Часть 4. Реальность и отражения (2/2)
Гермиона едва удержалась, чтобы не сползти по стене прямо на грязную брусчатку. Едва не попалась так глупо! Колени подрагивали, а во рту пересохло, будто она наглоталась пыли. Все оказалось куда тяжелее и реальнее, чем она могла себе представить. Только сейчас, глядя на удаляющуюся фигуру Беллатрисы, она по-настоящему осознала, что находится здесь, в совсем другом мире. Несмотря на то что он кажется привычным, это далеко не та реальность, в которой она жила последние годы. Все знакомое стерто и заменено, однако вовсе не бумажными декорациями. Скорей, бумажная и ненастоящая здесь она, страница из другой книги.
Гермиона понимала: ей нужно действовать обдуманно и осторожно, чтобы и правда оказать какое-то влияние на этот устоявшийся мир, где она — чужачка. Она знала о Пожирателях куда больше, чем Орден Феникса в это время, ей были известны их характеры, привычки, слабые места. Но если внезапно явиться к людям светлой стороны со знанием всех подробностей, это будет слишком подозрительно. Может, ее даже примут за шпионку Волдеморта.
Очень хотелось пойти к Дамблдору, рассказать ему все про то, кто она и откуда. Чтобы мудрый профессор помог ей, а лучше — сам разрешил проблему, используя ее знания о будущем. В конце концов, разве не он всегда находил выход из самых сложных ситуаций? Однако она понимала — вряд ли Дамблдор одобрит резкие и радикальные меры. Сам он, насколько Гермиона знала, никогда не применял маховик времени для того, чтобы исправить события. Даже ей он позволил выдать артефакт на третьем курсе очень неохотно, и то лишь потому, что речь шла об учебе. Да и вряд ли он захочет менять будущее, где Волдеморт побежден, с целью спасения ее друзей. Это будет слишком эгоистичной причиной с его точки зрения — любые потери оправданы «ради общего блага».
Но куда больше ее смущала мысль… что он не захочет препятствовать пророчеству. Ведь он знал прекрасно о том, что Снейп подслушивал их с Трелони беседу в тот роковой вечер. Гарри рассказывал, что Аберфорт поймал соглядатая, затащил в комнату, а профессор Дамблдор… Ничего не сделал. Просто отпустил его со всей информацией прямиком к Темному Лорду. Значит, он все просчитал и был готов пожертвовать будущим Гарри ради победы. Нет, на помощь Дамблдора в этом щекотливом вопросе рассчитывать не стоит.
Кто знает, вдруг он просто сотрет ей память, чтобы устранить угрозу перемены временной линии? От этой мысли ее передернуло. Такого Гермиона допустить никак не могла, у нее была только одна попытка все исправить. Придется действовать в одиночку, полагаясь лишь на себя, скрытно.
Гермиона решила начать с того, чтобы ассимилироваться в этом времени и осмотреться. Не сводить глаз с Пожирателей, внимательно наблюдая за перемещениями и планами. Она оказалась в прошлом и сделает все, чтобы остановить Волдеморта. Сейчас весна, воздух пропитан запахом перемен и новой жизни. До того, как он услышит пророчество об Избранном, несколько месяцев. От мысли о том, что этого еще не случилось, мурашки побежали по коже — она должна приложить все свои усилия, чтобы пустить историю по другому руслу и не дать этому произойти! Не дать Гарри потерять родителей и попасть в ловушку предопределенности на всю оставшуюся недолгую жизнь.
После непредвиденной встречи с Беллатрисой откладывать визит в лавку Койнов больше нельзя. Низкое здание с облупившейся краской на фасаде выглядело так, словно его специально состарили для солидности — как антикварный комод, который нарочно царапают и покрывают патиной. Вывеска «Братья Койн. Письменные принадлежности» покосилась набок.
