Глава 16. Слизеринцы и их коварные планы. (2/2)
Гарри поднялся, стук каблуков постепенно возвышался над стихающими аплодисментами, пальцы опустились к вырезанным на стенках коробки рунам.
— Порядок жеребьевки, — громко объявил он, — Подходите по одному, опускаете руку, хватаете первый попавшийся пергамент. Никаких замен, никаких пересмотров. Судьба слепа, как и положено.
Первым к столу шагнул рослый слизеринец с зализанной укладкой светлых волос. Рука исчезла в отверстии, вынырнула с крошечным свертком.
— Старшая группа: Леонард Мерсия, — отчеканил он, разворачивая бумагу. — Против… Эдгара Вэнса.
Из Рейвенкло донесся сдержанный стон. Вэнс, тщедушный паренек в очках, решительно поднялся.
Следующей подошла мисс Энн. Ее рука, унизанная тонкими браслетами, на мгновение замерла у прорези, будто мечтала выбрать самую счастливую судьбу. Вынула сверток с театральным вздохом.
— Младшая группа: Иродиана Энн, — прочистила она горло, бросая взгляд на Тома. — Против, ха… Олафа Рока.
Рок, коренастый хаффлпаффец, хлопнул себя по ляжкам и грузно поднялся, лицо расплылось в широкой, бесхитростной улыбке. Энн скривила губы, нерешительно помахала пальчиками.
Очередь двигалась, имена вырывались сливающимся в протяжный шум перечнем, пока не настал черед Тома. Он подошел к столу, чуть кивнул Гарри, мягко улыбающемуся Нотту и аккуратно достал сверток.
— Младшая группа: Том Риддл против Ясмин Эль-Дин.
Гарри казалось, что он плыл сквозь время. Имена в коробке постепенно исчезали, пары разбредались к помостам, готовясь к дуэли. Он же застывшим айсбергом стоял, отсчитывая, сколько осталось до благословенных выходных. Когда последний студент вернулся на место, с кресла поднялся Дамблдор.
— Добрый день, леди, джентльмены и привидения, — подмигнул он Толстому Монаху, скромно парящему в углу рядом с Почти Безголовым Ником, — я напомню о правилах. Прежде всего, вы можете использовать заклинания, обозначенные в списке разрешенных, который ранее предоставил вам профессор Гловер. Поаплодируем профессору, он много сил вложил в ваше обучение, — захлопал в ладоши Дамблдор, слегка кланяясь. Гарри благодарно улыбнулся. — Далее. Победа засчитывается при обезоруживании, обездвиживании на десять секунд, сходе с помоста…
Гарри прошел на место перед помостом младшей группы. Чиновник сел на соседнее кресло у зрительских мест. Со склоненной головой его образ болезненно накладывался на Тео. Впрочем, это нормально, когда отец напоминал сына. Чуть младше Гарри, Нестор все еще сохранял юношескую ребячливость. С вниманием следил за дуэлью, переговаривался со Слагхорном, отдавал должное Дамблдору: мисс Купер действительно имела все шансы выйти в финал, но, к удивлению присутствующих, в последнюю секунду верх взял Финч.
— Начали! — в который раз взмахнул палочкой Гарри.
Было сложно ассоциировать такого солнечного человека с раболепно блеющим стариком в маске пожирателя.
Неаккуратная капля упала на край листа, смазывая фамилию Риддла. Том отскочил назад, прикрываясь щитом. Короткая дуэльная мантия ударила по бедрам, спина изогнулась, пропуская красный луч. Резкость дорожки шагов взметнула волосы, открывая внимательные ясные глаза.
— Это тот самый мальчик? Проклятое Дитя? — спросил колдомедик, повернувшись к Гарри.
— Он не проклятый, — нахмурившись, заметил Нотт и пояснил: — Том наделен большой удачей. Он гений.
Гарри улыбнулся, соглашаясь.
— Верно, Том очень одарен, — и не выдержав, решил похвастаться: — И он мой личный ученик.
— Ого, — округлил глаза колдомедик, — все-таки Тот-Самый-Мальчик.
Гарри фыркнул. Кто бы мог подумать, что Риддлу дадут такое прозвище.
— Ну, справедливости ради, Том еще не ваш ученик, — заметил Нотт, — официальный документ он сможет подписать не раньше совершеннолетия.
— Думаете, Том откажется? — заинтересованно спросил Гарри.
— Не могу судить, — Нотт пожал плечами и смущенно улыбнулся, — но я знаком с ним со времен школы. Правда, мы общались только в самом начале, однако я все же уверен, что Том очень амбициозен.
