IV (1/2)
Долгожданные «Сонхва и остальные» объявились рано утром, сообщая о своем прибытии смехом, оживлённой болтовнёй и перемещением мебели по комнатам. По крайней мере, так казалось Уёну, которого одолевало жутчайшее похмелье, от чего каждый звук ощущался мучительно громким.
Разговоры то стихали, то снова возобновлялись, но Уён даже не пытался разобрать, о чём именно говорили до невозможного шумные гости Сана и Чонхо. Их голоса сливались в один звенящий гул, усиливая и без того плохое настроение Уёна. Угрюмо лёжа в импровизированном логове из одеяла, подушек и мирно спящего Ёсана, он нервно жевал нижнюю губу, размышляя о том, чем может обернуться неизбежное знакомство. Как на него отреагируют? Станут ли издеваться, отвешивая колкие комментарии, причинят ли вред или же молча выставят за порог?
Раздражённо откинув одеяло в сторону, Уён тяжело вздохнул, стараясь усмирить хаос в голове, но остановить его было не так-то просто. Он продолжал прокручивать все возможные исходы встречи, как будет искать Джонхана, если ему откажут в помощи, и выживет ли, когда наконец-то столкнётся с ним один на один.
«Соберись, ну же», — приказал он себе, заталкивая поглубже гордость и страх. — «Ты делал это миллион раз.»
Уён и правда виртуозно морочил голову, всегда зная, как надавить, какую маску надеть. Он был способен на показательные слёзы и жалобные просьбы о помощи; на слащавые улыбки, располагающие к себе любого, и обманчиво искренние взгляды. Но в этот раз он не ощущал в себе прежней самоуверенности, и мог думать только о том, каким сложным и унизительным будет предстоящий разговор.
Оставаться наедине с собственными мыслями было невыносимо, Уёну нужно было отвлечься, и немедленно. Придвинувшись ближе к Ёсану, который теперь был укрыт двумя одеялами, он сдавленно фыркнул, сдерживая смех, и укусил его за самый кончик носа. Молниеносно раскрыв глаза, Ёсан резко отпрянул в сторону, а затем и вовсе сел на кровати, скинув одеяла на пол.
— Я ненавижу тебя, — простонал он, схватившись за лоб.
— Я знаю, что это не так. Ты обожаешь меня. Кстати, если тебе интересно, твой волчонок вёл себя прилично, и даже не приставал к тебе, — Уён расправил хвосты и лениво потянулся, искоса поглядывая на друга с ехидной ухмылкой.
Зеленоватый цвет лица Ёсана мигом приобрёл краски, пока не сменился на румянец смущения. Этой реакции Уёну было достаточно, чтобы удовлетворённо хмыкнуть под нос: теперь Ёсан был обречён на подколы до конца своих дней.
Прикрыв рот рукой и вновь побледнев, Ёсан что-то побормотал и покачнулся вперёд.
— Эй, не испачкай мне кровать, если тебя тошнит, — брезгливо вскрикнул Уён, сталкивая друга с кровати.
Не удержавшись, Ёсан всё же шлёпнулся на пол, и ещё какое-то время лежал неподвижно, то и дело тихо постанывая. Наконец, собравшись с силами, он поднялся на ноги и, с кислым выражением лица посмотрев в зеркало, махнул рукой, очевидно смирившись со своим помятым видом. Не сказав больше ни единого слова, он собрал все свои вещи, раскиданные по комнате, и ушёл, даже не попрощавшись. Уён внимательно слушал, как стихали шаги Ёсана, и когда, наконец, наступила тишина, он понял, что причин отсиживаться в комнате больше не осталось.
Приняв привычный, полностью человеческий облик, он нехотя вышел из комнаты и направился в сторону кухни, откуда доносились голоса. Остановившись за полуприкрытой дверью, Уён прислонился к стене, настороженно вслушиваясь в приглушённый разговор.
— Лисы — трикстеры, они приходят и уходят, оставляя людей ограбленными, проклятыми или мертвыми.
— Почему ты считаешь, что они все одинаковые?
О, это был голос Сана. Его тон был забавный, слегка обиженный, будто бы ребенок оправдывался перед родителем. Уён не сумел сдержать улыбки, но осознав это, моментально поджал губы.
— Они такие, какие они есть. Такова их натура, — ответил тот же самый голос. Высокомерный, звонкий, наверняка коротышка с большим эго.
— Не говори так, будто и все оборотни одинаковы, ты же знаешь, что это неправда. Хонджун, я хочу помочь ему!
