VI (2/2)

— Звучит как что-то, что хорошо сочетается с тобой. Хотя мой запах объективно лучше, — отшутился он, почти повиснув на Сане.

Ноги едва держали его, и Уён вцепился в плечи Сана, так крепко, как если бы он тонул, и оборотень был его единственным спасением. Но он хотел быть ещё ближе, оказаться у Сана под кожей, раствориться в нём, и забыть о каждой мелочи, что изводили его изо дня в день. И Сан больше не пытался держать его на расстоянии, не гнал прочь, а брал и брал, целовал его шею, оставляя отметины, а затем нежно проводил языком, извиняясь за боль. От этого у Уёна начинала ещё сильнее кружиться голова, а возбуждение, которого он не знал прежде, всё больше брало верх. Но он не хотел сопротивляться ему. Уён жаждал получить от этого безумного полнолуния всё, что оно так решительно предлагало.

— Я и правда не заслужил, Сан-а?

Уён не узнавал сам себя, свой голос и повадки. Никогда в жизни он не вел себя так. Просить о метке не было чем-то унизительным, но его щёки всё равно горячо вспыхнули.

— Ты отвратительно себя вёл, — Сан снисходительно рассмеялся, и Уён тут же надул губы, даже не пытаясь скрыть обиду. — Может быть я передумаю, если ты хорошенько попросишь ещё раз.

Горделиво задрав подбородок, Уён посмотрел Сану в глаза, в его чёртовы волчьи глаза, обещающие боль и опасность на грани смерти. И всё же, как заманчиво это было — смешать кровь двух таких разных видов и наконец-то узнать, произойдет ли с ними что-то на самом деле.

— А ты попросишь? — холодно спросил Уён, и тут же вскрикнул оттого, с какой силой Сан потянул его за волосы, заставляя покорно наклонить голову в сторону. Это была необъяснимо приятная боль.

Затаив дыхание, он ждал очередного отказа, а может быть и неожиданного удара, который останется ещё одним синяком на коже, но Сан давно оказался в той же пропасти, что и Уён. Он точно так же хотел этот проклятый укус, и его всё меньше и меньше волновали последствия их безрассудства.

— Пути назад не будет.

Сан сказал это и себе и Уёну, давая бессмысленный последний шанс на раздумья. В глубине души, они оба приняли решение ещё вчера, когда впервые столкнулись со своими истинными желаниями и перестали их отрицать. Нахмурившись, Сан жалобно протянул:

— Хитрый лис, оставишь на мне свою метку?

Не раздумывая ни секунды, Уён победно ухмыльнулся и прильнул дрожащими от предвкушения губами к шее оборотня. Слизывая солоноватый пот с его кожи, он неторопливо подбирался поцелуями к мерцающему пятнышку которое не замечал прежде. Да, это определённо было то место, о котором говорил Сан — укусив которое, они могли связать свои души крепче, чем любые клятвы и обещания.

Уён не хотел сделать Сану больно, но как только первые капельки крови попали ему на язык, он потерял контроль. Вжимаясь в Сана, он кусал его загорелую кожу снова и снова, разрывая её клыками и тут же зализывая, заставляя оборотня задыхаться и всхлипывать от нахлынувших ощущений. Уён мог только догадываться, что испытывал Сан, но волчья кровь, которая была так похожа на человеческую, для него самого была сравни самому прекрасному яду. Ему нестерпимо хотелось узнать, что будет дальше, когда он сделает укус в том самом месте, которое так призывно продолжало мерцать.

— Уён, быстрее, — хрипло взмолился Сан, и как Уён мог ему отказать. Большой злой волк превратился в покладистого волчонка, который подставлял шею и умолял о метке на своём теле, которая может навсегда остаться с ним.

Как только его клыки проткнули кожу Сана в очередной раз, Уён едва сумел удержаться на ногах. Этот укус ощущался совсем иначе, он и правда был особенным, подобно вспышке молнии, пробежавшей по его венам со скоростью света. Вкус крови изменился, став до одури сладким, почти опьяняющим, и Уён наслаждался каждым разрядом электричества под кожей, каждым судорожным стоном Сана, который отдавался эхом с его собственных губ.

