V (2/2)

Уён перестал доверять даже самому себе, и это безумно пугало его. Но ещё больший ужас вызывало то, как сильно ему хотелось, чтобы Сан не прогонял его, чтобы позволил находиться рядом несмотря ни на что. Это было неправильное, необъяснимое желание, но Уён ничего не мог с ним поделать. Он капитулировал перед этой прихотью, толком не пытаясь сражаться с ней; забыл обо всех своих предрассудках, перестав понимать, почему прежде оборотни отталкивали его. Остервенело кусая губы, Уён думал о том, что лишившись хвостов, он потерял и часть здравого смысла.

***

Новый день Уён встретил с твёрдым намерением перестать избегать Сана. Проведя ночь в пустых раздумьях, он нашёл в себе крупицы смелости всё же попробовать понять себя не в дали от Сана, но рядом с ним.

Изучив все комнаты в доме, но так и не найдя Сана, Уён замер у двери, которую так отчаянно избегал и, не потрудившись постучать, толкнул её вперёд. Внутри никого не оказалось, но это без всяких сомнений была комната Сана. С интересом оглядываясь по сторонам, Уён неторопливо подошел к кровати и наклонился, чтобы понюхать подушку. Едва различимый оттенок хвои было ни с чем не перепутать, это был запах Сана, запах, заставляющий жар прилить к его щекам. Уён сделал ещё один глубокий вдох, и резко отстранился, осознав, что только что сделал.

Сгорая от стыда, он поднялся на ноги, намереваясь осмотреть комнату получше. Вещей было совсем немного, но даже несмотря на это, комната казалась довольно уютной. Уён с любопытством рассматривал фотографии на полках, запечатлевшие улыбающихся людей, очень похожих на родителей Сана и Чонхо; коробочки с серебряными цепочками и кольцами, несколько книг, потрёпанных временем. Остановившись у деревянной миски с волчьими клыками, покрытыми пятнами засохшей крови, Уён скривился, но всё же дотронулся до одного из них. Какого чёрта Сан хранил это?

— Что ты здесь делаешь?

Уён подпрыгнул на месте и, сложив ладони на груди, обернулся, совсем не ожидая того, что окажется пойманным.

— Я потерял тебя! Где ты был?

— Это не твое дело, — сказал Сан, и его глаза сверкнули опасным жёлтым отблеском.

Уён слишком поздно понял, что бессовестно вторгся в его личное пространство, и теперь это был разговор инстинктов, а не разума и логичных объяснений. Отступив на несколько шагов в сторону, он судорожно пытался найти путь к бегству — он был не в настроении отмахиваться от оборотня, который решил защитить свою территорию от незваного гостя. Но стоило Уёну броситься к двери, Сан тут же поймал его за ворот футболки, и небрежно отшвырнул в стену. Несмотря на всю грубость действий, выражение лица оборотня тут же смягчилось.

— Снова убегаешь?

— Пропусти меня, — сказал Уён, и его голос предательски дрогнул.

— Я не причиню тебе вреда. Никогда.

Покачав головой, Уён снова попытался вывернуться и укусить Сана за плечо, но оборотень моментально схватил его за горло свободной рукой, вновь вжимая в стену. Зажмурившись, Уён с содроганием ждал, когда Сан сожмёт пальцы так сильно, что перекроет ему кислород, но вместо этого оборотень запредельно нежно провел кончиками пальцев по его шее, задержавшись на ключицах.

— Испугался? — шепотом спросил он, так и не убрав руку.

— Кого? Тебя? Не смеши меня, — вопреки словам, пульс Уёна был такой быстрый, словно у мелкой зверушки, загнанной в угол.

Именно этого он и пытался избегать, но именно этого и желал: снова оказаться так близко друг к другу, чтобы задохнуться от этой дикой смеси страха и тягучего предвкушения, слабости и жара, от которого голова шла кругом. Уён в очередной раз задумался, чувствовал ли Сан то же самое.

— Тогда перестань избегать меня. Пойдем на кухню, я захватил немного выпечки из пекарни Юнхо, — с лёгкой насмешкой в голосе сказал Сан, и вышел из комнаты.

Десять минут спустя Уён жевал сладкий и пышный хлеб, показательно дуясь на Сана. Он всё ещё ощущал крепкую хватку его пальцев на своей шее, и никак не мог понять, почему это вызвало у него такие постыдно приятные ощущения.

— Нравится? — Сан нерешительно улыбнулся, и Уён, уставившись на ямочки на его щеках, едва не подавился. Помедлив, он кивнул, откусывая очередной кусочек хлеба, но теперь он показался совершенно безвкусным.

