IV (2/2)

Но правда была в том, что Уён и сам не знал, сможет ли выдержать столько же, сколько уже пережил. Так почему же Сан был так уверен в том, что у них всё получится?

Дрожа всем телом, он ощущал, как каждый вдох становился всё труднее, а ладони покрылись холодным потом. Ему хотелось податься вперед и спрятаться в руках Сана, чтобы хоть на какое-то время перестать думать о том, сколько всего выпало на его долю, но он продолжал сидеть неподвижно, понимая, что не имел права на это.

«Дыши глубже, дыши глубже. Не показывай им, как ты ослаб», — мысленно повторял он себе, сжав челюсти. Был ли способ прекратить это? Перестать задыхаться, будто бы кто-то перекрыл ему кислород? Как унять сердце, сходящее с ума от страха и боли, и не находить утешения в незначительных прикосновениях Сана?

— Я не смогу его выследить, ты же знаешь. Я не чувствую его запаха, и связь со своими хвостами. Иногда я даже не могу контролировать свои превращения, и застреваю в форме лисы, — Уён шмыгнул носом, глядя на Сана испуганными глазами, неосознанно касаясь его рук ледяными пальцами. — И ты тоже не смог его учуять. Так что мы будем делать?

— Отрезать лисьи хвосты — страшное преступление. Это магия, которая не проходит бесследно, — Сонхва нарушил молчание, и осторожно положил руку ему на плечо. Уён с трудом вспомнил о том, что кроме него и Сана в комнате был ещё кто-то. — Ритуал всегда оставляет свой отпечаток, а значит в Джонхане осталась частичка твоей магии. Мы можем восстановить связь, и тогда ты найдешь его. Я могу это сделать.

— Что ты хочешь получить за свою помощь?

Сонхва нахмурился, а затем рассмеялся, но улыбка едва ли коснулась его тёмных глаз.

— Ничего особенного, сущий пустяк. Ты сможешь дать мне это.

О, всё было совсем не так, и Уён прекрасно это понимал. Он знал, что пожалеет о своём решении, и гадкое предчувствие, тут же появившееся внутри, было тому подтверждением. От фей всегда можно было ожидать подвоха, Уён ненавидел иметь с ними дело, но жажда мести и собственная беспомощность пересиливали внутренние предрассудки.

Стоило Уёну кивнуть, он тут же заметил, как Сан напрягся, как его запах изменился, и стал отдавать удушающей гарью. Желание дотронуться до его щеки, и заверить в том, что всё будет в порядке, было неосознанным, невероятно ярким и пугающим. Уён совсем не понимал себя, что именно на него нашло. Он должен был оставаться безразличным к реакции Сана, и жадно хвататься за выпавшую возможность, но никак не мог собраться. Сан отвлекал его, сбивал с толку.

— Мне понадобятся кое-какие вещи для ритуала, — продолжил Сонхва. — Твои пламя, кровь и…

— Я дам тебе всё, что угодно, — выпалил Уён, игнорируя свои инстинкты, кричавшие о том, что ответ должен был быть совершенно противоположным.

Глаза Сонхва вспыхнули красным, и он жадно облизал губы, обнажив острые клыки. Это длилось всего несколько секунд, а затем он снова принял человеческий облик, но холодок все равно пробежал по спине Уёна.

— Этого я и боялся. Уён, возможно есть другой способ, — голос Сана был нестерпимо взволнованным, жар его тела словно вспыхнул сильнее обычного.

Сонхва выразительно посмотрел на оборотня, а затем перевёл взгляд на его руки, всё ещё лежавшие на бёдрах Уёна. Но если Сан ни капли не смутился, то Уён тут же перестал удерживать его руки в своих. Коснуться Сана снова означало вернуть ощущение безопасности и спокойствия, но в то же время это было тем, что тянуло его всё дальше от цели. Уён не мог позволить себе эту слабость. Ему нужно было сконцентрироваться на том, ради чего он пришёл: любым способом найти Джонхана, и убить его за всю причинённую боль, за всех лис-оборотней, которых он безжалостно уничтожил. За Ёнджуна и его семью.

— Сан, либо ты помогаешь мне, либо идёшь нахрен. Если ты струсил — пусть так, но тогда не мешай мне отомстить Джонхану.

— Ты даже не выяснишь, что именно он хочет взамен? Хён, — Сан взглянул на Сонхва с нескрываемым беспокойством. — Твои сделки всегда были по правилам.