С трудом оторвавшись, он как заворожённый уставился на кровоточащий глубокий укус, который начинал затягиваться прямо на глазах. Через несколько дней он превратится в розоватый рубец, а потом и в бледный полумесяц их метки. Возможно, для кого-то уродливый, но такой идеальный для него.

Слизав языком ещё не успевшую засохнуть капельку крови, Уён слабо отпихнул Сана от себя, заглядывая ему в глаза, и он мог поклясться, что на мгновение увидел в них свои собственные голубые искорки.

Такой красивый.

Мой.

Он поделился частичкой самого себя, оставил прекрасный след, впечатавшийся в кожу навечно, и ему не терпелось украсить свою шею точно таким же.

— Сан-а, — хныкнул Уён, растягивая окровавленные губы в блаженной улыбке. — Твоя очередь.

В следующее мгновение губы Сана вновь оказались на его шее. Каждый поцелуй — осторожный, почти целомудренный — сменялся дразнящим касанием острых клыков, которого было достаточно, чтобы заставить Уёна начать ловить воздух ртом. В отличие от него, Сан не сделал ни одного лишнего укуса, и Уён вздрогнул, понимая, что первым следом, который окажется на его теле, будет их метка. Он никогда и ничего не хотел сильнее.

Ощутить чужие клыки под собственной кожей оказалось самой прекрасной пыткой, которую хотелось растянуть на долгие часы. Уён мог поклясться, что с Саном происходило то же самое, что и с ним — всплеск эйфории и боли на грани потери сознания — и позволил ему насладиться каждой каплей собственной приторно-сладкой крови, пока не насытится ей.

— Мой, — прорычал Сан, вновь покрывая шею Уёна пылкими поцелуями, посасывая кожу до багровых отметин.

— Т-вой, — на выдохе ответил Уён, чувствуя появившуюся связь так чётко, будто бы мог коснуться её и ощутить на кончиках пальцев.

Кровь Сана бесповоротно смешалась с его собственной, метка на шее горела, как свежее клеймо, оставленное раскалённым металлом. Он должен был остановиться, удовлетворив назойливое желание, но его телу оказалось недостаточно. Уёну стало ещё жарче, пот стекал с его кожи, пропитывая ткань одежды насквозь. Извиваясь от каждого прикосновения, он тихо постанывал, но, когда Сан уверенно и так по-собственнически сжал его ягодицы, он не сдержался и вскрикнул, вжимаясь в оборотня с большей силой.

Уён был до невозможного возбуждён этой непривычной близостью и металлическим запахом крови, который заглушал их естественные запахи. Его мысли превратились в необъяснимый хаос, и он был уверен только в том, что хотел большего, но с трудом мог сказать хоть слово: он либо тяжело дышал, стараясь перевести дыхание, либо его язык оказывался во рту Сана, и он сцеловывал вкус собственной крови с его губ.

— Ещё, — с трудом выдавил Уён, не до конца понимая, что именно получит после этой жалостливой просьбы.

— Чего ты хочешь? Я сделаю всё, о чём ты попросишь. Обещаю.

Вжимаясь пахом в бедро Сана, он совсем не стыдился того, каким твёрдым был его член. Нервно кусая губы, Уён посмотрел на Сана затуманенным взглядом. Оборотня определённо забавляло то, как он не мог решиться попросить напрямую, как метался между жутким смущением и жаждой получить желаемое.

— Идиотский вопрос к тому, кто никогда и ни с кем… — наконец, выпалил Уён, тут же уткнувшись лбом в плечо Сана, лишь бы спрятать от его глаз то, как сильно покраснели его щёки. Он не мог поверить в то, что хотел этого настолько сильно.

— Вот ты и ответил на мой вопрос.

Сан развернул его так резко и неожиданно, что Уён не успел опомниться, и осознал, что произошло, только когда оказался вжат животом в столешницу. Его сердце тут же испуганно забилось от выброса адреналина, Уён инстинктивно попытался поджать хвосты, но с ужасом понял, что уже какое-то время был полностью в человеческом облике, словно волчья кровь внутри него заставила его лиса покорно спрятаться.

