Глава 14. Настоящий герой из легенд. (1/2)

Гарри шаркал по берегу реки, пиная обледеневшие камни. Настроение было ни к черту. Том остался в теплой комнате, грелся у камина, забравшись на кресло с ногами. Гарри трусливо избегал оставаться с ним наедине. Он не хотел разговаривать. Подходящая речь не составлена, не переписана и не одобрена внутренним критиком. Сейчас он пытался привести мысли в порядок. Ледяной воздух прекрасно бодрил. Эхили на горизонте с горящим взором черных глаз — тоже.

Клятву культистка сдержала, ни словом не обмолвившись о случившемся, но всем видом демонстрировала, что лучше спиной не поворачиваться, а в коридорах – оглядываться с особой тщательностью. Гарри осклабился в ответ.

В пятку прилетел камень. Гарри оглянулся на смертника. Ник скосил невинное лицо, засунул руки в карманы и принялся разглядывать серое полотно неба. В трех шагах от них, действительно наслаждаясь природой, шел Герман с камерой на плече.

Гарри закатил глаза и свернул к площади, на которой велись строительные работы. Сильный запах древесины приятно щекотал нос, гомон успокаивал. Магистр Меклен, придерживаясь за посох, руководил неповоротливыми подчиненными. Путались те в силу умений или непонимания древних изречений, оставалось тайной, но недоуменные лица встречались тут и там, веселя ученых, скопившихся вокруг.

— Йоханнес потрясающе спокоен, поражает в самое сердце, — ухмыльнулся Герман. — Тебе стоило бы поучиться у него, Николас.

— Ни за что, — фыркнул парень, неприязненно взглянув на мужчину, стоявшего за спиной магистра. — Растерял половину волос, сгорбился, кожа желтая, глаза впалые. Хочешь, чтобы к пятидесяти я выглядел так же?

— Не делай вид, что не понимаешь.

— Я предпочту остаться шебутной бестолочью, но с волосами и шоколадным загаром.

— Красота временна, — Герман покачал головой и поправил ремень камеры, — а спокойствие поможет в любые времена. Йоханнес — идеальный пример.

— Да я не спорю, — насупился парень, шмыгая носом, — но страшненький же?

Герман поджал губы. На арийском лице читалось глубокое смирение с тем, что железо не стало сталью.

— Тебе досталась худшая часть характера мастера, — наконец произнес он.

Гарри немного отстал, позволяя спутникам переговариваться. Он вглядывался в переплетенные дорожки вокруг особняка, запоминая маршрут. Их карта, выданная руководством, не содержала и половины путей. Гарри поднял голову, сощуриваясь: вверху проходила воздушная дорога из тросов, ведущая куда-то в лес. Начиналась она на башне, немного обветшалой, но крепкой.

Герман сфотографировал горизонт леса с полосами тросов. Николас небрежно рассматривал культистов, возвращающихся с подвешенным за ноги кабаном.

— Давайте обойдем ближе к тропе, — предложил он, разминая шею.

— Не пустят, — покачал головой Гарри.

— Заходил?

— Еще утром.

— Какой шустрый, — хмыкнул парень, переводя взгляд на плетущуюся в отдалении Эхили. — И девчонку подцепил, и свою часть осмотрел.

— Помалкивал бы, — Гарри закурил, разогнал дым по легким, закатил глаза на сфотографировавшего его Германа. — Не думай, что я не видел тебя с некой белокурой дамой.

— Малышка Виви, — мечтательно протянул Ник, — ангел небесный.

— Ангелов здесь не водится. Репортер?

— Репортер, — согласился Ник.

Герман вытянул сигарету из протянутой пачки, покрутил в руках, вернул с раздраженным прищуром — не любил мяту, как и вкусы в целом. Гарри любил мороз, дерущий горло и нервные клетки. Увы, не все в жизни доставалось легко.

— Что рассказала?

— Не то чтобы мы разговаривали, — ухмыльнулся придурок. — Но кое-что я все же выяснил. Есть сын, дочь умерла во младенчестве. В глаза сыночку никто не видел, но говорят, невероятно красив и силен, настоящий идеал, порождение божественной благодати и тому подобные речи. Так что, Дик, — он хлопнул Гарри по плечу, — если встретишь парня с лицом Аполлона и взглядом, пронзающим душу, знай — это принц-затворник. Лучше сразу в ноги поклонись.