Колокольчик тренькнул так пронзительно, что Гермиона невольно поморщилась. В нос ударил запах старого пергамента, чернил и чего-то неуловимо тревожного — может быть, страха предыдущих посетителей.
Полумрак внутри казался живым существом, которое лениво отступало от огоньков свечей, но не сдавалось окончательно. Вдоль стен выстроились стеллажи. На них теснились пузатые чернильницы всех мастей — от простых стеклянных до вычурных серебряных, украшенных затейливой гравировкой. Перья и ручки лежали в специальных углублениях.
За массивным прилавком из темного дерева восседал, видимо, Каин Койн — мужчина лет сорока со всклокоченной бородой, в которой серебрилась ранняя седина. Его глаза, настороженные и цепкие, следили за каждым движением посетительницы, как будто она вот-вот могла выхватить палочку или попытаться что-нибудь украсть.
— У вас найдется что-нибудь для особых случаев? — Гермиона провела пальцем по витрине с перьями. — Что-нибудь… нестандартное?
— Все перья отличного качества, — буркнул Каин, не меняя позы. — Выбирайте любое.
— Боюсь, мне нужно нечто более специфическое, — она подошла ближе, рассматривая узор на прилавке — витиеватые линии складывались в руны скрытности. — Документы. Французского образца.
Каин дернулся, как от удара:
— Вы с ума сошли? Я торгую письменными принадлежностями, а не… — он запнулся, — не тем, о чем вы говорите.
— По́лноте, мистер Койн. — Гермиона облокотилась о прилавок, чувствуя, как в груди растет азарт. — Мне вас рекомендовали. Мы оба знаем, что ваша специализация несколько шире обычного магазина канцелярии. И я готова щедро оплатить ваши услуги.
— Убирайтесь, — процедил он сквозь зубы. — Немедленно.
— Как грубо, — она покачала головой. — А ведь я пришла с деньгами и чистыми намерениями. Вы действительно хотите меня прогнать?
— Вы либо очень глупы, либо работаете на авроров. — Его пальцы забарабанили по прилавку. — В любом случае вам здесь не место.
— Ну что вы, — Гермиона позволила себе легкую улыбку. — Я просто деловой человек. И у меня есть веская причина обратиться именно к вам. — Она сделала паузу. — Примерно такая же веская, как то, что зарыто на заднем дворе вашего дома.
Лицо Каина окаменело. В полумраке его глаза казались черными провалами. Рука медленно, почти незаметно поползла под прилавок — движение, которое Гермиона научилась распознавать за время войны.
— Депульсо! — выкрикнула она, выхватывая палочку быстрее, чем он успел дотянуться до своей.
Палочка Каина описала в воздухе дугу и с глухим стуком закатилась под массивный дубовый шкаф. Продавец уставился на Гермиону так, словно увидел василиска — глаза расширились, а на впалых щеках проступили красные пятна.
— Даже не думайте лезть за запасной, — предупредила она, легким движением крутанув палочкой в воздухе. Она прекрасно понимала, что у такого дельца́ наверняка припрятана страховка — может, даже не одна. — Я не причиню вам вреда, если согласитесь мне помочь. Давайте обойдемся без лишних сложностей.
— Кто ты такая?! — прошипел Каин, впиваясь пальцами в деревянную кромку прилавка. Его костяшки побелели. — Что тебе от меня нужно?
Гермиона подалась вперед. Произнесла одно слово, тихо, но с силой:
— Документы.
— Но откуда тебе известно?.. — его голос дрогнул.
— Без лишних вопросов, мистер Койн. Вы не в том положении.
Каждое угрожающее слово царапало горло, будто острые осколки. Вести беседу в таком ключе было все равно что натянуть чужую, неудобную одежду. Гермиона продолжила через силу:
— Просто окажите мне услугу, а я ее оплачу. И мы забудем друг о друге, как если бы этой встречи никогда не было.
— Ты из их числа? — В его выцветших глазах наконец вспыхнул огонек понимания. — Пожирательница?