Предугадать следующий шаг было невозможно, и, замерев, Уён растерянно уставился на светло-бежевую поверхность, на которой остались кровавые отпечатки его ладоней. Он мог только догадываться, насколько жутко они выглядели со стороны.

— Я чую твой страх, — дыхание Сана на шее заставило его слегка расслабиться и податься навстречу его губам в робком предвкушении очередного поцелуя. Но Сан так и не приблизился ни на миллиметр, терпеливо ожидая, когда Уён развеет или подтвердит его беспокойство.

Сглотнув слюну, Уён слабо кивнул. Поведение его тела становилось всё более непредсказуемым, и если раньше он был готов ко всему, то сейчас с трудом мог представить, как отреагирует на то, что произойдёт с ним первый раз в жизни. Он никогда не испытывал ни к кому подобного влечения, и это и правда пугало. Но, возможно, всё это время он ждал именно Сана?

— Ты точно хочешь этого?

— Да, Сан-а, уверен, как никогда, — нетерпеливо расставив ноги шире, Уён удивлённо хмыкнул, осознав, что упёрся ягодицами в абсолютно точно возбуждённый член Сана.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хотел тебя всё это время, — охрипшим голосом сказал Сан, и, торопливо сняв футболку с Уёна, небрежно отбросил её куда-то в сторону. — Но если ты передумаешь, я клянусь, тебе стоит сказать одно слово, и я пересилю себя и остановлюсь.

Сжав руки в кулаки, Уён промычал невнятное согласие, и у него тут же перехватило дыхание, когда Сан прижался губами к его лопаткам, плавно поднимаясь к шее чередой невесомых, таких контрастно-нежных поцелуев. Это заставило его на мгновение забыть о том, что несколько минут назад они остервенело кусали шеи друг друга, наполняя свои желудки кровью.

— Я доверяю тебе, забыл? Глупый волк…

Хмыкнув под нос, Сан ловко расстегнул штаны Уёна, одним движением стягивая их вниз вместе с бельём. Стоя практически полностью обнажённым, Уёну едва ли стало менее жарко. Его кожа по-прежнему была мокрая от пота, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как влажно было у него между ног.

— Не думал, что лисы тоже выделяют смазку, — задумчиво пробормотал Сан, нежно поглаживая внутреннюю сторону бёдер Уёна, размазывая кончиками пальцев чуть липкую смазку.

Уён почти не удивился тому, что его тело снова и снова реагировало не так, как должно было. Виновата ли была в этом луна или то, что они заклеймили друг друга, но что-то бесповоротно изменилось в нём, и не только в сердце, но и в каждой клеточке тела. Да, это было чертовски неправильно, но это не пугало его, как не пугало и Сана и его волчью сущность.

— Никогда, — ответил Уён, захлёбываясь в нахлынувшем стыде. Он мог поклясться, что покраснел до кончиков ушей. — Только с тобой.

Он говорил это, зная, что был потерян с самого первого дня. Весь его мир перевернулся с ног на голову, Уён перестал быть самим собой, и теперь не мог представить своего существования без чужеродного прежде запаха, без того, с кем по всем правилам ему должно было быть тошно находиться в одном помещении.

— Мне нужно, чтобы ты лёг на живот и расслабился, — полушепотом сказал Сан, подтолкнув Уёна в спину.

Несмотря на моментально вспыхнувшую непокорность, которая была так типична для лис, Уён все же послушно сделал так, как и попросил Сан. Вжимаясь в отрезвляюще холодную поверхность, он всё же открыл рот, чтобы съязвить, но Сан не дал ему такой возможности: вместо слов с его губ сорвался очередной стон, когда оборотень осторожно коснулся его влажной от смазки дырочки.

Даже это было приятно, слишком приятно, и Уён дёрнул бёдрами, давая безмолвное разрешение. Он не знал, чего ожидать, и испуганно зажмурился, чувствуя, как Сан медленно вставил в него палец, с лёгкостью скользя по тут же выделившейся смазке. Пусть и осторожные, движения были слишком непривычными, но спустя какое-то время Уён, сам того не замечая, начал подаваться им навстречу, мысленно умоляя Сана ускориться.