— Вы говорите как Гораций, — Гарри позволил себе короткий смешок. — Вы со Слизерина? Минуту…
В этот момент палочка девушки вылетела из руки, скатившись с помоста, и Гарри объявил:
— Победитель — Том Марволо Риддл.
Взгляд Тома метнулся к удерживающему беспристрастное лицо Гарри, уголки губ дрогнули. Колдомедик оживился, шустро уведя девушку в сторону, в стойку готовилась встать следующая пара.
— Мой брат не рассказывал? — Нотт с гордостью сложил руки на груди, ребячливо вскидывая голову. — Вся наша семья училась на Слизерине.
— Как Блэки?
— Можно и так сказать, — улыбка стала менее искренней.
***
То, что Том выиграет, Гарри знал с самого начала, но не сдержал самодовольства, заметив, как после победы подопечный чуть надменно приподнял голову. Более неожиданной стала победа Финча. Гарри подозревал, что Дамблдор лично занимался с гриффиндорцем. Перед каникулами тот не был так хорош. Растрепав волосы широкой ладонью, парень смущенно стоял перед деканом, выслушивая наставления.
Мимо шустро прошел Нотт, ловко обогнул толпу младшекурсников и, что-то сказав, увел Тома в сторонку. Гарри недоуменно моргнул. От Тео он никогда не слышал, чтобы характер Нестара выходил за рамки в меру агрессивной кошки. Отец Тео долго жил изворотливой, но во многом сожалеющей личностью. Часто впадал в раздумья, просил сына не выделяться. Был строг, иногда жесток. Но сейчас Гарри словно наблюдал за солнечным светом. Как игривый луч, он неутомимо перебирался с одного места на другое, выжигал румянец на девичьих щеках. Непосредственный и красивый. Гарри зажмурился, насильно отворачиваясь. На мгновение внутри шевельнулась досада. Он никогда не видел Тео таким же беззаботным.
Вспомнился профессор Снейп, вечно сравнивающий Гарри с Джеймсом. Чувствовал ли профессор то же, что и Гарри сейчас? Пусть и разное отношение, но это ощущение нереальности заставляло дрожать пальцы.
Нестор и есть Лорд-протектор? Он?
Гарри очень хотелось пойти выспаться, прежде чем делать выводы. Гарри прикрыл глаза, голос Нестора заполнил голову, мягкий, бархатный и до смерти знакомый манерой строить фразы. Таким же тоном Тео когда-то объяснял, почему опоздал на ужин.
— Остались сущие пустяки — проверить лавочника. Уверен, к следующему месяцу у меня будут имена и адреса. Но пока ничего точного, не хочу обнадеживать тебя раньше времени, — Нотт сочувственно поджал губы, его пальцы на запястье сжались сильнее. — Только, Том, ты действительно намерен стать ассистентом?
— Это проблема? — выгнул бровь Том, взгляд опустился на сцепленные руки.
— А разве нет? Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, пожалуйста, — мягко попросил Нотт, потянув запястье вверх. Пальцы Тома остановились напротив наглухо застегнутого сердца. — Я не желаю тебе зла. Никогда не желал. Я был первым, кто примкнул к тебе, поэтому надеюсь, что мои слова для тебя хоть что-то значат.
— Ты важен. Конечно, важен, — Том улыбнулся, успокаивающим движением провел пальцами по вышивке мантии. — Поговорим в другом месте?
Том не лгал, Гарри чувствовал в груди тлеющие угли привязанности, извращенной снисходительности. Доверие между ними давно проросло корнями — Тома не раздражал ни властный тон, ни настойчивое впихивание в первый попавшийся класс. Даже прикосновение к коже с забывшейся естественностью удивило лишь на мгновение.
В момент, когда веки смыкались, Гарри казалось, что напротив сидел он, а не посторонний министерский чиновник. Отношение, настолько похожее, царапало неприязненными догадками.
Гарри почти ничего не знал об этом периоде жизни Тома. Проведя год в зубрежке, пытался как можно быстрее закончить академию и сейчас сокрушался. Когда следить за мальчиком вросло в привычку, Нотт выпустился, а маленький кружок по интересам зародившимся зерном уже прорастал и становился сильнее. Так как Тому удалось?
Очевидно, что Риддла бы не слушали. Очевидно, сам он, не знающий родословной, не стал бы пропагандировать ксенофобию, так как не имел понятия, к какой группе себя причислять.
Очевидно, но что чистокровный семикурсник нашел в мальчишке-сироте с неясным происхождением? Непризнанный гений? Парселтанг?