Гарри нахмурился, затянулся. Его догадка оказалась неверна? Он бросил косой взгляд на вышагивающую солдатиком Эхили. Девчонка походила на потрет Главы резкостью черт и бездонными черными глазами. Просто родственница? Мысль почему-то оставила неприятный осадок, словно он упустил что-то важное, но вдаваться в разбор полетов ни сил, ни желания. Слишком много всего навалилось за последние дни. Гарри сгреб пальцами прядь волос, с досадой отметив, что отвык от постоянного нервного напряжения.

— Спасибо, теперь буду знать, кому кланяться. Ладно, — Гарри поежился, холод начал пробирать даже сквозь теплое пальто. — Я пойду.

— Передавай привет мелкому, — оживился Ник. — Скажи, если ему скучно, я могу составить компанию. Расскажу пару поучительных историй из жизни Бобатона.

— Лучшее, что ты можешь для него сделать — не рассказывать эти истории, — хмыкнул Гарри и махнул рукой.

Он развернулся, зашагал обратно к длинному, приземистому зданию, где их разместили. Сигарета притупила остроту внутреннего диалога, но не принесла ясности. Гарри глядел под ноги, на утоптанную снежную тропу, сжигал сигарету до фильтра, отгоняя навязчивые мысли. Войдя в здание, с облегчением ощутил тепло, исходящее от пола, развязал шарф, отряхивая остатки снега с волос. В коридоре было тихо и пусто, лишь из-за дверей доносились приглушенные голоса.

Гарри свернул к флигелю, взялся за холодную железную ручку, на секунду замер, а затем решительно толкнул ее. В гостиной Тома не нашел. На кресле лежали плед с раскрытой книгой, у стены — распахнутый чемодан, откуда аккуратными стопками выглядывали вещи.

Гарри с любопытством взглянул и приподнял бровь — сверху лежали свернутые квадратиками носки, разложенные с градацией по цвету. Покачав головой и поежившись от прохлады, Гарри сбросил пальто на вешалку у входа и закатал рукава. Дрова почти прогорели, редкими углями мигая за решеткой камина. Стряхнув золу в ведро, он аккуратно уложил новые поленья и потянулся к компактной газовой плите, вмонтированной в небольшую нишу, щелкнул конфоркой. Синее пламя вспыхнуло, принялось равномерно греть дно старого, помятого чайника. Пока вода закипала, достал две простые кружки, сахарницу, нашел в припасах баночку малинового варенья — не то чтобы необходимость, но маленькая сладость никогда не мешала.

Из ванной донесся приглушенный скрип поворачиваемого крана, застучали тихие шаги по кафельному полу. Гарри прикинул шанс выпросить у местных заварник и высыпал листья в фарфоровую чашку, скромно стоящую в углу. Чайник зашипел, выплевывая струйку пара. Гарри уже снимал его с огня, когда услышал щелчок замка.

Вытирая мокрую голову полотенцем, Том прошлепал к столу и стянул из ажурной тарелки печенье. Гарри улыбнулся.

— Голодный?

Том кивнул, откусывая, и устроился в кресле, поджав под себя босые ноги, растекся ленивым котом. Сонно моргая, смотрел на возню Гарри за столом, уткнулся мокрыми волосами в спинку кресла. Там точно останутся следы, но Гарри решил, что не время и не место поучать, и, собрав все на поднос, подошел к столу. Тот, низкий и узкий, еле уместил на себе сымпровизированный обед.

— Через час в столовую пойдем, — заметил Гарри, наблюдая, как Том, пристроившись ближе, обмакнул печенье в варенье, — так что не налегай сильно.

— Мгм.

Гарри сел на пол, обхватил кружку двумя руками, грея замерзшие пальцы. Напряжение последних дней понемногу растворялось, уступая место простому, почти бытовому спокойствию. Том стряхнул крошки с пальцев, притянул банку ближе, немного подумал и, взяв ложку, намазал варенье на печенье. Расслабленный Том был редким зрелищем. Гарри с сожалением смотрел на тонкие полосы шрамов, подбирая слова для серьезного разговора.

— Том, — позвал он.

— М?

Мальчик положил сверху еще одно печенье, создав маленький сэндвич.

— Нужно поговорить о том, что случилось в грузовике.

— Мы можем не говорить? — спросил Том, откусывая, и потянулся к кружке.