— Мне всё равно. Я хотя бы попытаюсь что-то сделать. А что делал всё это время ты, зная, что Джонхан может быть действительно виноват в смерти Мингю? Поджал свой хвост и смирился? А может быть благородно простил его? Но я не такой, как вы, Сан. Мне нужна эта месть, и если он может мне помочь, — Уён указал пальцем на Сонхва, который меланхолично ждал окончания спора. — То немного крови — не такая большая цена.

На лице Сана не промелькнуло ни единой эмоции. Покачав головой, он нехотя встал и, поджав губы, упрямо уставился на Уёна сверху вниз, будто бы одним тяжёлым взглядом он мог переубедить его. Древесный запах стал таким резким, что у Уёна заслезились глаза, а сердце неприятно сжалось. Заламывая пальцы, он стойко молчал, но Сан продолжал ждать, словно чувствуя сомнения Уёна. Но так и не услышав ни единого слова, не увидев и тени сожаления о высказанных упрёках, он равнодушно хмыкнул и вышел из комнаты.

Уёну стоило невероятных усилий не дёрнуться с места следом за ним. С безразличным выражением лица он повернулся к Сонхва, молясь о том, чтобы не выдать себя, свой внутренний порыв и то, как сильно эмоции терзали его.

— Давно пил змеиную кровь? — Сонхва прильнул ближе, и тихо рассмеялся, когда Уён скривился от отвращения. — Принеси мне одну живую змею. Остальное я возьму на себя.

Не задав ни одного вопроса, Уён смиренно кивнул и встал, судорожно раздумывая, стоило ли ему найти Сана и извиниться перед ним. Чувство вины — что-то едва знакомое — сдавливало грудь, как тяжелый камень, который было невозможно сдвинуть хотя бы на несколько сантиметров, лишь бы вдохнуть хоть чуточку больше воздуха. Это было так больно, но он понимал, что своими словами сделал Сану ещё больнее. Всё, что он делал, оборачивалось совсем не так, как ему было нужно. Лисы и правда прекрасно манипулировали другими, но то, что он знал о Сане, то, как он это использовал — не давало ему ни капли удовлетворения. Уён понимал, что поступил неправильно, ему было тошно от самого себя, и от назойливого желания всё же найти Сана, схватить его за руку, и уткнуться лбом в плечо, виновато пряча глаза. Но поколебавшись еще пару минут, он махнул Сонхва и выскользнул из дома.

***

В крови змей всегда таилось много магии, но вкус у неё был ужасный, землистый. К тому же, Уён терпеть не мог охотиться на таких проворных существ, предпочитая животных покрупнее или людей. К счастью, он был знаком с человеком, который придерживался абсолютно другого мнения.

— Минги-я, — Уён широко улыбнулся, и тут же отскочил в сторону, искоса глядя на друга с четырьмя красными змеями в руках.

— Уён-а, давно не виделись, — Минги развел руками, приглашая обнять его, но Уён не сдвинулся с места, испуганно уставившись на рептилий, которые с интересом смотрели на него в ответ.

— Ты можешь… Снять их?

— А, конечно, — Минги неловко рассмеялся и отошёл в сторону, позволяя Уёну пройти внутрь.

Ему всегда нравилась квартира Минги, даже несмотря на то, что помимо него в ней обитали несколько десятков змей. Здесь всегда было много света, проникающего через огромные окна в пол, будто бы вся квартира была огромным террариумом, в котором прятались такие же миниатюры. Иногда она даже напоминала Уёну кусочек его родного леса, вызывая множество ассоциаций с тем или иным местом.

Оглядевшись по сторонам, и не найдя ни одной свободно ползающей змеи, Уён с облегчением выдохнул и сел на диван. Минги, тем временем, аккуратно положил питомцев в террариум, и уселся рядом с Уёном, изумлённо ахнув.

— О боже, где твои хвосты? Почему ты пахнешь гарью? Ты что, случайно сжёг их? Как поживает Ёсан? — воскликнул он, деловито поправляя очки, которые сползли ему на самый кончик носа. Для человека он был слишком проницателен, и иногда Уёну казалось, что, возможно, Минги всё же обладал какими-то магическими способностями.

Вспоминать о произошедшем всё ещё было сравни пытке. Каждое слово будто бы застревало в горле, и какое-то время Уён просто молчал, затравленно теребя рукав свитера.

