Часть 3. Озарения и риски (2/2)
— Блестяще, — кивнул он с легкой улыбкой. — В прямом смысле слова.
— Да, конечно, — голос Лоиса прозвучал как скрежет ножа по стеклу. — Вот только где мы возьмем четыре огромных сферических зеркала? Прямо сейчас, посреди ночи?
Его слова упали в тишину комнаты, мгновенно остудив энтузиазм. Гермиона застыла, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Решение казалось таким очевидным, таким изящным — как она могла не подумать об этом раньше? Но теперь мысль о перемещении без зеркальной защиты вызывала у нее почти физический ужас. А достать четыре зеркала в человеческий рост, да еще и с определенной кривизной… До рассвета оставалось часов восемь, не больше. Она посмотрела на Тео, и в его глазах отразилось ее собственное отчаяние.
— Видимо, придется немного отложить наше мероприятие. — В голосе Лоиса звучала печаль, тонкой вуалью прикрывающая отчетливые нотки облегчения.
Тео медленно поднялся из кожаного кресла. Его взгляд уже ушел куда-то вглубь, словно мысленно он просчитывал варианты и прокладывал невидимые тропы к решению. В такие моменты он становился похож на шахматиста, продумывающего следующие десять ходов.
— Положим, где достать зеркала — я знаю. — Он провел рукой по подбородку, на котором уже начала пробиваться вечерняя щетина. — Рассчитать кривизну тоже не проблема — твой рост ведь сто шестьдесят пять?
Гермиона не стала озвучивать крутившиеся на языке вопросы о том, какие еще ее размеры хранятся в его удивительной памяти и откуда он собирается доставать столь специфические предметы. Хотя определенные подозрения насчет итальянского артефактора у нее имелись.
— Я до сих пор не понимаю, зачем ты вообще мне помогаешь, — произнесла Гермиона с деланной небрежностью в голосе, хотя этот вопрос действительно царапал ее изнутри.
Заминка Тео длилась не дольше удара сердца. Его пальцы потянулись поправить безупречно отглаженный воротник рубашки — жест, выдающий внутреннее смятение.
— Наверное, хочу доказать себе, что я действительно способен выполнить такую масштабную задачу, — наконец выдавил он с напускной веселостью. — А ты думала, что мной движут альтруистичные мотивы, вроде не бросать тебя одну?
Последняя фраза сопровождалась наигранным смешком. В глазах Тео промелькнула растерянность — казалось, он сам не до конца осознавал истинные причины своего решения. Как бы старательно он ни пытался изображать бесчувственного сухаря, забота о друзьях явно стояла для него на первом месте. А может… может, Тео тоже лелеял тайную надежду изменить прошлое и создать лучший мир для них всех?
— Нет, конечно, куда уж мне до таких высоких порывов, — торопливо добавил он, будто прочитав ее мысли и пытаясь замаскировать смущение очередной порцией сарказма.
Гермиона только посмотрела на него, вложив во взгляд всю гамму переживаний — от досады из-за неожиданной задержки до восхищения тем, как непринужденно он берет на себя ее проблемы. В груди разливалось тепло от этого негласного понимания — Тео действительно не собирался ее бросать.
Улыбнувшись своей фирменной залихватской улыбкой, он направился к дверям, на ходу перекидывая кожаный ремень сумки через плечо. Лишние слова были не в его стиле — Тео предпочитал говорить действиями. Входная дверь хлопнула, ставя жирную точку в их разговоре.
Гермиона зажала предательски дрожащие ладони между коленями и уставилась на старинный иранский ковер, затейливые узоры которого переливались густым винным красным в мерцающем свете камина. Мысли роились в голове. Нужно столько всего обдумать, каждую деталь… Площадка для перемещения была уже подготовлена, и слава Мерлину, что место достаточно открытое для установки зеркал. Но теперь требовалось вычислить точное расстояние… Она решительно придвинула к себе лист пергамента, готовясь погрузиться в расчеты.