— Нет, — Гарри отпил чай, поморщился — безбожно переборщил с заваркой. К сожалению, к искусству заваривания чая у него не было ни таланта, ни терпения. Он просто сыпал листья, полагаясь на удачу. — После всего… ты не боишься меня?

Том тоже отпил, недоуменно скривился маленьким принцем, вглядываясь в черную жижу, насыщенно пахнущую бергамотом.

— Вы же знаете, я живу среди магглов, — пожал он плечами, поднимаясь. Без стыда вылил половину в тесную раковину, разбавил кипятком. Не удовлетворился, потому что темнота бездны все также бултыхалась за светлыми стенками стекла. — Вы видели, что происходило в тот день… — продолжил он, кивнув, когда чай разбавился до приятного янтарного и рассеяно стукнул ложкой, — или не помните?

Вопрос повис в воздухе, такой же легкий и будничный, как ступающий по доскам мальчишка в подвернутых штанах и мятой рубашке. Гарри смотрел на него и неожиданно понял, что с их встречи прошел ровно год. Год, как он спас Тома. Год, в котором они молча соглашались жить без неловких «зачем» и «как».

— Помню, — наконец ответил он.

Прозвучало, как из старой драмы, где герои, преодолев все испытания, открыли рты, чтобы вспомнить слезливое прошлое. Гарри не хотел отвечать на следующий вопрос «зачем», потому что ответа для Тома у него не было, и спешно отломил кусок печенья. Может, выиграет пару минут на раздумья.

— Ясно, — дернул уголками губ мальчишка, аккуратным движением достал из кармана сложенный треугольником фантик. — Ваше?

Гарри удивленно приподнял брови. Стертой почти до нечитаемости краской «Fruit Pastilles» весело прыгало на яркой желтой бумаге. Гарри хорошо знал эти конфеты, так как одно время пытался заменить ими мерзкий вкус «нагадили чайки» и 3 пачки сигарет в день — поголовная привычка в аврорате, где дым верным спутником преследовал по пятам вместе с пятнами от кофе. Гарри сомневался, что чувствительный нос детишек оценил бы прокопченного профессора, и сумел до начала учебного года втиснуться в рамки «одна пачка и, возможно, половинка перед экзаменами». То есть, предположить, что фантик принадлежал Гарри, Том не мог.

Оставался смутный вариант, что во время спасения принцессы, принцесса изволила пошариться по карманам, но звучало это абсурдно даже в мыслях.

Гарри нахмурился, вспоминая остальные случаи пересечения до Хогвартса, которых насчитывался аж один — после провальной консультации и витания в облаках душевных терзаний — и расслабленно выдохнул.

— Мое, наверно. А что?

Том помял фантик, кивнул и вернул в карман.

— Значит, вы все спланировали с самого начала, — поднял он взгляд на Гарри, бросившего в рот последний кусочек печенья. — Я думал, что вы случайно спасли меня и перемещение к приюту было совпадением. Но, знаете, совпадений не слишком ли много? Это же вы что-то сделали с миссис Коул?

Гарри покатал на руках крошки и, разглядывая Риддла, отпил чай. Слишком умный для его же блага Том разглядывал его в ответ, чуть улыбаясь.

— А что с ней случилось? — не постаравшись придать голосу искренности, спросил Гарри, уводя разговор.

— Профессор, — Том чуть подался вперед, смотря на Гарри сверху вниз маленьким дьяволом, — я видел вас из окна.

— И ты уверен, что это был я?

— Конечно, — он поднес ложку с вареньем к губам, — вы же подтвердили это, не так ли?

Гарри усмехнулся и вскоре расхохотался, тут же закашлявшись. Паршивец подловил его и думал, что действительно все просчитал. Маленькая лягушка еще не знала, как широко море.

— Из-за фантика? Том, — он отпил чай, заглушая першение в горле, — во-первых, я не знаю, откуда ты достал его. Во-вторых, я действительно когда-то ел эти конфеты, но не представляю, как фантик может стать доказательством. Марка довольно популярна, — указал Гарри на очевидный изъян. — Судя по тому, что ты меня спрашиваешь, человека «что-то» сделавшего с миссис Коул, ты не видел, но этот человек оставил след в виде фантика? Он сделал что—то плохое?