Задумчиво разглядывая свои руки, Сан вздохнул, а затем исподлобья взглянул на Уёна, будто бы наконец-то собрался с силами задать ему вопрос.

— Чонхо уехал на несколько дней, но не переживай, что мы остались вдвоём. Я не слечу с катушек, когда наступит полнолуние, — сказал он и, выдавив слабую улыбку, потянулся к пакету с выпечкой. — Тебе что-нибудь нужно?

— Что ты имеешь в виду? — с набитым ртом пробубнил Уён, поражаясь тому, что совершенно не замечал присутствия Чонхо в доме. Словно всё это время его разум был сконцентрирован на одном только Сане.

Сан удивлённо расширил глаза и даже перестал жевать.

— Луна не влияет на вас?

Полнолуние влияло на лис, но совсем иначе, чем на волков. Уён всегда мог контролировать себя и свой усиливающийся голод, и зачастую отсиживался дома, жадно поедая сырое мясо, принесённое Ёсаном из обычного магазина. Лишь изредка Уён позволял себе поддаться своей природе, и тогда, превратившись в лиса, он сам рыскал в лесу в поисках беззащитного зверя, или же отправлялся в город, чтобы полакомиться человеческой плотью. Волки же превращались в примитивных зверей, и он мог только догадываться, начнёт ли Сан судорожно опустошать холодильник или же подчинится инстинктам, и разорвёт Уёна на части, почуяв угрозу.

Безразлично приподняв бровь, Уён проглотил последний кусочек хлеба, который встал ему поперёк горла, и не сразу нашелся, что ответить. Он совсем не тревожился о грядущем полнолунии, пока Сан не спросил его, и теперь понятия не имел, что произойдет, когда он останется один на один в доме с другим существом, которое тоже было подвластно луне. Казалось, решение было на поверхности — он должен был пойти к Ёсану, как это делал всегда, но наставление Сонхва так сильно засело в его голове, что Уён даже не допускал мысли о том, чтобы покинуть дом.

— Я думаю, мы разберемся с этим завтра? — с наигранной уверенностью сказал он и, нагло ухмыльнувшись, наклонился к пакету за очередным кусочком хлеба, от которого так аппетитно пахло растопленным маслом, что его рот наполнился слюной.

Задумчиво кивнув, Сан потянулся одновременно с ним, но, замешкавшись, тут же одёрнул руку. Это не ускользнуло от глаз Уёна, как и то, как слегка порозовели щёки оборотня, а вместе с тем и его запах стал отдавать прежде незнакомой сладостью.

Игнорируя приятный жар, пульсирующий под рёбрами, Уён молчаливо ел и гадал, что было бы, если бы их руки соприкоснулись.

Даже если Сан и был обижен на сказанные Уёном слова, он умело скрывал это, и более того, спокойно позволил лису проводить время рядом с собой. Уён и правда почти не отходил от него, весь день находясь где-то поблизости: то, лёжа на полу, он наблюдал за тем, как Сан сосредоточенно работал за компьютером, то и дело поправляя очки; то хвостиком шёл за ним, чтобы вместе поесть на кухне. Они почти не разговаривали, но когда им удавалось перекинуться парой фраз, сердце Уёна начинало биться быстрее, так что перед глазами всё слегка расплывалось. Ему не стало понятнее ни одно из чувств, что он испытывал. Их было так много, и каждое казалось новым и невыносимо сильным, как и желание быть рядом с Саном. Но это совсем не пугало Уёна, он хотел испытывать всё это вновь и вновь, брать максимум, пока у него была такая возможность. Пока Сан не решил послушаться своего вожака, и не выставил Уёна за порог.

К вечеру они переместились в гостиную, чтобы посмотреть предложенный Саном фильм. Не раздумывая, Уён привычно улёгся на диване так, как ему было удобно — головой на коленях Сана — и оборотень, ни капли не смущённый, тут же по привычке начал гладить Уёна по волосам, то и дело осторожно касаясь его лисьих ушек. С трудом сдерживая глупую улыбку, Уён прикрыл глаза, медленно засыпая под тихие монотонные диалоги из фильма. Надвигающаяся опасность, о которой предостерегал Сонхва, казалась призрачной и до смешного надуманной. Обыденные изменения, которые приносила полная луна, едва вступили в силу, и Уён с удивительным спокойствием верил, что им и правда удастся мирно пережить оставшиеся дни.