Лоис перехватил ее запястье — бледное, с выступающими венками от усталости.
— Передохни хоть немного. — В его голосе звучала мягкая настойчивость старшего брата. — Уже поздно, и тебе стоит поспать наконец. Время у нас еще есть.
Гермиона устало потерла виски. Голова гудела от бесконечных мыслей и переживаний. Перед глазами плясали строчки из старых газет, превращаясь в размытое марево.
— Мне нужно продумать хоть какой-то план действий, — запротестовала она слабо.
Лоис внимательно посмотрел на нее — так смотрят на упрямого ребенка, который не желает признавать очевидное, — а затем откинулся на спинку кресла.
— Смысл? — спросил он, складывая руки на груди. — Твоей конечной точкой, по нашим расчетам, станет март восьмидесятого года. Это, можно сказать, все, что тебе известно. — Он покачал головой. — Ты доподлинно не знаешь ни конкретных событий, ни личностей, участвовавших в них. Ничего. Даже те факты, что нам известны, могут быть ложны. Министерство не всегда печатало в газетах правду, а если и печатало, то далеко не всю.
— Думаешь, они настолько исказили историю? — Гермиона подалась вперед, опираясь локтями о колени.
— Уверен. Военное время — не лучшая пора для честной журналистики.
Гермиона со вздохом отодвинула разложенные на столе бумаги в сторону — пожелтевшие вырезки из «Пророка» зашелестели — и провела ладонями по лицу, пытаясь стереть усталость. Лоис был прав — она не имела ни малейшего представления о том, что ее ждет в прошлом. Какие события будут разворачиваться, с кем ей придется столкнуться и как все может измениться из-за ее вмешательства. Прошлое представлялось ей темным лабиринтом, в который нужно войти с завязанными глазами.
— В твоем случае стоит действовать в моменте, а не следовать какому-то четкому плану, который разрушится из-за малейшего несоответствия информации, — продолжил Лоис, видимо, приняв ее молчание за согласие. Его голос звучал мягко, но уверенно. — Цель у тебя есть…
— Волдеморт не должен узнать о Пророчестве, — твердо произнесла Гермиона, будто повторяя заклинание. Эти слова за последние дни стали ее мантрой, якорем в море неопределенности.
— Вот и двигайся к ней, — с ободряющей улыбкой закончил Лоис. — Иногда лучший план — это его отсутствие.
— Звучит как оправдание для авантюристов, — фыркнула Гермиона, но уголки ее губ дрогнули в слабой улыбке.
Она задумалась, рассеянно водя пальцем по краю старого пергамента. В идеале, конечно, она должна была убить Волдеморта до того, как Гарри станет его крестражем, но это казалось практически невыполнимой задачей. А потому ей придется действовать иначе: сначала необходимо предотвратить произнесение пророчества, а уже дальше смотреть по ситуации.
Она хотела было поблагодарить Лоиса за то, что не дает ей скатиться в яму мрачных размышлений, как услышала громкий хлопок, донесшийся из коридора. Сердце подпрыгнуло куда-то вверх. Палочка моментально оказалась в руке, а сама Гермиона одним движением вскочила на ноги, готовясь отражать внезапное нападение. Неужели Пожиратели выследили ее и Тео? Успел ли он уйти? Она не слышала никаких звуков сражения, но от этого не чувствовала ни капли облегчения. Наоборот, что-то в животе противно сжалось.
— Чертов итальянец! — неожиданно прозвучал знакомый голос, в котором явственно слышалось раздражение пополам с усталостью.
Негодование Тео ощущалось даже через дверь гостиной, что спустя мгновение с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Гермиона только растерянно хлопала глазами, абсолютно не понимая, к чему именно готовиться. Но при виде Тео, который устало прислонился к дверному косяку плечом, подпирая собой проем, все же смогла немного выдохнуть.