Том недовольно поморщился. Кажется, паршивец рассчитывал на чистосердечное признание. Гарри повеселила мысль с образом великого гения, поймавшего в ловушку неопытного учителя, и не сдержал смешка.

— Я уверен, что это были вы. Не лгите, — Том же потерял игривость, пропустив в каждую букву изрядное количество недовольства. К сожалению, пафосный приказ разрушил все еще ломающийся голос.

— Я уверен, что не позволял тебе разговаривать со мной в таком тоне, — вернул ему Гарри с легким передразниванием. — Но, допустим, это был я. Так что случилось?

Том закатил глаза.

— Хорошо, — кивнул он, — в какой—то момент директриса стала чрезвычайно добродушна. Настолько добродушна, что оставила в приюте беременную девушку.

— Ну это же отлично? — спросил Гарри. — Миссис Коул поступила очень хорошо.

— Но она — не хороший человек, — фыркнул мальчишка и тяжело, словно Гарри был непослушным ребенком, вздохнул, подробно объясняя. — Она раздражительна, скупа и строго соблюдает все правила. В позапрошлом году отправила другую девушку в магдалиновский приют, но для Мэг неожиданно пригласила доктора. Вы не находите это странным, профессор?

— Это странно, — согласился Гарри, — но люди могут меняться к лучшему, и когда это случается, стоит радоваться, а не строить теории заговора, — поучительно добавил он, и взглянув на время, поднялся, разминая затекшие колени. — Не думай об этом слишком много, и, если не возражаешь, я бы тоже принял душ.

Гарри мысленно поблагодарил культистов за обычай отключать горячую воду после восьми вечера и направился к спальне. Дверь закрылась с тихим щелчком. Гарри прислонился к стене, сипло протолкнул воздух сквозь першащее горло. Он уже чувствовал, как поднималась температура, и с недовольством полез за аптечкой. Второй раз за поездку.

***

В столовой собралась толпа, с ропотом рассевшаяся по лавкам за длинными накрытыми скатертями столами. Тут и там просили подать солонку, ругали остывшие блюда, обсуждали новые амулеты в бороде магистра Обера. А, кажется, Гарри их и обсуждал.

— А я говорю, из Треугольника его достали, — не согласился Ник на предположение какого-то тщедушного паренька, — сам письмо видел.

— Он же костяной, — скривился Гарри, перетаскивая на тарелку Тома кусок жаренной рыбы. — Если кость не драконья, без шансов.

Ник, возмущенный предательством, покосился на добродушно улыбающегося вообще-то-друга и закатил глаза.

— Драконья имеет структуру, позволяющую свету накапливаться в клетках, — паренек благодарно кивнул Гарри. — Ты видишь свечение? Я — нет. Амулет темнее стандарта, более подходит никсам.

— Некки? Называй вещи своими именами.

— Тварей. Твари — не вещи.

— Да-да, — закивал Ник, с довольством разламывая румяный хлебец, от которого пахло дымком и тмином, — в любом случае, из какой бы бедной зверюшки его не достали, нашелся он в Треугольнике.

В отличии от Ника, Том свою рыбу размазывал по тарелке с видом злопамятного подростка, коим и являлся. Посверкивал серыми глазками, поджимал четкий контур губ и кривил нос. Гарри на это отвечал остывшей картошкой и любезным «пока не доешь, не встанешь».

— Не отрицай реальность, — хмыкнул он, вытирая пальцы от соуса. — Ты просто хочешь наладить связи. В письме написать могли все, что угодно, но факты перед глазами.

— Ты попрал нашу братскую связь, — драматично заломил руки Ник.

— Ты мне друг, но истина дороже, — продекламировал Гарри, пододвигая кубок вперед.

Ник, воспрявший духом, схватил графин, до этого момента остававшийся без внимания.

— А истина в вине! — закончил он, разливая вино по кубкам.

В дверях столовой возник Герман, снял перчатку, отряхнул с плеча снежную крупу и окинул происходящее взглядом, в котором читались усталость и мрачная задумчивость.

— Я слышу возгласы, достойные пивной, а не научной миссии, — произнес он, подходя к столу, но тоже не отказался от протянутого графина, наполнил кубок на половину. — Привет, Андриан.