— Помнишь охотника, который убивал существ на Чеджу? — наконец сказал он, решив начать свой рассказ издалека.

Минги утвердительно хмыкнул и придвинулся ещё ближе. Его удивлённо распахнутые глаза, казалось, стали ещё круглее, и в сочетании с растрёпанными светлыми волосами это придавало ему схожесть с птенцом. Уён невольно улыбнулся, но эта улыбка была вымученной, печальной.

— Похоже, он решил поохотиться здесь. Он поймал меня и остальных лис, держал у себя в подвале, а потом лишил хвостов.

Уён даже не заметил, что начал плакать, пока Минги не провёл пальцами по его щекам, заботливо вытирая солёные капли. То, что происходило с ним все эти кошмарные дни, слившиеся в его памяти воедино, он не рассказывал никому, даже Ёсану, как и то, как именно ему удалось сбежать. Это воспоминание приносило куда больше боли, чем всё остальное. Оно было страшнее, чем все пытки Джонхана, и лежало на его сердце невыносимым грузом. Его спаситель никогда не услышит слов благодарности, никогда не увидит, что он сумел выжить, ведь Уён собственными руками закапывал его мёртвое тело. Жизнь была бесценным даром, который Ёнджун вручил ему, отвлекая на себя внимание Джонхана, чтобы дать Уёну шанс выскочить из подвала.

— Я не помню, как сбежал, как нашёл в себе силы на это, — солгал он. — Мне казалось, что я не выживу и умру где-нибудь посреди дороги, но Сан спас меня. Он подобрал меня и выходил, согласился помочь найти охотника, а я наговорил ему столько всего, что теперь он точно возненавидел меня, и не станет помогать, и…

Его лёгкие болезненно сжимались с каждым прерывистым вдохом, комната расплывалась перед глазами от слёз. Уён вновь оплакивал себя, других существ, не сумевших выжить, но теперь ещё и то, как бессовестно сделал больно тому, кто помогал ему снова и снова. Вздохнув, Минги обнял его, и ещё долго не задавал ни единого вопроса, успокаивающе поглаживая его по спине.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал он через какое-то время, заметив, что Уён перестал дрожать и всхлипывать. — Этот Сан, похоже, много значит для тебя?

На это Уён грустно усмехнулся, судорожно сглатывая новую волну слёз. Объяснить все свои чувства к Сану было ещё сложнее, чем потерю хвостов.

— Если бы не он, я мог бы умереть. Сан — оборотень, но я обещаю, что он хороший.

— Хороший, как личность или как…

— Минги!

Ужасно смутившись, Уён покраснел до кончиков ушей. Он и сам до сих пор не понимал, почему ему было настолько не всё равно. Почему он вообще связался с оборотнем, а теперь презирал себя за сказанные ему слова?

— Чем я могу тебе помочь?

— Мне нужна одна из твоих змей, чтобы выследить охотника, — сказал Уён, исподлобья глядя на реакцию друга. Ему не нужно было давить на жалость, чтобы Минги оказал ему услугу — он слишком любил наглого чёрного лиса.

Задумчиво нахмурившись, Минги кивнул, а затем молча встал и направился к одному из террариумов. Краем глаза Уён наблюдал за тем, как он достал оттуда жуткую чёрную змею, которая лениво позволила затолкать себя в банку, оказавшуюся многим меньше её прежнего жилища. Передёрнув плечами от отвращения, Уён решил больше не смотреть в ту сторону, но террариумы с точно такими же змеями стояли по всей квартире, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как уставиться в окно.

— Думаю, эта подойдёт идеально, — сказал Минги, снова усаживаясь рядом. Банка с рептилией оказалась на журнальном столике, и теперь змея с презрением смотрела на них сквозь толстое стекло. — Ты уверен, что тебе это нужно? Искать того, кто чуть не убил тебя, довольно безрассудно.

Уён и сам это понимал, но у него не было выбора. Он хотел не просто убить Джонхана, но заставить его мучиться так же, как страдали все пленённые им существа. Мысль об этом двигала его вперёд, затмевая все сомнения. Он не мог отступить. Не хотел.

— Я буду не один, — уверенно сказал он.

Сан поможет мне. Я не знаю, как все исправить, но я чувствую, что он не отвернётся от меня. По крайней мере на какое-то время я не буду один.