— Все в порядке? — спросила звенящим голосом. Палочка все еще была крепко зажата в руке. — Скажи, что нас не атакуют, а ты просто что-то забыл?
Полумрак гостиной подернулся рябью от магии, когда Тео взмахнул палочкой. Четыре удлиненных черных ящика, напоминающих узкие гробы, величественно проплыли в дверной проем. Их появление словно разделило комнату на два типа реакций: Гермиона вскочила, готовая отражать любую опасность, а Лоис остался в своем кресле, лишь слегка повернув голову.
Тео направил ящики к полу жестом палочки. Но сам он двигался совсем иначе — словно корабль в шторм. Его пошатнуло в сторону, и только чудом (или, возможно, многолетней практикой) ему удалось ухватиться за книжную полку. Выпрямившись, он провел рукой по волосам — жест, призванный превратить его неуклюжесть в небрежную грацию.
Гермиона нахмурилась. От Тео веяло хмельным теплом и какой-то отчаянной удалью. Она опустила палочку. Откуда Тео так быстро достал зеркала? И почему пахнет огневиски? Маховик времени — единственное объяснение, но оно порождало новые вопросы.
— Надеюсь, твое путешествие в прошлое предшествовало приобретению зеркал, — произнес Лоис отстраненным тоном. — А ты не перемещался с ними сквозь время.
Тео качнулся, опираясь о книжную полку, его губы изогнулись в кривой усмешке:
— А я надеюсь, ты не считаешь, будто я так спешил только ради того, чтобы дать тебе позлорадствовать, — слова вылетали из его рта немного невнятно, спотыкаясь друг о друга.
— Ты? Делаешь что-то ради других? — Лоис издал короткий смешок. — Мне понадобится как минимум бутылка огневиски, чтобы поверить в такое. Скорее уж, ты жаждешь аплодисментов.
— Может, тебе стоит попробовать? — парировал Тео.
Гермиона метнулась к Тео, обрывая зарождающуюся перепалку объятием. Его тело на мгновение напряглось от неожиданности, а потом расслабилось, принимая ее благодарность. От него пахло алкоголем, дождем и какими-то пряными травами.
— Спасибо, — прошептала она, чувствуя, как его ладонь невесомо скользит по ее спине, будто боясь надавить сильнее.
Когда она отстранилась, его глаза блестели озорным огнем, а губы изогнулись в улыбке, которую она никогда раньше не видела — чуть более открытой, чуть более уязвимой.
— А как насчет поцелуя в награду? — протянул он игриво, и его пальцы на секунду задержались на ее локте. В его голосе звучала смесь привычной самоуверенности и какой-то новой, пьяной искренности.
Гермиона закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Быстро поцеловав его в щеку, она ловко выскользнула из объятий.
— И все же, — произнесла, направляясь к загадочным ящикам с той же жадностью, с какой дети идут к подаркам под рождественской елкой, — зачем был нужен маховик?
Тео провел рукой по лицу, собирая разбегающиеся мысли:
— Франческо… этот чертов гений из Италии… который делал колбу для маховика… — он помедлил, выстраивая слова в правильном порядке. — Завтра он улетает в Америку. Вернулся бы только через месяц. А я… я доверяю только ему. Пришлось прыгнуть на неделю назад. Он быстро работает, когда есть правильная… мотивация.
— Целая неделя? — Она повернулась к нему с восторгом. — Раньше мы не рисковали больше чем двумя днями, боялись нарушить временной поток. Но, похоже, все прошло идеально! Это же подтверждает то, что и у меня есть шанс!
Гермиона наблюдала, как Тео неуверенно опустился в потертое кожаное кресло, стараясь не промахнуться мимо. Его обычно безупречно уложенные темные волосы растрепались, а на щеках играл предательский румянец. Он потянулся к мини-бару, и бутылка огневиски послушно поплыла к нему по воздуху.