Паренек радостно помахал рукой, пережевывая маринованную цветную капусту. Гарри подумал и решил добавить Тому тушеных овощей, вспомнив о недавней простуде. Что бы не предполагали люди, а малефикологи следили за питанием, составляя рацион на любой непредвиденный случай, так как поимка тварей и последствия проклятий отнимали изрядное количество энергии, а порой и здоровья, за годы превращая исследователя в дряхлую немочь. Гарри искренне восхищался мастером Обером: в свои сто сорок восемь он все еще усмирял тварей одним стуком посоха и очень резво выбегал из взрывающейся лаборатории.

— Видел, всего два грузовика отправили, — Герман наколол куриную ножку на вилку, не подозревая, что через секунду его рубашку забрызгает соус. Бедная курица не сдалась и после смерти, с грохотом упав в блюдо. Впрочем, страдания длились не долго, и, обглоданную, ее бросили к собратьям. — Причем второй и учитывать не стоит, в нем две твари Алями, то есть остается один. Скудно.

— Нас вполовину меньше, — заметил Андриан, оглядывая зал, — репутация этих Земель… сомнительна. Все еще не понимаю, чем был плох Нью—Йорк.

— Ты же читаешь газеты? — подпер подбородок ладонью Ник. — Аполлинер, Габриэль, Тиша, Эдвард, Тезеус, Ванада… Они и их семьи пропали без вести. Съезд планировали отменить, но магистр Меклен настоял. Так что это чудо, что хоть кто—то приехал. Проще бояться смирных культистов, чем…

Продолжать не следовало. Понимание, бесспорное и горькое давно въелось в мысли. Гарри, ушедший из аврората в самый критический момент, знал куда больше, чем следовало для крепкого сна и молчащей совести. Слухи ходили повсюду, долетая до Англии глухим телефоном, который та поднимала через раз. Британцы свято верили в неприкосновенность, с праведным возмущением наблюдали за действиями Гриндевальда из уютных комнат, освещенных камином, в котором после возмущение и сжигали. Как огонь пожирал листы газет, так и воспоминания о зверствах смазывались, притворялись пеплом, ничего не значащим, ничего не весившим.

— Так, тварей ночью привезут? — постарался сменить тему Гарри.

— Должны, — кивнул Герман. — Йоханнес с нашим мастером отправились встречать, час туда, еще два, чтобы все проверить. Хочешь сводить юного Тома перед собранием?

— Да, мы уезжаем сразу после второй части, а я обещал прогулку.

Том, впервые узнавший об опции утреннего зоопарка и резком отбытии, отложил поднесенное ко рту пирожное и придвинулся вперед, недоуменно вежливо смотря на растерявшего стыд преподавателя. Впрочем, сам Гарри считал, что такой редкой вещи у него никогда и не было, поэтому только коротко улыбнулся.

— Тогда вам стоит лечь пораньше, — подмигнул мальчишке Герман, потянулся за солонкой, на пути встретил блюдце кетчупа и в попытке избежать катастрофы опрокинул половник, мирно торчавший из супницы. Бульон медленно растекался по скатерти.

Ник посмотрел на Гарри, умоляя взглядом что-то сделать с ходячей нелепостью. К сожалению, протянутая салфетка размазала пятно до состояния кровавого месива и пала смертью храбрых. Гарри развел руки в «сделал все что смог» и встал из-за стола.

Осуждающее молчание в спину он предпочел не заметить.

***

Ночь здесь гудела шумом ветра за хлипким окном. Гарри едва сдвинул раму до узкой щели и теперь в комнате по-хозяйски гулял сквозняк, грозящийся заморозить его к драным книзлам. Эти же книзлы орали в голове, царапали фальшивое спокойствие. В одиночестве лгать бесполезно, это понимал даже он, ворочаясь с боку на бок и прислушиваясь к малейшему шороху.

Каждая легенда имела логичную предпосылку, служила эмпирическим указателем для аборигенов: «не ходи в ту пещеру, тебя сожрет злой дух». Иногда же появлялась из бурной фантазии шаманов, жрецов и прочих служителей, ибо те работали гласом небесным. В магическом мире же принимала облик буквальный — когда историю преподает призрак, становится сложно усомниться в правдивости.

Поэтому и лежал сейчас бедный профессор, гадая, что правда, а что вымысел. То, что его товарищ сломал ноги — факт. То, что после этого их забросило к сумасшедшему монстру — тоже. Но стечение обстоятельств, зафиксированное как единичный случай, никогда не рассматривалось за аксиому, оно на теорию-то не тянуло.