Услышав имя, Уён почувствовал странный ком в горле, от которого стало больно дышать. Не было сомнений в том, что это был тот самый Хонджун, лишивший его травмированного хвоста. Тот самый друг, рассказывающий всем о том, как опасны чёрные лисы. На мгновение былая пелена гнева вновь затуманила разум Уёна. Но как бы он ни злился, в глубине души он понимал, что в тот момент, когда Сан и Хонджун спасали его жизнь, у них не было другого выбора. Признать это было до дрожи неприятно, а испытывать благодарность к оборотням — ещё хуже. До боли кусая нижнюю губу, чтобы прийти в себя, Уён вновь прислушался к разговору, который становился всё более напряжённым.
— Он обманывает тебя, Сан-а! Или обманет потом, когда получит то, что ему нужно.
Закатив глаза, Уён не выдержал, и, нацепив наглую ухмылку, уверенно вошёл в комнату. Всё внимание тут же оказалось приковано к нему, запах горелого дерева стал невыносимо ярким, сбивающим с ног. Именно такой должна была быть реакция оборотней на него: настороженность, агрессия, молчаливое предостережение. Прежде, Уён не раздумывая пулей вылетел бы из дома, но сейчас ему пришлось подавить все свои инстинкты и накатывающую дурноту. К тому же, он с лёгкостью мог сконцентрироваться на более приятном запахе. Ему не было необходимости искать глазами Сана, чтобы понять, где он стоял — знакомое тепло притягивало его даже на расстоянии, как и ненавязчивый хвойный аромат, который отчего-то совсем перестал раздражать его.
С неприкрытым любопытством, Уён принялся рассматривать гостей, которых оказалось трое. Двух оборотней он распознал без труда: их перекошенные презрением лица говорили об их сущности даже громче, чем запах. Но вот третий парень выглядел совершенно неуместно среди этой волчьей своры. Казалось, вокруг него была какая-то особая аура, которая и притягивала и пугала.
— Уён? — Сан сделал шаг ему навстречу, расплывшись в едва заметной улыбке, которой Уён не смог сопротивляться.
Подмигнув Сану, он, игнорируя странную дрожь в груди, двинулся в сторону незнакомцев, всем своим видом показывая, что их присутствие не возымело на него никакого эффекта.
— Ты прав, все лисы одинаковы. Вот только проблема в том, что моих хвостов стало меньше, и я больше не могу убить вас всех одним щелчком пальцев, — Уён показательно щёлкнул пальцами, и не сумел сдержать смех, заметив секундный страх на лицах оборотней. — Сан сам предложил мне войти в дом.
Самодовольно ухмыляясь, он сел рядом с таинственным парнем, который интриговал не только своей внешностью, но и отсутствием запаха, и с вызовом взглянул на оборотней. Был ли это очередной эффект от присутствия Сана или же то, что он сумел взять эмоции под контроль, но прежняя тревога наконец-то отступила.
— Ты думаешь, мы поверим тебе? — спросил оборотень, больше походивший на щенка, чем на волка. Выглядеть более грозно ему не помогал даже очевидный гигантский рост.
— Юнхо! — простонал Сан, разочарованно вскинув руки. — Ты должен был быть на моей стороне.
Пожав плечами, Юнхо виновато улыбнулся, жестами показывая, что отныне его рот будет на замке. Выбросив воображаемый ключик в сторону Сана, он развалился в кресле, так что теперь его голова была на одном уровне с другим оборотнем — вероятно, Хонджуном — который продолжал метать молнии в Уёна.
— Он ведь тоже не оборотень, да? И не человек, — Уён указал на парня рядом с собой, в котором он так и не нашёл ни следа волчьего высокомерия. К тому же, оказавшись к нему вплотную, он наконец-то смог учуять его слабый аромат. — Ты позволил ему остаться, так почему я не могу? От тебя пахнет мокрой травой. Наяда?
— Вообще-то, дриада, — скромно ответил парень, и вежливо кивнул головой. — И это не значит, что я просил разрешения остаться с ними.
— Это то же самое, что я только что сказал, — оскалился Уён, глядя на Хонджуна, который раздражённо крутил одно из множества колец на своих пальцах. Казалось, он едва сдерживался, чтобы не накинуться на Уёна, и не свернуть ему шею. — Уверен, что ты не спрашивал разрешения, ведь это он попросил тебя остаться, верно?
— Не используй на мне свою грёбаную магию, — выпалил Хонджун, всё же порываясь встать с места, но дриада всего лишь одним взмахом руки заставил его вернуться в прежнее положение и недовольно цокнуть языком.
Сан и Юнхо, безмолвно наблюдая за происходящим со стороны, тихо посмеивались. Это странным образом ещё больше успокоило Уёна, и он, расслабившись, откинулся на спинку дивана и драматично вздохнул.
