшедшим потоком в его голове. Сан был нужен не только его сердцу, он нужен был каждой клеточке его тела. Он нужен был его душе, чтобы наконец-то обрести себя и стать цельным. Стать настоящим Уёном, не таким как прежде, но совершенно другим и до одури счастливым.

В этом не было необходимости, и всё же Уён был признателен тому, что Сан решил растянуть его, прежде чем трахнуть до потери пульса. Его пальцы плавно двигались, вталкивая внутрь Уёна его собственную смазку с пошлым влажным звуком. Каждое движение отдавалось мучительно приятными волнами по телу, губы Сана то и дело дразняще касались головки члена Уёна, заставляя его непроизвольно двигать бёдрами навстречу жару, но не получать ничего взамен. Вместо этого оборотень кусал его живот до вспышек боли, оставляя неглубокие кровоточащие ранки от клыков, но это только сильнее возбуждало. Может быть его волк и был груб, но у него было самое любящее сердце. Именно это Уён читал в его взгляде, в его прикосновениях, в которых кто-то с трудом нашёл бы и долю нежности, но для Уёна это было всем.

— Я думал, что мне показалось, но тебе и правда нравится, когда я делаю тебе больно, — облизываясь, сказал Сан и одним движением вытащил пальцы из Уёна, но лишь для того, чтобы резко вставить их снова.

Прерывисто простонав, Уён не нашелся, что ответить, потому что Сан был чертовски прав. Эта приятная боль, которая появлялась только от его рук, дурманила не хуже алкоголя и зелий.

— Сан-а, я готов, хватит, — Уён шире раздвинул бёдра, поторапливая оборотня.

— Попроси по-хорошему, — ехидно ухмыльнулся Сан, отстраняясь.

Из-под полуприкрытых век Уён наблюдал за тем, как Сан размазывал его смазку по своему члену, и у него моментально пересохло во рту. Хныкнув, он протянул руки, безмолвно подзывая Сана вернуться обратно в его объятия.

— Иди ко мне, — прошептал он, и Сан наконец-то сжалился, наклоняясь ближе.

Уён мгновенно обхватил ногами его тонкую талию, чувствуя приятную тяжесть чужого тела на себе. В ту секунду, когда их взгляды встретились, он увидел, как глаза Сана мгновенно изменились. Наполненные теплом и безграничной любовью, они вновь стали голубыми.

— Делай со мной, что хочешь, Сан-а, я весь твой. Навсегда. Покажи, как сильно ты любишь меня, — Уён улыбнулся и прикрыл глаза, чувствуя, как Сан, не выдержав, начал плавно входить в него. — Дай мне почувствовать всего тебя.

— Чёрт, — прошипел Сан, крепче сжимая бёдра Уёна. Им обоим была нужна пара секунд, чтобы перевести дыхание. — Я готов делать это вечно.

— Тогда держи своё слово, — фыркнул Уён, и тут же вскрикнул оттого, как резко Сан начал двигаться, не дав опомниться.

Сан толкался в него жёстко, запредельно медленно, заставляя задыхаться от собственных стонов. Уён не знал, кто ещё был в доме, кроме них, но одна мысль о том, что он будет услышан даже одним человеком, заставила его щёки загореться от смущения. Подрагивающими пальцами он прикрыл рот, но это было бесполезно — контролировать свою громкость, когда ему было так хорошо, было практически невозможно.

— Не смей, — прорычал Сан, и Уён тут же покорно убрал руку, и обхватил ею свой истекающий смазкой член. — Я хочу слышать тебя, и мне все равно, если остальные услышат.

От этих слов Уёна моментально обдало жаром ещё более сильного возбуждения. Он окутывал болезненным пламенем каждый изгиб и впадинку его тела, заставляя кожу гореть, а стыд окончательно испаряться. Пусть его стоны будут слышны хоть на другом конце города — ему было всё равно.

Уён был послушным лисом, но и Сан был послушным волком. Он трахал Уёна так, как он его и просил: до хриплых стонов, от которых его горло начало саднить, до свежих синяков и пульсирующих засосов на шее. Сан смешивал безграничную ласку с чем-то властным, собственническим, вбиваясь в Уёна с такой силой, что его спина начала скользить по пропитавшейся потом и смазкой простыни. Он не помнил, в какой момент рука оборотня оказалась на его горле, но это было единственным, что хоть как-то удерживало его на месте. Сан едва ли перекрывал ему кислород, это была знакомая и приятная тяжесть, от которой рот Уёна наполнялся слюной, а в груди взволнованно бушевал целый океан чувств. Он порывисто подавался навстречу этому давлению, свободной рукой цепляясь за простынь с такой силой, что в какой-то момент ему показалось, что он мог сломать пальцы.

— Я так сильно скучал по тебе, Уён-а, — прошептал Сан, накрывая его губы своими.