— И ты решил отметить это событие? — Лоис, сидевший в соседнем кресле, произнес это тоном заботливой, но несколько ехидной няньки.
— Мы решили, — Тео попытался придать голосу достоинство, но получилось не очень убедительно. — Франческо предложил отметить удачную сделку, и я не мог ему отказать. Иначе, возможно, зеркал бы мы так и не увидели. А они нам, как ты понимаешь, необходимы.
Гермиона почувствовала, что уголки губ сами собой поползли вверх. Было что-то очаровательное в том, как Тео, даже в подпитии, пытался сохранять свой привычный саркастичный тон.
— Неужели шутка про признание в любви Сфинксу и не только не была шуткой? — она подалась вперед.
Мрачное молчание Тео было красноречивее любых слов. Гермиона отвернулась, пряча улыбку, и направилась к ящикам у дальней стены. Тяжелая дубовая крышка одного из них поддалась с трудом. Внутри, словно экзотические яйца в гнезде, покоились белые шарики пенопласта. Где-то под ними пряталось зеркало — плод столь необычных переговоров Тео. Крышка, оказавшаяся неожиданно тяжелой, выскользнула из пальцев и с грохотом захлопнулась, заставив всех вздрогнуть.
— Гермиона! — воскликнул Тео, расплескав огневиски. Янтарные капли разбежались по темному дереву стола. — Пожалуйста, отойди от зеркал. Я только чудом не лишился из-за них невинности.
В комнате повисла тишина, нарушаемая потрескиванием поленьев в камине. Гермиона вскинула брови, встретившись взглядом с Тео.
— Ты это сейчас серьезно? — она скрестила руки на груди, стараясь сохранять строгое выражение лица.
Тео переводил взгляд между ней и Лоисом. Наконец, не выдержав нарастающего напряжения, он резко взмахнул рукой:
— Никаких вопросов об этом. Тема закрыта раз и навсегда, — он попытался сделать суровое лицо.
Лоис запрокинул голову и расхохотался.
— Да какие уж тут вопросы? Это твоя личная жизнь, друг мой, — он выделил последние слова с театральной серьезностью, — и я ничего не хочу о ней знать. Абсолютно ничего.
Гермиона прикусила губу, но это не помогло — смех Лоиса был заразителен. Когда она увидела возмущенное лицо Тео, оскорбленного в лучших чувствах, сдержаться стало решительно невозможно. В конце концов, она была неправа, называя его эгоистом. Не каждый готов рисковать своей задницей настолько буквально ради друзей.
— И ты туда же, — протянул Тео с наигранной обидой, но его глаза выдавали веселье. Он бросил на Гермиону короткий взгляд, полный теплоты. — Я, вообще-то, старался для тебя. — Он помолчал секунду и добавил уже с искренней улыбкой: — Хотя должен признать, это действительно смешно. Вы бы видели, как я сматывался оттуда… С большими и тяжелыми зеркалами… Пожалуй, это был самый эпичный побег в моей жизни. Бежал так, будто за мной гналась стая голодных мантикор.
— Так, — Гермиона решительно взмахнула палочкой. Бутылка, которую Тео как раз собирался приложить к стакану, вырвалась из его руки и, сделав в воздухе пируэт, сама себя закупорила. — Тебе уже достаточно, а завтра у нас сложный день. Думаю, всем пора ложиться спать.
— Я его отведу, — Лоис поднялся с видом человека, привычного к роли ответственного друга. Он потянул Тео за локоть, помогая встать. — Но спать тебе придется одному, каковы бы ни были твои предпочтения.
Тео несколько секунд смотрел на друга так, будто пытался перевести его речь с русалочьего. Затем медленно кивнул:
— Ты не представляешь, какое облегчение — слышать подобные ужасные слова. После сегодняшнего… — он содрогнулся. — Поверь, я предпочту компанию одной лишь подушки любым другим вариантам.