Часть 3. Озарения и риски (1/2)

Танец пламени в камине вызывал у Гермионы противоречивые эмоции. Огонь двигался завораживающе плавно, и, с одной стороны, дарил ощущение вечности и незыблемости — такой же горел в каминах сотни лет назад и будет гореть через сотни лет после. Неважно, в какое время она отправится, пляшущие языки пламени останутся неизменными, как сама вечность.

С другой стороны, каждый всполох напоминал о хрупкости жизни, о том, как легко она может оборваться от одного неверного движения. Не станет ли прыжок во времени той самой роковой ошибкой? Той толщей воды, что не оставит от ее внутреннего огня даже тлеющего уголька? На этот вопрос она не могла найти ответ, как ни пыталась, но прекрасно понимала: бездействие погубит ее гораздо быстрее. Достаточно забыть вовремя подкинуть дров в камин — и чарующая игра пламени превратится в серый пепел.

Гермиона резко мотнула головой, точно пытаясь вытрясти из нее все сомнения. Последний вечер в привычном мире, а она тратит его на бессмысленное копание в собственных страхах. Вот только выбраться из трясины оказалось сложнее, чем из реальной. Даже если не думать о том, как пройдет само перемещение, оставалась гложущая тревога о будущем одиночестве.

Скоро она окажется там, в прошлом, совсем одна среди чужаков. Без привычной поддержки Лоиса и Тео — той опоры, что не давала ей сорваться в пропасть отчаяния последние дни. До сих пор казалось удивительным, насколько уютно ей стало рядом с этими двумя слизеринцами. Еще месяц назад она бы рассмеялась, услышав подобное утверждение. Раньше с ней всегда были Гарри и Рон, сколько она себя помнила. Теперь первый мертв, а второго она едва видит.

Сегодня утром Гермиона попыталась заговорить с ним, когда они случайно столкнулись на кухне. Какая ирония — не видеть собственного мужа днями, проживая в одной квартире! Но Рон лишь раздраженно дернул плечом, как отмахнулся от назойливой мухи, и вцепился в свежий номер «Пророка». Газетные страницы хрустели под его пальцами, и этот звук яснее всяких слов говорил — поиски Руквуда по-прежнему безуспешны, раз уж Рон жаждет найти подсказки даже в колонке светских сплетен.

Гермиона приоткрыла рот, собираясь что-то сказать… Но слова застряли в горле колючим комком. О чем просить? Остановиться? Рон уже выбрал свой путь, а она осталась позади, глотая пыль из-под колес его одержимости, уносящей его все дальше от нее. Никакие ее слова не смогли бы развернуть эту машину мести. Да и было ли куда возвращаться им обоим?

Нетрудно представить его реакцию, если бы она набралась храбрости и поделилась своим планом путешествия в прошлое. «Прекрати витать в облаках и прими реальность, Гермиона. Мы должны бороться здесь и сейчас, а не гоняться за призраками прошлого».

Поэтому она просто молча пожарила ему гренки — по рецепту миссис Уизли, с щепоткой корицы и капелькой ванили. Заварила его любимый чай с малиной и мятой. Глупая попытка без слов выразить свои чувства, напомнить об их любви… Рон механически съел завтрак, не отрывая взгляда от газеты, и сухо бросил «спасибо» куда-то в пространство. Обернувшись на голос, она успела заметить лишь его спину в дверном проеме — напряженно выпрямленную. От мысли, что это, возможно, их последняя встреча, в глазах предательски защипало.

Размышления прервал голос Лоиса.

— И еще... — начал было он, но Гермиона резко выпрямилась в кресле:

— Я взяла все, что нужно.

Воспоминания растаяли. Она не собиралась выслушивать очередной вопрос из его бесконечного списка. За последний час Лоис успел проверить наличие в ее сумке всего, вплоть до банки с современным воздухом «для ностальгических вечеров».

— Я не об этом, — Лоис криво усмехнулся, и в его глазах промелькнуло понимание.

Гермиона почувствовала, как ее раздражение тает, сменяясь уколом вины. Конечно же, он не считал ее легкомысленной или безответственной — просто искренне волновался. Годы дружбы с Гарри и Роном приучили ее быть той, кто проверяет и контролирует. Оказаться по другую сторону этих заботливых баррикад было непривычно и немного неуютно.

Лоис поднялся из кресла и, как всегда собранный и деловитый, принялся расхаживать между книжных полок.

— Я тут на досуге заглянул в архив и нашел одно занятное дело, — его голос звучал как у кота, обнаружившего беспечно оставленную сметану. — Уверен, тебя тоже заинтересует.

Он махнул палочкой, и тонкая папка, пожелтевшая от времени, слетела с полки и опустилась на стол. Тео, застывший у камина, продолжал невидящим взглядом буравить стену, будто та была исписана загадочными рунами. Его отстраненность не вызвала у Гермионы ни малейшего удивления — Лоис наверняка успел посвятить его во все детали.