— Я не слепой, и ты не так хорошо скрываешь это, как тебе кажется. То, как ты на него смотришь… Вы уже трахались, да? Готов поспорить, это довольно занятно — все эти волшебные штучки.
Уён подмигнул дриаде, и парень звонко рассмеялся, совсем не обиженный на подобную прямолинейность. Он определённо был единственным, кто не относился предвзято к неожиданно появившемуся лису, а значит именно с ним можно было найти контакт.
— Мы пара уже почти десять лет, — скромно признался парень, едва заметно покраснев. И только теперь Уён заметил точно такое же, как у Хонджуна, тонкое серебряное колечко на его безымянном пальце.
— Сонхва! — нервно воскликнул Хонджун, комично расширив глаза. Для того, кто имел пару так долго, он казался слишком смущённым тем фактом, что разговор перешёл к обсуждению его личной жизни. — Мы должны были заставить его уйти!
— Но это мой дом, и я предложил ему остаться! — парировал Сан, заставив Уёна вздрогнуть от этих слов, сказанных пылко и торопливо. Услышать их было приятно и ужасно одновременно. Они вызвали жуткое головокружение, совсем не связанное с похмельем, и желание благодарно сжать горячую ладонь Сана в своей.
«Почему ты продолжаешь делать это? Почему ты помогаешь мне? Это неправильно», — Уён напрягся всем телом, и даже слегка отодвинулся от Сонхва, стараясь не показать, как сильно слова Сана подействовали на него.
— Если ты хочешь остаться. Если тебе правда нужна моя помощь.
Улыбка окончательно сползла с лица Уёна. Когда он вошёл в этот дом несколько дней назад, то преследовал абсолютно конкретные цели. Хонджун был прав: лисы бессовестно врут, чтобы получить желаемое; предают, забрав больше, чем просили. Вот только за всё это время Уён не солгал Сану ни разу, и это было так не похоже на него, что, осознав это, ему стало не по себе. Он давно не относился к кому-то так искренне, особенно, если этот кто-то был волком.
Да, Уён хотел этой помощи, хотел остаться, прекрасно зная, что в итоге ему придётся уйти. Его настоящий дом был в другом месте, он и правда мог попытаться найти Джонхана сам. Но его радикальное «нет, я не хочу быть здесь» растрескивалось, словно тонкий лёд, из-за одного единственного «но». Может быть не было ничего такого в том, что этим «но» был Сан? Может быть не так страшно, то, что он задержится ещё на какое-то время?
— Видишь? Он молчит, потому что не может придумать очередную ложь. Сколько ещё мне повторять, Сан-а, твоя доброта навредит и тебе и всей стае, — сквозь зубы процедил Хонджун, и, резко подскочив, вышел из комнаты, едва не сбив Сана с ног.
Уён отчётливо видел, как замерший в ступоре Юнхо внутренне разрывался между инстинктивным желанием пойти за своим вожаком и страхом попасть ему под горячую руку. Остаться с остальными было куда безопаснее, но одного многозначительного взгляда Сонхва оказалось достаточно, чтобы Юнхо всё же встал и вяло поплёлся к выходу.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — встревоженно сказал он, похлопав Сана по плечу. — Не дай красивому лису обмануть тебя. Я пойду поговорю с ним.
После ухода Юнхо, атмосфера в комнате оставалась накалённой до предела, и только когда послышалось, как закрылась входная дверь в дом, все наконец-то выдохнули. Сонхва, в отличие от оборотней, остался сидеть на месте, недовольно стуча пальцами по подлокотнику. Поняв, что он не собирается уходить, Сан подошёл к дивану, и сел на корточки напротив Уёна, положив свои ужасающе горячие ладони ему на бёдра.
— Ты доверяешь мне?
Уён едва заметно вздрогнул, проклиная себя за невозможность проигнорировать это трепетное тепло, разливающееся по его телу от рук Сана. Прикусив щеку изнутри, он разрывался между наигранной невозмутимостью и рвущимся импульсом ядовито ответить на этот невинный вопрос. Как можно доверять оборотню, который может убить тебя без особых усилий? Как Сан мог так слепо верить в то, что Уён не предаст? Правда ли он считал чёрного лиса, несущего одни беды, красивым?
— Да, — сухо ответил Уён, но в его тоне отчётливо слышалась неуверенность.
Предаст ли?
— Тогда останься. Я бы не стал давить на тебя сильнее, чем, я уверен, ты сможешь выдержать. Мы поможем, мы должны остановить Джонхана. Так не может продолжаться дальше.