— Тебе стоит научиться быть более терпеливым, — пробормотал Сан, уверенно вставляя второй палец, решив, что Уён окончательно привык и расслабился.

Приоткрыв рот, какое-то мгновение Уён не мог издать ни единого звука. Теперь он совершенно точно ощущал незнакомую жгучую боль, пробегающую по позвоночнику. Это определённо было дискомфортно, но в то же время так чертовски хорошо, что он не хотел останавливать Сана, зная, что совсем скоро его тело вновь приспособится и боль исчезнет.

— А тебе стоит растягивать меня побыстрее, — фыркнул Уён, но Сан лишь рассмеялся в ответ.

Свободной рукой он обхватил член Уёна, лаская его слишком быстро, словно пытаясь проверить, сколько ещё он сможет выдержать, прежде чем кончит. Они едва начали, но Уён уже чувствовал себя на пределе, и каждое действие Сана делало только хуже, приближая его к оргазму. Его мышцы напрягались при каждом резком движении пальцев внутри, при каждом настойчивом прикосновении к его члену. Он весь дрожал, кусая губы, чтобы не сказать ни одного лишнего слова, лишь бы Сан не останавливался ни на секунду.

— Всё ещё жду, когда ты начнешь умолять, — прошептал Сан ему на ухо, и Уён тут же дернулся под ним, обомлев от горячего дыхания на коже.

— Что?

Уён не сразу осознал, что Сан не только убрал руку с его члена и перестал двигаться внутри него, но и прижал его к столешнице так сильно, чтобы не дать ни единой возможности насаживаться на пальцы самому. Задыхаясь от возмущения, он стойко молчал, пытаясь победить упрямством. Глубокий вдох. Показательно долгий и шумный выдох. Ещё один вдох, и весь воздух тут же вырвался из лёгких, вместе с протяжным громким стоном, когда Сан коснулся какой-то волшебной точки внутри него.

— Понравилось? — Сан усмехнулся, и вновь двинул пальцами, заставив Уёна прогнуться в спине.

— Да, понравилось.

— Тогда умоляй, лисёнок.

— Пожалуйста, — всхлипнул Уён. — Пожалуйста, Сан-и, пожалуйста.

— Ни за что не поверю, что твой острый язык не способен произнести это вслух.

Сан был почти так же хорош в провокациях, как и он сам, но вместо слов манипулировал действиями. Уён закатил глаза, понимая, что ему придётся сказать это.

— Трахнешь меня, большой злой волк?

Каждым стоном, каждой просьбой он распалял что-то прежде сокрытое внутри Сана, и это «что-то» наконец-то заставило его отбросить всю осторожность, забыть о крупицах человеческой рассудительности. Вместо очередного дразнящего прикосновения, Уён ощутил лишь тянущую пустоту. Комната перед его глазами так и продолжала расплываться, в ушах оглушительно колотился собственный пульс. Слишком погруженный в себя, Уён вздрогнул, когда осознал, что Сан снял собственные штаны, и теперь прижимался своим возбуждённым членом к его бедру.

Уён шумно сглотнул, но это не помогло удержать жалобный звук, вырвавшийся из его горла. Сан был большим. Он это понял, даже не поворачиваясь, и теперь все его внутренности затрепетали от предвкушения. Сможет ли он выдержать?

— Я буду двигаться медленно, потому что это твой первый раз, хорошо?

— Сколько же усилий ты прикладываешь, чтобы не отыметь меня как безумное животное? — съязвил Уён, но всё же кивнул. Он доверял Сану безоговорочно, даже если в какой-то момент он причинит ему боль.

— Ты даже не можешь себе представить, — сказал Сан, невыносимо медленно толкаясь членом внутрь Уёна.

Его сердце замерло в груди на целую вечность, а тело тут же отозвалось на захлестнувшую с головой волну удовольствия, смешанного с отголосками боли. Смазки между ними стало неприлично больше, и теперь каждое новое движение Сана становилось всё более уверенным и лёгким. Как будто они занимались сексом бесчисленное количество раз.