Уён окончательно растворился в ощущениях, перестав сдерживать себя, но теперь его стоны и скулёж терялись в глубоких поцелуях. Ускорив ритм, он судорожно ласкал собственный член, пока не кончил, случайно прикусив губу Сана до крови.

Сдавленно рыкнув, Сан укусил его в ответ, но тут же облизал место укуса и выругался — Уён сжимал его член так сильно, что почти не давал возможности продолжать двигаться, и спустя пару секунд он, не выдержав, кончил, застонав так громко и пошло, что лицо Уёна в очередной раз обдало жаром.

Тяжело дыша, он не мог ни пошевелиться, ни сказать ни слова. Сан всё ещё был внутри него, но разве не об этом он просил? Стараясь перевести дыхание, он полностью навалился на Уёна всем своим весом, но у него не осталось сил даже на то, чтобы просто попросить оборотня отстраниться. Чувствуя, как начинает медленно отключаться от усталости, Уён обхватил Сана руками, зная, что когда проснётся, то его истинный не окажется очередным сном.

***

Он определённо отвык от того, каким тёплым был Сан. Вытерев капельки пота со лба, Уён вырвался из жарких объятий оборотня и, невесомо поцеловав спящего Сана в кончик носа, потянулся за его телефоном, чтобы проверить время.

— Твою мать, — воскликнул он, подрываясь с кровати.

От приятной утренней сонливости не осталось ни следа. Не зная за что хвататься, Уён метался по комнате, лихорадочно выискивая свою одежду среди царившего вокруг бардака: он с трудом сумел найти в ворохе раскиданных вещей свои. Только при свете дня Уён заметил, что комната, прежде всегда пребывающая в идеальном порядке, превратилась в нечто неуютное и наполненное тоской. Гостиная Ёсана, в которой он жил, была бы точно такой же, если бы друг не заставлял его прибираться.

Шумно вздохнув, Уён повёл плечами, пытаясь сбросить нахлынувшую тяжесть. Теперь они будут в порядке, как и обещал Ёсан.

— Ён-а, что-то случилось?

Судя по всему, игнорировать его крики и топот было невозможно. Застыв посреди комнаты, Уён раздражённо всплеснул руками, словно причина его поведения была очевидна, и повернулся к Сану, который сонно хлопал глазами, непонимающе уставившись на него.

— Ёсан убьёт меня за то, что я опять ему не позвонил.

— Всего одна ночь, — обиженно воскликнул Сан, потирая глаза.

— Ты не понимаешь, сегодня была моя очередь, — недовольно пробормотал Уён после нескольких молчаливых минут хождений из стороны в сторону.

Натягивая, кажется, всё же свои штаны, он тут же осёкся, прикусив язык. Даже если бы он не проговорился, рано или поздно ему пришлось бы признаться во всём. Вот только сделать это прямо сейчас Уён был не готов.

— Мне нужно срочно вернуться домой, — сказал он, стараясь звучать как можно убедительнее. — Я всё объясню вечером.

Сан молча кивнул, доверившись, но, очевидно, не смирившись с тем, что у его лиса была какая-то тайна. Приподнявшись, он схватил Уёна за запястье, одним рывком притягивая к себе, чтобы заключить в крепкие объятия. Упав на кровать, Уён моментально растаял в руках Сана, безвольно позволяя покрывать своё лицо поцелуями.

— Мне правда надо идти, — Уён слабо запротестовал, но даже не потрудился высвободиться.

Проигнорировав просьбу, Сан уткнулся носом в его шею, жадно вдыхая его естественный аромат.

— Я только сейчас понял, что твой запах изменился, — пробормотал он, а затем аккуратно провёл языком по шраму в виде полумесяца.

— И как же? — заинтересованно спросил Уён, и внутри него всё взволнованно замерло, а по коже побежали мурашки.

— Иногда ты пахнешь мной, а иногда чем-то сладким. Так пахло от моей мамы, когда она была беременна Чонхо.

Щёки Уёна тут же вспыхнули, и он, отпрянув, возмущённо уставился на Сана. Незаметно принюхавшись, он и правда уловил почти невесомый сладковатый оттенок, но он испарился так же быстро, как и появился.

— Не говори ерунды, — протянул он, закатив глаза.

Наигранно надув губы, Сан сложил руки на груди, но всё же не выдержал и рассмеялся, вновь притягивая Уёна к себе, чтобы чмокнуть в губы. Раз, другой, намеренно оттягивая тот момент, когда ему придётся позволить Уёну уйти.

— Увидимся вечером, обещаю, — прошептал Уён, понимая, что если не уйдет сейчас, то точно узнает всю степень гнева Ёсана.

«Я буду ждать тебя», сказанное вдогонку, грело его весь путь до дома.