Экстра. Ёсан и Чонхо. (1/2)

chinese takeout, a graveyard and blue-hued bruises

китайская еда на вынос, кладбище и синяки

— Это самая глупая идея, которая когда-либо приходила тебе в голову.

— Ты сказал это раз сто. Я понял, — Чонхо насупился и демонстративно сложил руки на груди. — Дай мне шанс.

Едва сдержав скептический смешок, Ёсан повёл плечами от пробежавших по коже мурашек и ускорил шаг, стараясь не отставать от Чонхо. Несмотря на то, что его магия была связана с пробирающим насквозь морозом, его тело ничем не отличалось от человеческого и реагировало на природный холод типичной дрожью. Именно поэтому он невольно тянулся ближе к Чонхо, к его сверхъестественному волчьему жару, но просто идти рядом с ним было недостаточно. Ёсан хотел бы дотронуться до его загорелой кожи, переплести его пальцы со своими и наконец-то перестать трястись от холода, но это было слишком смелым шагом. К тому же его собственные руки были заняты двумя пакетами, в которых медленно остывали коробочки с китайской едой.

От запаха пряной лапши у него разыгрался аппетит, о чём его желудок сообщал ужасно громким урчанием. Мысленно умоляя своё тело потерпеть, Ёсан с надеждой всматривался в кромешную темноту, тщетно пытаясь разглядеть где-то впереди то самое секретное место, о котором твердил Чонхо последние пару дней.

Когда они наконец-то остановились, и Чонхо торжественно взмахнул рукой, демонстрируя вид на ночной город, Ёсан успел окончательно продрогнуть, а его желудок, казалось, сжался в болезненный комок, отчаявшись получить желанную еду. Поставив пакеты на кусок полуразрушенной мраморной стены, он прислонился плечом к покосившемуся могильному памятнику и исподлобья взглянул на оборотня, словно не был до конца уверен в том, что они добрались до нужного места.

— Здесь, — заявил Чонхо, стирая все сомнения, и резво принялся распаковывать пакеты с едой. — Осталось десять минут.

Ёсан даже не шелохнулся, чтобы помочь. Вместо этого он, сцепив руки в замок, молчаливо наблюдал за Чонхо, который то и дело поглядывал на него в ответ, улыбаясь до невозможно милых ямочек на щеках. Ёсан мечтал коснуться хотя бы одной из них, но едва он отважился протянуть руку, как тут же опустил её, вспомнив о синяках и мелких ссадинах на лице Чонхо. Даже спустя несколько дней они так и не исчезли полностью с кожи оборотня, и он не желал причинить ему боль, пусть и незначительную.

— Земля вызывает Ёсана, — Чонхо вырвал его из раздумий и вручил коробочку с лапшой, от которой шёл головокружительно аппетитный аромат.

Благодарно кивнув, Ёсан взял её в руки и довольно хмыкнул: от влажного картона шло слабое тепло, и его заледеневшие пальцы начали понемногу согреваться.

Между ними воцарилась тишина, и она никогда не была такой тяжёлой, как в тот самый момент. Минуты ожидания превратились в целую вечность. Ёсан всё ещё был чертовски голоден, но едва он приступил к еде, она встала комом в горле. Неожиданно накатившее волнение никак не хотело отступать, и из-за этого он совсем не чувствовал вкуса лапши.

Прежде близость Чонхо не вызывала у него подобного смятения. Ёсана редко трогали эмоции, казалось, они навечно были скованы непробиваемым льдом, созданным его собственной магией. Когда же всё изменилось? В какой момент что-то привычное стало для него настоящим испытанием? Лёд внутри него не просто таял рядом с Чонхо, он растрескивался, обнажая его душу и истинные чувства. Но вместо того, чтобы открыться, Ёсан продолжал молчать, боясь всё разрушить.

— Две минуты, — бодро объявил Чонхо, бросая пустую коробку в один из пакетов.

Одолеваемый столькими переживаниями, Ёсан едва ли успел осилить половину своей лапши. Озадаченно кивнув, он поставил свою коробочку на землю рядом с собой и покосился на Чонхо. Слишком милый. Залившись краской, Ёсан тут же сосредоточил всё своё внимание на ночном городе, который будто бы замер в ожидании предстоящего зрелища.