— Без лишних вопросов, — напомнила Гермиона холодно.
Каин заметно побледнел после ее намека про задний двор. Страх в его глазах был красноречивее любых слов. Он лишь коротко кивнул. Гермиона позволила себе едва слышный вздох облегчения, который растворился в затхлом воздухе лавки. Пусть лучше считает ее Пожирательницей — этот образ сработал как отмычка к его готовности сотрудничать. Другого способа раздобыть документы у нее все равно не имелось, как ни крути.
— Будет готово через три дня, — пробормотал он.
— Мне нужны бумаги прямо сейчас, — отрезала она тоном, не терпящим возражений.
— Вы же не думаете, что процесс создания документов занимает пару минут? — с иронией спросил Каин, пытаясь балансировать между подобострастием и профессиональной гордостью. Гермиону позабавило то, что он вернулся к официальному формату обращения — видимо, мысли о Пожирателях вынудили его вспомнить все правила этикета разом. — Один день уйдет лишь на то, чтобы подобрать правильный пергамент под основу. И я уж не говорю о том…
— Я доплачу за срочность, — перебила она, прекрасно понимая, что вся эта тирада лишь прелюдия к торгу.
— Другой разговор, — Каин расплылся в улыбке. Он нырнул под прилавок и извлек оттуда старый магический фотоаппарат, потертый, но явно рабочий. — Можете пока привести себя в порядок, чтобы фотография была приличная.
Гермиона бросила взгляд на мутное зеркало в углу, покрытое паутинкой трещин. Ее волосы действительно напоминали воронье гнездо после безумной погони за Беллатрисой по извилистым улочкам Косого переулка, хотя, честно говоря, это не сильно отличалось от их обычного состояния. Да и выглядела она немного дикой, что снова навело на мысли о Пожирательнице…
Эта идея вспыхнула в ее голове огоньком в кромешной тьме: а что, если действительно притвориться одной из них? Как она может повлиять на события, стоя в стороне, наблюдателем на берегу бурной реки? Нужно оказаться в самой гуще потока, чтобы использовать его течение в свою пользу! И самый верный путь — влиться в ряды Пожирателей, а не пытаться противостоять им в открытую, иначе ее просто снесет, как щепку в водовороте этой войны. Да, это опасно. Но лишь так она сможет подобраться к Волдеморту достаточно близко, чтобы отыскать способ его уничтожить.
Она знает их не только как противников — за масками скрываются люди со своими страхами и желаниями, со своими слабостями и привязанностями. Разве могла она предположить, что Нотт с Селвином станут ей друзьями? А ведь их отцы были преданными слугами Волдеморта, но даже у них имелись семьи, любящие жены и маленькие дочери…
История Мэриан всплыла в памяти Гермионы. Первая жена отца Лоиса… Она тоже была непокорной, своенравной — совсем как сама Гермиона. После развода Мэриан просто исчезла, растаяла во французском тумане. Никто не знал, как сложилась ее судьба за границей. Ни писем, ни весточек — абсолютная тишина все эти годы.
Внезапная догадка заискрила в мыслях. А что, если… что, если она могла бы стать дочерью Мэриан? Идея казалась безумной, но именно такой безумный план мог сработать. В конце концов, кто станет проверять историю женщины, которая больше двадцати лет не появлялась в Англии?
Гермиона подняла палочку и направила ту на свои непослушные кудри. Трансфигурация собственной внешности требовала предельной концентрации — одно неверное движение, и последствия могли оказаться весьма неприятными. Но если была какая-то вещь, в которой Гермиона никогда не сомневалась, так это в своем мастерстве владения магией.
Волосы начали медленно светлеть, будто на них падали невидимые капли отбеливающего зелья. Еще один взмах палочкой — и буйные кудри покорно разгладились, превращаясь в мягкие волны, струящиеся по плечам. В зеркале отражалась уже совсем другая девушка, удивительно похожая на Мэриан со старой колдографии. Гермиона придирчиво изучала свое новое отражение. Непривычно, но результат определенно того стоил.