Достав из папки стопку листов, скрепленных магической печатью министерства, она принялась читать. Чернила немного выцвели, но текст все еще оставался четким.

«Дело №198105 от 08.04.1981 г.

Мракоборец Министерства магии Великобритании Аластор Грюм установил: Каин Койн из корыстных побуждений убил своего брата Авеля Койна с помощью непростительного заклинания, запрещенного Министерством — Авада Кедавра…»

— Библейские мотивы в реальной жизни — это действительно то, чего мне сейчас так не хватает, — Гермиона фыркнула, поднимая взгляд от бумаг. — Очень забавно, Лоис. Может, еще поищем дело о превращении воды в вино?

— Твое остроумие сегодня просто искрится, — Лоис закатил глаза. — Читай дальше. Поверь, там есть кое-что поинтереснее библейских аллюзий.

— О, ты знаешь слово «аллюзия»? — не удержалась Гермиона, но все же вернулась к документу.

«…Труп Авеля был найден под землей на заднем дворе дома, находящегося на улице Змеиный тупик. Со слов виновного причина преступления в следующем: дом после смерти отца по завещанию должен был унаследовать Авель, с чем обвиняемый не был согласен, а потому принял решение завладеть имуществом посредством убийства. Обвиняемый признает свою вину и утверждает, что желал лишь сделать так, чтобы его брат навсегда остался на территории унаследованного дома».

Странный приговор Визенгамота, куда более суровый, чем того требовало преступление, заставил ее нахмуриться. Но объяснение нашлось быстро.

«Каин Койн обвиняется в изготовлении и обороте поддельных документов. По показаниям свидетелей к данному делу имеет отношение и покойный Авель Койн, что также могло являться предметом разногласий».

Еще раз сверившись с датой, она подняла глаза на Лоиса:

— На момент моего прибытия в прошлое Каин будет на свободе.

— Если все пойдет так, как мы запланировали, то да, — Лоис оперся о край стола, и его губы изогнулись в заговорщицкой улыбке. — Уверен, он изготовит правдоподобные документы. В конце концов, у него прилично опыта подобных дел.

Гермиона подалась вперед, собираясь поблагодарить за ворох полезной информации, когда до нее донесся глухой, пропитанный обреченностью голос Тео:

— Если все пойдет так, как мы запланировали…

За последний час Тео не проронил ни слова, превратившись в молчаливую тень самого себя. Гермиона никогда не видела его настолько потерянным — будто кто-то вытащил из него стержень, на котором держалась вся его язвительная натура.

Лоис, устроившись в кресле напротив Гермионы, недовольно поджал губы, и его взгляд метнулся к окну, за которым сгущались чернильные сумерки. Он редко позволял эмоциям прорываться сквозь маску вежливой отстраненности, но Тео обладал удивительным талантом разбивать его спокойствие вдребезги. Только он мог втянуть Лоиса в многочасовые словесные баталии.

— Тео? — осторожно позвала Гермиона.

Он вздрогнул и уставился на нее растерянным взглядом человека, только что осознавшего, что думал вслух.

— Это, вероятно, последний вечер, который мы проводим вместе. А потом я тебя никогда не увижу, — его слова падали тяжело.

— На момент, куда переместится Гермиона, ее младшей версии будет уже несколько месяцев, а ты вот-вот появишься на свет. Так что не стоит создавать драмы. Вы обязательно встретитесь в том же Хогвартсе в новой версии реальности, — голос Лоиса звенел от сдерживаемого раздражения. Он относился к пессимизму как к личному оскорблению, считая его непозволительной роскошью для тех, кто способен действовать.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Лоис, — в речи Тео прорезались знакомые язвительные нотки.

Гермиона откинулась на спинку кресла. Прикрыв глаза, она приготовилась к неизбежному шторму.

— Конечно, — произнес Лоис. — Вот только я просил тебя сегодня сделать лицо чуточку попроще. Ибо мы все сейчас пребываем не в самом лучшем расположении духа. Но можно ведь постараться ради Гермионы и подарить ей один позитивный вечер?

— О да… — Тео фыркнул, как рассерженный книззл. — А к позитиву относятся твои вопросы касаемо того, что она собрала, а что нет? И почему я должен натягивать улыбку, которой у меня сейчас нет и в помине?

— Я и не прошу тебя натягивать…

Спор друзей отошел на второй план. Действительно, сможет ли она вернуться в текущее время? Гермиона собиралась найти способ, но червячок сомнения уже пробрался в ее мысли. То, что сказал Тео, могло оказаться горькой правдой — прыжок вперед во времени окажется куда сложнее и опаснее, чем их нынешний план по перемещению в прошлое. Возможно, эта версия ее навсегда застрянет там, превратившись для них теперешних в пожелтевшую от времени страницу, затерянную среди томов истории.