Откровенно пугало другое, и Гарри не хотел о «другом», режущим память отчаянными воспоминаниями, думать. Но думал.

От чудовища они прятались неделю. Неделю без сна, потому что кошмары накрывали с головой, потому что отличить правду от галлюцинаций — невозможно. Потому что галлюцинации убивали. Реальные, как и сквозняк по полу, они сваливали с ног, отрубали руки, сжигали разум.

Их команда, еще не опытная, но выдающаяся, искала выход, уверенная в законе условия снятия проклятий. Из-за найденного «выхода» Гарри и потребовал клятву с Эхили.

Никто не должен был узнать.

Им стоило развернуться сразу. Покинуть это проклятое место. Если бы Гарри мог, он бы отправил Тома обратно, в безопасность. Но он не мог. Книга не делала исключений, бороться и умолять — бесполезно, кусок дерева не менялся, смотря на него сухими буквами:

Место: локационное, с зафиксированной скользящей точкой.

Действие: привезти Тома Марволо Риддла в Земли Владыки и пробыть там 23 часа.

Время: с 29 по 30 декабря 1941 года

Примечание: 7

Логику Книги за эти годы Гарри Поттер, дважды ученик и победитель Темного Лорда, при всем старании наскрести не сумел. Думая, что работала она исключительно в магическом мире, забрел в путаницу еще большую, потому что в погребе бабушки Анны отродясь никаких магов не водилось, а капуста, если и обладала волшебством, то только вызывающим метеоризм.

Впрочем, больше Книга угадать хоть что-то не позволила. Задания от абсурдных сменялись откровенно опасными. Никакой логической цепочки, словно кто-то сверху посылал рандомный набор данных. Так что, впервые увидев неопределенные значения в графе «место», Гарри пожал плечами и пошел заготавливать чемодан на все случаи жизни.

Неопределенность Гарри ненавидел. Она била под дых каждый раз, стоило расслабиться. Хуже всего, когда неопределенность смешивалась с застарелыми страхами, тогда нервы натягивались до предела, как старые струны гитары, отзванивая в голове образами.

Гарри приподнялся на локте. Кровать жалобно скрипнула и не смолкала страдальческих стонов, пока он не встал на пол. Вина ли крепкого чая, но сердце стучало где-то в горле. Гарри прошел в гостиную, сонно щурясь, в глазах застрял вековой песок, царапая чувствительные веки. Щелкнул конфоркой. Огонь облизнул дно чайника, и через несколько минут, стараясь не разбудить Тома, Гарри заваривал смесь из мелиссы, шиповника и валерианы.

Отпил глоток, расстегнул воротник рубашки и повалился в кресло, закрыв глаза. Часы только сдвинули стрелки за полночь, но как Гарри не прислушивался, не различил шума мотора грузовиков. Ветер стих, беззвучно ронял на землю снежинки. На этом фоне собственное дыхание становилось неуместно громким. Поленья трескались, рассыпались искрами. Том мирно спал под теплым одеялом в мягких носках. Гарри улыбнулся, вспоминая, как мальчишка отказывался надевать их, уверяя, что те обязательно сползут. Гарри пошевелил пальцами ног, изучая цветной узор на своих — мягкое махровое чудо, невероятно приятное на ощупь — и отставил кружку.

С легким стуком стекла по столу в соседней комнате раздался грохот падающего на пол тела. Гарри рванул к двери. Том за стеной тихо застонал. Гарри дернул ручку, но та не поддалась.

— Том? Том, все в порядке? — спросил он, отойдя на шаг. Дверь не имела замков или высокого порога. Гарри лично проверял ее, прежде чем отдать подопечному. Что-то заблокировало дверь изнутри. — Том?

— Профессор, — приглушенный голос мальчика раздался со скрипом половицы у порога, — в моей комнате… кто-то есть.

Гарри закусил губу, развернулся и вошел в свою комнату. Догадки, догадки, догадки — он морочил себе голову весь день, но допустил такую глупую ошибку, разделившись с мальчишкой. Он распахнул чемодан одним движением, доставая из потайного кармана походный топор, и вернулся в гостиную.

— Том, — позвал он, замахиваясь, — если ты стоишь у двери, отойди.

Том не ответил. Гарри с силой опустил топор на фанерную дверь, показавшуюся в этот миг железной стеной, но топор вошел почти по рукоять.