***

Резко проснувшись на диване в одиночестве, Уён моментально понял, что был полнейшим идиотом, надеясь на то, что всё пройдёт по привычному сценарию. Ночь до полнолуния всегда была о постепенном, почти незаметном усилении голода, вот только сейчас Уёну было тошно от одной мысли о еде. Всё было совсем не так, как он привык. Он жаждал совершенно других вещей, и его кости буквально выворачивало от невозможности воплотить эти желания в реальность. Нет, такого просто не могло быть.

Бледный лунный свет, проникающий через окна, приклеился к его коже, покрытой холодным потом. Он туманил разум, изматывая каждую клеточку тела, от него хотелось отмахнуться, спрятаться, лишь бы перестать испытывать эти непривычные ощущения в теле, заставляющие всё внутри цепенеть. Встав с дивана, Уён старался не смотреть в окно, и, пошатываясь от накатившей усталости, направился в свою комнату. Он молился, чтобы сон успокоил его странное состояние, но на полпути к комнате застыл, заметив идущего к нему Сана.

— Что-то не так? — Уён взволнованно взмахнул хвостами, даже не обратив внимания на то, что уронил что-то на пол неосторожным движением.

Его внутренний голос кричал о надвигающейся опасности, ладони предательски взмокли, а тело начало бить мелкой дрожью. Это было так похоже на страх, примитивный, животный, но в то же время это было и что-то ещё, что заставляло Уёна застыть в ожидании, а не бежать прочь. Сан не причинит ему вреда. Он обещал.

Встав на расстоянии вытянутой руки, Сан замер, нервно облизывая губы. Его обычно карие глаза были ярко-жёлтыми, говоря о том, что именно он был той самой опасностью, от которой проснулись все инстинкты Уёна. Хищник. Враг. Неизбежная смерть.

Ему следовало прислушаться к своему телу, но он так и не двинулся с места, испытывая одновременно слишком много всего. Его кровь закипала от близости Сана, так что шум в ушах становился нестерпимо назойливым; ноги подкашивались, словно невидимая сила давила на него с такой силой, что у Уёна не было другого выхода, кроме как упасть на колени, признавая свою слабость перед более сильным существом. Это стоило ему невероятных усилий — продолжать ровно стоять, зная, как унизительно будет смириться с этим поражением.

Испуганно прижав уши, Уён с опаской смотрел на то, как Сан сделал ещё один шаг навстречу. Теперь, когда он был совсем близко, Уён мог рассмотреть, что его клыки стали куда заметнее, а кожа покрылась блестящими капельками пота. А его запах, о, он стал ещё сильнее, застревая у Уёна в горле. Вот только теперь этот враждебный запах окутывал, посылая искры по коже, и, делая глубокие жадные вдохи, Уён мечтал, чтобы хвойный аромат осел в его лёгких навсегда. Чтобы частичка Сана всегда была где-то внутри него, даже когда они окажутся далеко друг от друга.

— Уходи, — голос Сана был похож на звериное рычание. — Уён. Я сказал, уходи.

— Хорошо, — ответил он, но не сдвинулся ни на дюйм. Вместо этого Уён порывисто сжал низ футболки Сана в своих руках, и посмотрел ему в глаза, пытаясь обмануть своё собственное тело и убедить себя в том, что ему действительно стоило бояться оборотня.

— Почему твои глаза стали голубыми? — прошептал Сан, закусив губу до крови. Алая капелька потекла по его подбородку, и Уён едва удержал себя, чтобы не податься вперед и не слизать её с кожи, а потом подобраться к губам, и…

Уён понятия не имел, что с ним происходило, почему его глаза были голубыми, а желания столь непривычными, пугающими, такими притягательными, что им было невозможно противостоять: чем сильнее он сопротивлялся, тем более ярким, почти болезненным, становился жар внизу живота.

Он неотрывно смотрел на клыки Сана, думая только о том, как сильно хочет почувствовать их под своей кожей. Неосознанно наклонив голову, Уён прикрыл глаза, покорно позволяя Сану сделать это, даже не задумываясь о том, хотел ли он того же. Как же это было неправильно, как же противоречило его твёрдым убеждениям о том, что даже обмолвиться словом с оборотнем было ниже его достоинства. И где он теперь? Без капли сомнения просит Сана продемонстрировать свою силу самым примитивным и унизительным способом. Уён давно перестал злиться на самого себя за то, что поддался чему-то неведомому, и практически полностью отпустил контроль. И единственное, что всё ещё останавливало его — остатки гордости и упрямства.