— Эй, дамочка! — раздался недовольный голос Каина из-за потрепанной бархатной шторы. — Вы что, решили там корни пустить? Время — деньги!
— Минутку! — отозвалась Гермиона, поправляя выбившуюся прядь. — Хочу быть уверена, что все идеально.
— Идеально будет стоить вам вдвое дороже, — проворчал Каин.
Гермиона шагнула за штору, чувствуя, как внутри разливается спокойная уверенность. План наконец-то обрел четкие очертания. Оставалось только воплотить его в жизнь.
Каин окинул ее новый облик внимательным взглядом, и его брови слегка приподнялись, но он промолчал.
— Встаньте там и не шевелитесь.
Вспышка ослепила на мгновение. Каин возился с пластиной, что-то бормоча под нос. Гермиона потерла переносицу — голова гудела от напряжения. Еще немного, и она сможет начать новую жизнь.
Каин аккуратно извлек пластину из фотоаппарата. В ожидании Гермиона осмотрелась. Тесная комнатушка напоминала логово очень неряшливого архивариуса. Коробки с документами громоздились друг на друге как карточный домик, готовый рухнуть от малейшего дуновения. В углу притаился странный агрегат, похожий на гибрид типографского станка с музыкальной шкатулкой. Каин подошел к нему, вставил пластину и начал колдовать над многочисленными рычажками и циферблатами.
Механизм издал звук, будто проснувшийся железный дракон, и выплюнул свиток пергамента с колдофото.
Каин разложил заготовку на столе и поправил свой монокль. В тусклом свете лампы бумага отливала желтизной старого чая. Витиеватые буквы в шапке документа — «Свидетельство о рождении» — казались нарисованными от руки, хотя Гермиона знала, что это стандартный шрифт французского Министерства.
Имя она решила оставить свое. «Гермиона» смотрелось странно без привычной фамилии. Но это была ее частица, последняя ниточка к прошлой жизни — как старая фотография в кармане.
— Место рождения? — Каин склонился над пергаментом, его длинные пальцы, испачканные чернилами, зависли над строчкой.
— Пусть будет Франция, — решительно кивнула Гермиона. — Прованс.
Если Мэриан действительно хотела начать новую жизнь, она вполне могла выбрать новое имя — такое, которое не привело бы Селвина по ее следу. Фальшивомонетчик хмыкнул, выводя под ее диктовку «Мэриан Де Карт» в графе матери. Прочерк в строке для отца зиял как свежий порез на пергаменте.
Гермиона разглядывала колдографию, прикрепленную к документу. Бессонные ночи оставили под ее глазами тени, которые теперь играли на руку — вместе с едва заметными морщинками в уголках глаз они добавляли возраст. Колдография была черно-белой и немного старомодной, как на старых дагеротипах, что придавало документу нужный винтажный вид.
— Просто идеально, — Каин отодвинулся, любуясь работой. — Такое подделать — настоящее искусство.
— Вы превзошли себя, — Гермиона осторожно взяла документ.
Первый кирпичик идеально лег в фундамент ее нового плана. Где-то в глубине души шевельнулось сожаление — обман есть обман, как его ни приукрашивай. Селвин-старший и без того натерпелся за свою жизнь. Но, возможно, эта ложь станет началом чего-то настоящего? В конце концов, разве не может она дать одинокому человеку то, о чем он мечтал — семью?
Выйдя из лавки в промозглый вечер, она подняла голову. До завтра, до решающего дня, оставалось совсем немного. Знакомый особняк, куда она войдет уже другим человеком — Гермионой Де Карт, долгожданной дочерью, а не незваной гостьей.
А пока можно было позволить себе короткую передышку. Дырявый Котел манил теплом и обещанием горячего ужина. Одна ночь — последняя ночь прежней Гермионы, — и утром начнется новая глава ее жизни.