Экстра. Мингю и Джонхан. (2/2)

— Посмотри на меня, — ему хотелось сказать это спокойно и самую малость безразлично, но его голос дрожал так, словно он влепил пощёчину и самому себе.

Помедлив, Мингю всё же поднял взгляд, но Джонхан не сумел посмотреть на него в ответ, чувствуя себя до невозможного виноватым. Он импульсивно прильнул к его губам, сминая их в мягком поцелуе, просящем о прощении за несдержанность. Это был мучительно горький поцелуй, в котором не ощущалось ни единой крупицы нежности, лишь отчаяние, обжигающее словно языки пламени.

— Я люблю тебя, и мне всё равно, волк ты или кто-то ещё.

Джонхан знал, что не убедил его, знал, что никогда не сумеет этого сделать, сколько бы раз он ни повторял одни и те же слова. Он любил, безумно сильно, они оба любили, но эти чувства ранили вместо того, чтобы делать счастливыми.

— Если бы я мог… — начал он, но оборотень тут же закрыл его рот ладонью.

Джонхан не мог стать таким как он, как и Мингю не мог измениться. И они оба это понимали. Вот только принять это было куда сложнее.

О том, как сильно они отличались друг от друга, им напоминали все вокруг, словно не верили в то, что их чувства были искренними. Сотни лет глупых предрассудков не прошли бесследно, в том числе и для семьи Мингю. Но и без их колких комментариев, болезненно бьющих прямо в цель, Джонхан понимал, что состарится и умрёт куда быстрее, а любая рана, которая для оборотня окажется пустяком, для него могла быть смертельной. Его ненавидели за то, что он стал для своего возлюбленного ахиллесовой пятой, хрупким сокровищем, которое могло рассыпаться на миллионы осколков в его руках. Его личным испытанием выдержки в полную луну.

— Не бросай меня, хён, я не смогу жить без тебя.

— Никогда. Какой же ты дурак, — беззлобно ответил Джонхан, осторожно убрав ладонь Мингю от своих губ, и только теперь заметил, что его глаза стали привычно карими, человеческими.

— Я люблю тебя, — расплывшись в пьяной улыбке, протянул оборотень и медленно сполз Джонхану на колени. — Толстовку можешь забрать себе.

— Даже не думал возвращать её тебе.

В воцарившемся молчании Джонхан мог думать только о том, как сильно ему хотелось вырезать из груди щемящее чувство, которое никак не давало ему расслабиться и наконец-то выкинуть из головы этот разговор. У него была дрянная интуиция, но в тот самый момент каждая клеточка его тела тревожно кричала о чём-то, пытаясь привлечь его внимание. Хотел бы он знать, к чему именно.

Остановившись на светофоре, водитель такси многозначительно посмотрел в зеркало заднего вида, но столкнувшись в отражении с ледяным взглядом Джонхана, снова уставился на дорогу и сделал радио чуть громче.

Музыка приятно заглушала мысли, но совсем не справлялась с мучительной болью в истерзанном сердце. Сглатывая слёзы, которые настойчиво текли по его щекам, Джонхан крепко прижимал к себе давно уснувшего Мингю, и, жадно вдыхая его древесный запах, отдающий яркой вишнёвой сладостью, тихо шептал: «Никогда не бросай меня».