— Когда я смотрел сегодня на твой бой… — Нестор улыбнулся, обнажая белые зубы. — Ты так вырос. Намного больше, чем я представлял, читая письма.
— Прошло четыре года, — Том присел на стол, поправил прилипшие ко лбу волосы. — Почему не появлялся на каникулах?
Нотт присел рядом, чуть раздраженно качнул ногой.
— Я хотел, но ты же знаешь… меня послали учиться в Америку. Летние стажировки проходили там же, — он обнял себя руками, ярко выражая беспомощный ужас. — Дедовщина — страшная вещь… Кстати, что с Вальпургиевыми рыцарями? Наш Эйвери уже успел пожаловаться.
Том обреченно вздохнул, запрокинул голову, разглядывая потолок.
— Разве это не школа? — неожиданно спросил он, когда Нотт прислонился ближе, тоже вглядываясь в расписанную золотом лепнину.
— Это твой дом, — не согласился Нотт, — дом самого исключительного человека на свете. Твое наследие.
— Но моя мать — маггл.
— Не говори глупостей, — Нотт осуждающе нахмурился, выпрямляясь. В светлых волосах заблудилось солнце, и он смущенно почесал кончик носа. — Разве такая благородная сущность могла произойти от чего-то обыденного? Мир магглов примитивен. Логично предположить, что твое происхождение окутано тайной, достойной тебя. А даже если так, нет ничего чище, чем кровь Слизерина.
Слова повисли в воздухе, густые и сладкие. Том впитывал их, не двигаясь, позволил им осесть на дне сознания тяжелым, тягучим сиропом, и Гарри почти увидел прошлое, где маленькому мальчику доверительно, сокровенно рассказывают о величии предка.
— Мерлин знает, — тихо продолжил Нотт, его плечо почти касалось Тома, — я с первого дня знал, что ты особенный. В тебе есть… искра. Та, что зажигает огни. Отец говорил, что наше поколение вырождается. Он не видел тебя.
Карие глаза смотрели с гордостью, сплавленной с чем-то болезненным, почти жалостливым. Но опытный, побитый жизнью Гарри видел в них изувеченную привязанность. К сожалению, больше подслушать он не мог. Из носа пошла кровь в самый неподходящий момент — мимо проходила мадам Филипс с собранным чемоданчиком, а в заднем кармане брюк завибрировало зеркало.
— Так, молодой человек, — женщина решительным шагом подошла ближе, Гарри быстро прикрыл нос платком, — я говорила, что вы не в порядке. Здесь давно все улажено, а вы почему-то продолжаете работать. — Она взмахнула палочкой, призывая из чемодана ярко-желтую бутылку. — Возможно, я открою вам истину — но наступили выходные. — Колдоведьма вложила в руку флакон и сжала пальцы. — Идите домой и отдыхайте. Принимайте по две столовые ложки в день, хорошо спите и кушайте. Никакой физической или умственной работы. Берегите здоровье, пока тело молодо. В старости все вернется сторицей.
— А как же обследование? — усмехнулся Гарри и открыл бутылек, пытаясь угадать содержимое. Кажется, ему дали одно из витаминных зелий.
— Какое обследование? — всплеснула она руками. — У вас налицо истощение, а уж если почувствуете что-то неладное, конечно приходите. Или хотите сейчас диагностику? Тогда пожалуйте в мой кабинет.
— Нет, спасибо. Все в порядке, я пойду, — Гарри быстро отошел к двери, махнул рукой, — наслажусь выходными. До свидания!
Дверь захлопнулась, отсекая озабоченный взгляд мадам Филипс. В кармане снова настойчиво завибрировало зеркальце. Гарри неловко подцепил пальцами оправу, чуть не уронив его на пол. Столкновения с камнем хрупкое стекло бы не выдержало, то есть Тедеус бы обижался на него до конца жизни. Короткой и весьма нерадостной.
Гарри глубоко вдохнул. Воздух в коридоре пах пылью, воском от свечей и тоскливым ожиданием.
«Наслажусь выходными». Звучало как злая шутка. Недавнее открытие шлифовочным камнем проехалось по нервам, еще не переработалось и не утряслось, а его парень спешил вытащить Гарри на свет божий.
— Завтра в пять, — проговорил он, стоило увидеть заранее обреченное лицо Тедеуса.
Пивз, видимо приняв обращение к себе, с визгом нырнул в ближайшую вазу, бубня нецензурные проклятия. Гарри был с ним солидарен и в редком порыве благодушия прошел мимо.
— Оу, звучит почти как признание в самых светлых чувствах, — иронично хмыкнул Тедеус. — Спустя полтора месяца я наконец-то увижу ваш светлый лик, Ваше Величество.
