Экстра. Мингю и Джонхан. (1/2)

cherries, stolen hoodie and the backseat of a taxi

вишни, украденная толстовка и заднее сиденье такси

Развалившись на заднем сиденье такси, Джонхан тяжело вздохнул и прикрыл глаза в бессмысленной попытке прекратить головокружение от выпитого алкоголя и странного зелья, которое им предложила нимфа за барной стойкой. Голубоватая мутная жидкость обещала «незабываемый эффект», но всё, что он получил — ужасную жажду и мертвецки пьяного бойфренда под боком.

Автомобиль двигался усыпляюще плавно, почти бесшумно, и долгое время единственным звуком была приглушённая музыка, игравшая по радио.

— Хён?

Чужое дыхание обожгло его щеку, и Джонхан невольно вздрогнул, а былую сонливость как рукой сняло. Он был уверен, что Мингю крепко спал. Лениво открыв глаза, Джонхан придвинулся ближе, так что теперь их плечи соприкасались, и вполголоса произнес:

— Да, щеночек?

Даже не смотря на Мингю, он знал, что его и без того раскрасневшиеся от алкоголя щёки стали едва ли не багровыми. Джонхан видел это сотни раз, и практически всегда именно он был причиной этого жуткого смущения. Ему нравилось то, как легко он мог влиять на Мингю, одним словом выбивать его из равновесия, превращая в неловкого, едва способного связать пару слов мальчишку. Оборотень едва ли догадывался, что влиял на Джонхана точно так же, и только невероятный самоконтроль помогал ему не выглядеть влюблённым по уши дураком.

Прошло несколько минут, но Мингю так и не сказал ни слова, и только то, как он, прерывисто дыша, нервно теребил пуговицу на своей рубашке, выдавало то, что он не уснул снова. Нетерпеливо дёрнув плечом, Джонхан заставил его вырваться из раздумий и взглянуть на него. Теперь они смотрели друг другу в глаза: ярко-жёлтые напротив, казалось бы, обычных карих, если бы не бледные искорки, мелькающие время от времени в глазах Джонхана. Кто же знал, что получив метку, его тело слегка изменится.

— Ты пахнешь вишней, — пьяно и слишком громко протянул Мингю, порывисто утыкаясь носом в шею Джонхана. Бледный след от укуса был словно магнитом для него.

— Не говори ерунды, я всего лишь человек.

Джонхан недовольно поморщился, но вместо того, чтобы отпрянуть от прикосновений, зарылся пальцами в волосы Мингю, безмолвно намекая не останавливаться. В конце концов, таксист наверняка видел куда более неприличные вещи, чем невинные поцелуи в шею.

— Как бы я тоже хотел быть «всего лишь человеком». Быть как ты.

Секунда замешательства сменилась волной злости, сносящей всё на своём пути. Она была неизбежной и отвратительно сильной. Сжав челюсти, Джонхан резко отпихнул Мингю от себя и отвесил ему звонкую пощёчину. Нелепо пискнув, оборотень прислонил ладонь к горящей щеке, и виновато склонил голову вниз.

Действие алкоголя словно в миг улетучилось, и трезвость ума никогда не была столь неприятной. Ни разу в жизни Джонхан не причинял Мингю боль, и это было так непохоже на него, что он по-настоящему испугался самого себя.