— Том! — позвал он, продолжая прорубать дыру, — Том, ответь что-нибудь. Ты отошел от двери? Том?

Послышался какой-то грохот и возня, смешанная с прерывистым дыханием. Гарри напрягал слух, как только мог, боясь и остановиться, и упустить зов о помощи. Доски быстро отлетали прочь, и вскоре Гарри отрывал их руками, создавая проход.

В темноте комнаты он не видел ничего, но отчетливо слышал тяжелое дыхание.

— Том? Иди сюда. Я вытащу тебя.

Гарри напряженно замер, всматриваясь, и наконец-то разглядел мальчишку, зажимающего нос и рот. Он отталкивал что-то ногами, повалившись на пол. Гарри провалился внутрь, разодрал плечо об острый край и выдернул мальчишку из-под стола, тут же отбросив назад.

Перед ним ничего не было. Пустая комната, разворошенная кровать и чуть покосившийся стол. Гарри прошел к двери, потянув за собой Тома, и с легкостью открыл ее, оглянувшись. Свет от камина косо упал в темноту спальни, выхватывая из мрака согнутый надвое ночник.

Том, бледный, с плотно поджатыми губами, тоже оглянулся, но тут же отвернулся, опустив голову. Гарри тяжело вздохнул и насильно усадил мальчишку в кресло, всунув в руку кружку с травяным отваром.

Времени до «последствий» оставалось мало. Гарри вынес в гостиную чемоданы, мысленно прикинул, сколько стоило взять с собой — побег здесь, зимой… они могли умереть от чего угодно.

— Что ты видел? — спросил он, скидывая в кучу теплую одежду.

— Не знаю, — Том потянулся за штанами, — было темно. Я только что-то чувствовал. Оно пыталось, — он остановился, подбирая слово, — забраться в голову.

Гарри вытащил портфель, скинул в него припасы и полез в потайной отдел. Он не представлял, о чем говорил Том. Этого не было в прошлый раз, но, возможно, у него просто странный страх, что кто-то… эм, залезет в голову? Гарри расстегнул ремешки на подкладке пальто и зафиксировал оружие. Немного подумав, протянул Тому кинжал.

— Держи при себе, — сказал он замершему в удивлении мальчишке. — Быстрее одевайся. Мы уходим.

— Куда?

Гарри присел на корточки, зашнуровывая сапоги.

— В лес.

— В лес? Но там же монстры.

Гарри с силой затянул узел, размял ногу и поднялся, посмотрев на подростка сверху вниз. Времени на объяснения не было, у них вообще не было времени.

— Я все объясню по дороге, — наконец ответил он и протянул Тому шапку.

Рюкзак повис тяжестью неопределенности за спиной. Натянув перчатки, Гарри выбил окно табуреткой и стряхнул осколки. Толстая подошва хрустнула снегом, смяв под собой битое стекло. Том подтянулся на раме, вылез следом. Гарри удивленно приподнял бровь, не ожидая от лучшего ученика хоть какой-то мышечной массы. Том наклонил голову в ответ. Напуганным или хоть сколько-то паникующим он не выглядел, словно ужас на бледном лице три минуты назад Гарри просто привиделся.

Они молча пробирались к башне, обходили светлые пятна, прижимаясь к густой тени стен. Гарри не рассчитывал затеряться в толпе. Он не мог надеяться, что Эхили сдержит клятву, не придумает, как обойти ее. Довериться культисту в состоянии погони — худшее решение. Сейчас они действовали на опережение, пока возможность затеряться среди деревьев не исчезла окончательно.

Гарри выглянул из-за угла кузницы.

У смотровой башни стояли двое, и обнаженные наготове мечи, спрятанные за широкими полами плащей, говорили яснее трубы господней. Гарри нахмурился, вспоминая план здания. Обходить поместье сзади долго и небезопасно. Проскочить по крышам… летом и в специально обуви — возможно, но в их условиях и с Томом на плечах… Гарри оглядел тени по углам. Без мантии-невидимки они все равно что на ладони.

Прямое столкновение с людьми, выросшими на ожесточенных боях, а не взмахах палочки, оставляло противникам шанс вызвать подмогу. Гарри провел пальцем по раме пистолета, обдумывая рискованный вариант. Впрочем, не то чтобы выбор действительно был.

Гарри повернулся к Тому и медленно наклонился к лицу.