Это было его «Ещё», о котором он просил мысленно и вслух, и это было до безумия хорошо, так что Уён даже не пытался контролировать свои громкие стоны, срывающиеся на крик. Словно в трансе, он захлёбывался ощущениями, и, проклиная себя, наслаждался каждым мгновением, но не потому, что секс оказался чем-то приятным, а потому, что это был Сан. Его метка на шее, вкус его крови, застрявший в горле, его поцелуи, снова всё больше напоминающие укусы.

Приподнявшись на дрожащих от напряжения руках, Уён с трудом смог прийти в себя и сформулировать мысль.

— Хочу видеть тебя, — сказал он, и Сану потребовались какие-то секунды, чтобы выполнить эту просьбу.

Уён даже не успел разочарованно возмутиться тому, что Сан вышел из него. Как только он оказался спиной на столешнице, с бесстыдно раздвинутыми ногами, член Сана тут же снова оказался внутри него. Сан трахал его до изнеможения, до потери рассудка и остатков стыда. Прикрыв глаза, Уён хрипло постанывал, осознав, что теперь он двигался под абсолютно другим углом, задевая новые точки внутри него.

— Сан-а, — заскулил он, совсем не замечая того, что с его губ потекла слюна.

Уён был не в силах пошевелиться, чтобы дотронуться до собственного члена. Царапая пальцами покрытую кровью столешницу, ему казалось, что он оказался в шаге от бесповоротного безумия, и был так близок к оргазму, что его глаза наполнились слезами.

— Дай мне кончить, дотронься до меня, пожалуйста.

Уён не знал, что именно подействовало на Сана — его слёзы или надрывная просьба, — но что-то заставило его зарычать и начать двигаться сильнее, вдавливаясь бедрами так сильно, что прикосновение кожи к коже отдавалось пошлым эхом по комнате. Он подмял Уёна под себя, словно он мог вырваться и куда-то исчезнуть.

— Посмотри на меня, — прошептал Сан, проникая так глубоко, что Уён подавился слюной и непроизвольно закатил глаза. — Посмотри на меня, Ён-а.

Уён с трудом нашёл в себе силы сконцентрироваться на том, что прозвучало так похоже на приказ, но все же раскрыл глаза, и слабо ухмыльнуться уголком губ. Глаза Сана, его Сана, стали полностью голубыми.

— Не отводи взгляд, лисёнок.

Утвердительно хмыкнув под нос, Уён послушно продолжал смотреть в глаза Сана, вновь чувствуя его руку на своём члене.

— Мои глаза, они изменились?

— Да, они стали как мои, — гордо улыбнулся Сан, и Уён не смог не улыбнулся в ответ.

С каждым движением, жар расползался по его позвоночнику, отдаваясь пульсацией до самых кончиков пальцев. Этого было достаточно для того, чтобы Уён, стиснув зубы, кончил в руку Сана, судорожно сжимаясь вокруг его члена. Он нарушил обещание, и закрыл глаза, но оборотень этого совершенно не заметил, полностью окутанный собственным оргазмом.

Казалось, время вокруг них застыло, превратившись в вечность. Уён даже не задумывался о том, что его спина затекла, а кожа была отвратительно липкой. Всё это было неважно. Немного придя в себя, он шумно вздохнул и рассмеялся, не до конца отпустив запредельную эйфорию.

Сан прижимался губами к пульсирующей метке на его шее, долгое время не произнося ни слова.

— Не могу поверить, что это сработало, — наконец, с улыбкой в голосе пробормотал он, осторожно выходя из Уёна, оставляя после себя неприятную пустоту.

По внутренней стороне его бёдер вновь потекло что-то горячее, но у Уёна и правда не осталось ни капли стыда. Обхватив шею Сана руками, он притянул его к себе, сталкиваясь с ним в мягком тягучем поцелуе, и чувствовал себя одновременно растерзанным на части и собранным воедино.

Он не жалел об этой непоправимой ошибке ни секунды.