— Не надо, — пробормотал Сан, осторожно касаясь кончиками пальцев шеи Уёна. — Это не настоящий ты, и не настоящий я. Всё из-за луны.

Отказ был таким решительным, но вместе с тем действия Сана были совершенно противоположными. Задержав дыхание, он надавил пальцами на какую-то видимую только ему точку на шее Уёна, и удивлённо распахнул глаза, когда Уён не сумел удержать сдавленный стон.

«Какая разница, что плохого может случиться от одного укуса?» — тут же подумал Уён, так сильно сжимая пальцами футболку Сана, что они начали неметь. Если одно прикосновение было таким приятным, то что же будет, если Сан всё же укусит его?

Уён отдался необъяснимому порыву, в секунды уменьшив расстояние между ними, робко надеясь, что Сан поймёт его, сдастся и возьмёт всё в свои руки. Но он сделал всё с точностью наоборот, моментально вырывая ткань футболки из рук Уёна, и делая шаг назад.

— Нет, — Сан упрямо нахмурился, качая головой. Пытался ли он убедить и самого себя, или же только Уёна?

— Что значит «нет»?

— Не позволяй мне это сделать.

Уён закатил глаза, сглатывая жгучее чувство обиды.

— Я не понимаю, что это значит, — он указал пальцем на свои глаза, а затем на пугающе жёлтые глаза Сана, и нервно ухмыльнулся уголком губ. — Я просто хочу. Пожалуйста.

Он отчётливо видел, что в отличие от него, Сан понимал, что с происходило с ним. Что происходило с ними. Но Уёну было наплевать, что именно это было, чего он так сильно хотел. Сан так много сделал для него, так неужели одно невинное прикосновение что-то изменит?

— Ты совершенно точно пожалеешь об этом, когда закончится полнолуние, — зажмурившись процедил Сан, будто бы едва сдерживал себя от чего-то непоправимого.

— Плевать.

Протянув руку в успокаивающем жесте, Уён сделал шаг навстречу, но Сан тут же отмахнулся и вжался в стену.

— Нет.

«Нет, нет и нет» — он повторял это, словно мантру, вызывая у Уёна желание показательно укусить его первым, отрывать от Сана кусочек за кусочком, пока желудок не наполнится кровью и плотью. Ему хотелось причинить Сану боль, лишь бы он перестал прятать эмоции и ответил тем же. Но не сделав ничего из этого, Уён, обиженно поджав губы, ждал, когда упрямство Сана даст трещину. Когда он перестанет стойко сдерживать себя, дрожа, словно в лихорадке. Он выглядел ужасно жалко, но его глаза, о, его глаза были полны гнева и с трудом подавляемого желания. Он совершенно точно хотел того же самого, но в отличие от Уёна, держал себя под контролем, наверняка зная обо всех последствиях. Именно поэтому он так упрямо отказывал снова и снова.

— Уён, оставь меня одного! — закричал Сан, вновь срываясь на звериный рык.

Точно по щелчку, это отрезвило обоих, на какое-то мгновение разрушив воцарившееся напряжение, и даже их глаза стали привычных цветов. Тяжело дыша, они смотрели друг на друга, считывая немыслимый страх и остатки былого наваждения, которое подталкивало их на безрассудства.

— Убегай, лисёнок. Я не хочу причинить тебе вред.

Надломленный шепот Сана заставил кожу Уёна покрыться мурашками. Прекратив метаться на одном месте, он всё же послушался и рванул к входной двери.

Уён бежал, не разбирая дороги перед глазами, зная только то, что двигался к той самой горе, которую разглядывал с крыши дома совсем недавно, позабыв о дурном предчувствии от чужого леса. Петляя между деревьями, он старался запутать свой след, прекрасно понимая, что Сан всё равно с лёгкостью его найдет, если захочет. Добежав до ручья, Уён устало упал на колени, и принялся жадно набирать руками ледяную воду в попытке утолить жажду, которая никак не хотела проходить. Воды было недостаточно, она ощущалась песком в горле, но всё же заметно приглушила остатки того самого желания, от которого он так отчаянно убегал. Отдышавшись, Уён замер и прислушался, но не услышал ни шагов, ни привычных звуков леса. Сан и правда выгнал его, и не пошёл следом. У него определенно было больше самообладания, чем у Уёна.

Спрятавшись в первой попавшейся пустой норе, Уён уснул почти сразу же, наивно надеясь, что ему не приснятся ярко-жёлтые глаза оборотня и то, что могло бы произойти, если бы он остался.