— Стой тут. Без моего сигнала не выходи и молчи. В случае чего ищи Николаса или Германа, проси защиты. Понял?

Том коротко кивнул и поджал губы. Оставаться одному ему явно не хотелось, но Гарри не мог позволить рисковать еще больше и тихо двинулся вперед, подстраивая шаг к скрипу сапог стражников, направляясь к ближайшей клетке.

Мелькая между редких щелей решеток, неожиданно задумался о бренности бытия: только утром стенал о разрушении доблестного профессорского имиджа, а в итоге — проломил дверь топором, выбил окно и теперь с пистолетом в руке шел угрожать людям, которые, возможно, ужасно замерзли и мечтали о кружке глинтвейна.

Гарри прикрыл глаза на секунду, выравнивая дыхание. Семь... Восемь... Девять. Выдох. Резкий шаг вперед.

Первый стражник не успел понять, что произошло. Рукоять пистолета с приглушенным стуком встретилась с его виском, и он беззвучно осел в сугроб. Второй обернулся слишком медленно — Гарри уже был рядом, направляя дуло точно в голову.

— Ни звука или ты мертв. Кивни, если на башне никого нет. Геройствовать настоятельно не рекомендую, — все-таки решил добавить он, заметив, как парень, с виду лет семнадцати, повернул рукоять меча. Гарри хотелось ругаться: эти ненормальные детей в охрану нанимали?

Культист зло сверкнул круглыми глазами и нехотя кивнул. Гарри сощурился, ни на йоту не веря порывистости юности. Сам он в семнадцать скакал по Англии с пеной у рта, сражаясь во имя справедливости. И был бы на месте этого юнца куда менее сговорчив. Видят боги, ему не хотелось воевать, но судьба не оставляла выбора. Мысленно вздохнув, Гарри провел по рукояти пистолета, нащупывая шершавую насечку.

— Отлично. А теперь аккуратно, очень медленно, опускай меч на снег. И клинок из-за пояса.

Парень замер, оценивая шансы. Глаза, темные и горящие, метнулись к неподвижному телу напарника. Гарри не дрогнул, ствол оставался неподвижной точкой на уровне лба. Юность юностью, но инстинкт самосохранения — великая вещь. С проклятием, которое Гарри прочел по губам, культист наклонился, опуская тяжелый меч в снег. За ним последовал длинный кинжал.

— Спиной ко мне. Руки за голову.

Спрятав безвольные тела в клетки неподалеку, Гарри выпрямился, вытер выступивший пот, с неудовольствием отметив, что потерял в форме. Когда подошел Том, все уже было готово. Культист не солгал, башня, безответственно пустая, встретила их старым механизмом вращения тросов. Гарри подсадил Тома в тележку и, включив механизм, оттолкнулся, цепляясь за трос. Метал рванул вперед. Гарри качнулся и запрыгнул внутрь.

— Нас не увидят? — спросил Том и потянулся осмотреться, но Гарри не дал выпрямиться.

— Лучше не высовываться. На обзоре мы будем не больше двух минут. В такой снегопад вряд ли кто-то разглядит, но шанс есть всегда, — объяснил он.

К счастью, снег действительно усилился, позволяя им быстро и незаметно приблизиться к лесу. К сожалению, даже в иллюзии тот не выглядел как что-то безопасное. Приближался черным зевом, голодно раскрывая пасть. Исполинские стволы с массивными лапами ветвей — они вобрали беглецов, полностью скрыв в себе.

— Почему мы бежим? — тихо спросил Том. Мальчишка сел на пол и теперь, задрав голову, вглядывался в мелькающее меж деревьев небо.

Гарри тоже поднял взгляд вверх. Никаких звезд или луны. Только опускающиеся редкие снежинки, возникающие словно из ниоткуда.

— Та тварь… это... Когда ты обжегся, — Гарри замолчал. Он сам не был уверен, что именно произошло. Все основывалось на прошлом и редких статьях. Достаточно для профессора, недостаточно для участника, — культисты считают, что так фомор выбирает жертву. Фоморы... Вид редкий… еще более редкий, чем мантикоры, так что изучены плохо.

«Я почти ничего не знаю» — не сказал. Не смог признаться.

— Он придет за мной?

В темноте сложно разглядеть эмоции, но Гарри не требовался свет, чтобы понимать — Том встревожен, напуган, пусть и звучал сухостью пергамента.