— Я тоже буду скучать по вам, — вклинилась Гермиона, пытаясь погасить разгорающийся пожар.

Лоис, почувствовав затаенную боль в ее голосе, тепло улыбнулся.

— Если сильно соскучишься, то можешь найти пятилетнего меня. Правда, я тогда был не очень общительным.

Перепалка прервалась. Тео усмехнулся, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Он перевел на друга уже более осмысленный взгляд, и в карих глазах появились озорные искры.

— И не очень спокойным. Представляешь, он подорвал лавку Олливандера в свои скромные пять лет. И сделал это только потому, что отец отказал ему в покупке волшебной палочки.

— Прошу заметить, это была совершенно случайная магическая вспышка, — попытался оправдаться Лоис.

— Случайная? — Тео изогнул бровь. — А как насчет той истории с садовыми гномами?

— О нет, только не это, — простонал Лоис, запуская пальцы в светлые волосы.

Такого Гермиона не могла представить. Они с Лоисом познакомились в Министерстве уже после Хогвартса, и сколько она его знала, тот всегда был образцом уравновешенности. Впрочем, и она, и Тео тоже прошли большой путь от извечной школьной борьбы к спокойному взаимодействию и принятию чужих взглядов на жизнь. Возможно, в какой-то степени даже очарованию друг другом из-за своей схожести, приправленной, словно острыми специями, индивидуализмом каждого.

— И часто ты устраивал такие представления? — спросила она, подпирая подбородок рукой.

Лоис поерзал в кресле, его щеки порозовели.

— Да… — вздохнул он немного смущенно. — Я действительно создавал отцу немало проблем, желая просто привлечь внимание. Пусть даже и в негативном его аспекте. Увы, мои достижения его не впечатляли. Да и чем может впечатлить ребенок, когда рядом весь цвет магического сообщества Британии? А потому приходилось искать иные методы.

— Хочешь сказать, взрывать магазины — это метод? — Гермиона не удержалась от улыбки.

— Меня все равно беспокоит твое перемещение, — резко вернул тему Тео.

Напускная веселость слетела с него, уступая место настороженной сосредоточенности. Он придвинул к себе бумаги с расчетами, которые разрослись уже до приличной стопки пергаментов.

— Ты сама видела, какая энергия потребуется, чтобы отправить тебя на пределе доступных нам возможностей, на двадцать два года назад. Если пересчитать в привычные нам вещи, это словно сотня мощных заклинаний будет искажать пространство вокруг тебя. А что, если оно не выдержит такого потока и просто взорвется?

Гермиона нахмурилась и впилась глазами в черные закорючки на бумаге, уже знакомые до боли. Она была готова рискнуть, но не хотелось бы сделать этот риск бесполезным и просто умереть в процессе. В конце концов, она собиралась спасать жизни, а не пополнять список жертв.

— Может, стоит добавить защитный контур? — Гермиона постучала кончиком пера по пергаменту. — Что-нибудь вроде сферы-щита? Классическое заклинание, ничего сложного.

— И оно слетит в первую же секунду, как только пространство начнет искривляться, — Тео фыркнул и потер переносицу. — Тебе нужно будет сконцентрироваться на перемещении. Любая попытка удержать еще и защитное заклинание — это просто распыление сил. Требуется что-то… — он пощелкал пальцами, подбирая слово, — материальное. Что-то, что будет работать само по себе.

— Значит, нам нужен артефакт, — Гермиона выпрямилась, разминая затекшую шею. — Что-то, способное ограничить выброс магической энергии. Явно не стандартный аврорский амулет, это как пытаться остановить цунами чайным ситечком…

Она подняла взгляд от пергамента и встретилась глазами с Тео. В тех вспыхнул огонек понимания. Их голоса слились в унисон:

— Зеркало!

— Простите, что прерываю этот момент озарения, — Лоис изящным жестом поправил манжету рубашки, — но мой куда более скромный ум не успевает. Зеркало? То есть то, что просто отражает магию обратно? Чем это поможет?

— Одно зеркало — ничем, — Гермиона почувствовала, как внутри разгорается азарт. — Но если правильно расположить несколько… создать своего рода рамки для энергии…

— Четыре, — перебил Тео, рассеянно взъерошивая и без того встрепанные кудри. В его глазах плясало воодушевление. — Нужно четыре зеркала. Замкнутый контур, полная изоляция. Ни одна капля силы не просочится наружу.

— И если использовать сферические! — Гермиона подскочила в кресле, едва не опрокинув чернильницу. — С вогнутой поверхностью! Они не просто удержат энергию внутри, они направят ее точно в центр, сфокусируют именно там, где нам нужно. Тео, это же… это просто…