— А сейчас мой лик недостаточно светлый? — поиграл бровями Гарри.
— Дорогой, — скривился мужчина, — не нужно считать могильный оттенок эталоном.
— Тогда никаких претензий.
Тедеус недовольно цокнул:
— Ты поймал меня в ловушку.
— Будем считать, мы квиты, — голос сорвался на хриплый шепот. Гарри сглотнул, пытаясь вернуть ему твердость. — Я освободился и полостью в твоем распоряжении.
— Ты не в моем распоряжении, Дик, — Тедеус устало подпер подбородок. — Школа, мастер, твой ненаглядный Том. И ко мне ты идешь выбившимся из сил, делая вид, что все в порядке и настроение не такое же паршивое, как слякоть за окном.
— В Лондоне слякоть? — удивился Гарри.
— Не переводи тему. Что случилось?
Гарри потянулся к флакону с витаминным зельем, сунутым ему мадам Филипс, и отпил прямо из горлышка. Горьковато-сладкая жидкость обожгла язык.
— Я смертельно устал. Мадам Филипс пригрозила силой запереть меня в лазарете, если я не исчезну с глаз до понедельника.
— Ах вот оно что, — в голосе Тедеуса появились нотки понимания, тут же растворенные в сарказме. — Значит, не добровольное раскаяние, а медицинская эвакуация. Всегда рад быть пунктом в твоей программе реабилитации. После проверки домашних заданий и перед инвентаризацией запасов лунного камня.
Он замолчал, и Гарри услышал тихий, сдавленный вздох, усталый и почти беззащитный.
— Ладно, — мужчина наклонил голову, признавая немое поражение, провел рукой по лицу, — я понимаю. Забудь. Ты сейчас в Хогвартсе? В башне?
— Да, — Гарри как раз вошел в кабинет и направил зеркальце, чтобы показать Тедеусу хаос последних дней, сгрудившийся на столе. — Только что закончил с отборочными, еще не успел прибрать.
Под ногой валялся скомканный лист бумаги, и Гарри без зазрений совести пнул его под стол.
— Принцессам в башне не положено прибираться, прикажи эльфам. У вас их там сотни.
Гарри фыркнул, снимая мантию, и бросил ее на спинку стула.
— Эльфы у нас профсоюзные, дорогой. С прошлого года требуют восьмичасовой рабочий день и запрет на стирку носков в выходные.
Тедеус фыркнул, маскируя смешок кашлем, прикрыл расплывшиеся в улыбке губы длинными пальцами. Синий океан стал ближе, глубже. На его дне мерцали отсветы отражения.
— Я скучал, — наконец тихо проговорил Тедеус, — я чертовски соскучился и не готов ждать до завтра.
— Боюсь, сегодня я на нуле, — Гарри присел в кресло, отставляя руки дальше, почти привалился к холодному дереву стола.
— Готов носить на руках, чтобы пополнить заряд, — снизошел Тедеус. — Собери необходимое. Не забудь ту уродливую пижаму с совами, которую я тебе подарил, и ужасно растянутый свитер. Мы поедем в самое уютное место на планете.
— Поедем? Куда? — Гарри удивленно моргнул.
— Сюрприз, — хмыкнул довольный планом заговорщик. — И если ты скажешь «но отчеты» или «Том», я лично явлюсь к Диппету и утащу тебя силой. Ты же не хочешь, чтобы твой блестящий образ пострадал?
— Слизеринцы и их коварные планы, — закатил глаза Гарри.
— Именно.
— Ладно, — сдался он и сам удивился, как легко это прозвучало. — Десять минут. Но если твой сюрприз — это лекция о пользе сна и сбалансированного питания, я сбегу.
— Обещаю, там будет что-то гораздо лучше зеленого салата, — рассмеялся Тедеус. — Беги собираться.
Связь прервалась. Гарри еще секунду сидел, глядя на пустое зеркальце, затем повернулся к выходу. В спальне нашел тот самый ужасный пижамный комплект — совы на нем действительно неказистые, оттого до смешного нелепые — сунул в сумку вместе с плащом и, накинув мантию, сбежал по ступенькам.
Мысль о том, что его сейчас встретит парень, его парень, заставляла ноги двигаться быстрее.
К дракклу Ноттов.
Впереди ждали двое суток первого свидания. Без пролитого кофе, унизительных недопониманий и протекающей трубы. И в нем не было места ни усталости, скрипящей в костях, ни Тому, ни призракам прошлого.
И это, черт возьми, было лучше всего, что случалось с ним за последние несколько недель.